Онлайн чтение книги На самом деле, я большой человек на пути культивации I'm Actually a Cultivation Bigshot
937 Перекрёсток (6)

1.

Их воссоединение произошло спустя несколько десятков лет после последней битвы, когда Элоа упустила Эа. Ставшая ещё более хитрой охотница, то тут, то там ускользая от сетей Элоа, продолжала прокладывать кровавый путь жадности по всему миру. Но затем она попалась Ведьме Парфюмерии, а у неё, ведьмак, отнял ранг, после чего она пала жертвой «Ведьмы Желания» Бьянка Беллили. Упав до положения секс-рабыни, она притворилась, что её дух и воля сломлены, выжидала удобного момента, перерезала горло Бьянке и заполучила Алый Лотос.

Примерно в то же время официально признали кончину герцогини Кетер, и мир ведьм погрузился в смуту. Получив помощь Ведьмы Шёпота, она распустила лотос и принялась шаг за шагом накапливать ранг. Благодаря своему выдающемуся таланту, перемолов бесчисленное множество великих ведьм и людей, Эа достигла блестящего 23-го ранга и объявила о разрыве с Лилит. Поскольку она прекрасно знала, что конец ведьмы, слишком глубоко связанной с Лилит, бывает печален.

Поэтому когда та снова пришла к ней, Эа намеревалась решительно отказаться от любого её предложения, каким бы оно ни было. Но её решимость быстро померкла. Лилит, умевшая заманивать бесчисленных ведьм и уморить их сожалением, сделала настолько сладкое предложение, что отказаться было невозможно. А именно — предоставить шанс убить Тиферет. Это было настолько чарующее предложение, что оно заставило даже на время забыть об осторожности.

Эа ненавидит Элоа. Тот факт, что исток этих враждебных отношений дала она сама, с самого начала не важен. Та, что несколько раз пыталась её убить. Та, чьего уровня она не могла достичь, отчего, даже предприняв пару попыток контратаки, в конце концов проглатывала унижение и валялась в грязи. Ничтожность дней, когда она знала, что за ней гонятся, но была бессильна и могла лишь бежать. Воспоминаний об этом было достаточно. Ни разу в жизни она не пережёвывала мысли о самоанализе или раскаянии.

— …

— …

Эа спустилась с эскалатора и встала лицом к лицу с Элоа. Две женщины, вышедшие на финальную сцену, были слегка удивлены тем тихим волнением, что колыхалось в их груди. И они кожей ощутили, что их волнения похожи по форме. Воистину странное дело. Сколько же слов им хотелось сказать друг другу. Как же сильно они проклинали и ненавидели друг друга. Может, потому, что они слишком долго ненавидели друг друга? Даже оказавшись лицом к лицу после долгих лет череды размолвок, им нечего было спросить. Нечего было и услышать. Лишь вновь подтвердив, что не могут вынести само существование друг друга, они обнажили оружие.

— Настоящим я заявляю о завете.

Клинок Элоа по контракту засветился. Состояние Элоа, уже завершившей одно жаркое сражение, было далеко от идеального. Из двенадцати черт контракта можно было использовать лишь шесть. Половина магии израсходована. А если добавить мелкие неблагоприятные факторы — ещё и недосып. Но ничто не внушало ей большего чувства кризиса, чем это пустое сердце.

Целых сто лет. Сто лет, ни дня не пропуская, она представляла, как отрубает голову своему врагу. Пусть тело разрушится. Пусть сердце разорвётся. Если она сможет убить Эа Садалмелик, пусть даже эта жизнь будет последней. Разве она не давала себе такой зарок? Но даже сейчас, перед лицом Эа, которая не удовлетворилась смертью Рафи и пытается убить и Элоа, её сердце спокойно. Будто замёрзло и омертвело — никаких чувств. «Убить, отомстить за обиду. Выжить и пойти помочь Сиу» — лишь эти поверхностные, жалкие чувства долга бессильно кружат и рассеиваются. Даже если она изо всех сил пытается собрать гнев и ненависть, всё кажется таким далёким, будто она бродит по чужому сну.

Но вопреки этим чувствам, тело и разум Элоа заставляли её сражаться. Словно механическое устройство, они анализировали текущее состояние обеих сторон. Во-первых, нынешнее состояние Эа. Нет больше той трусливой и подлой Эа, которая прежде дрожала, лишь встретившись взглядом с Элоа. Судя по естественно распространяющейся вокруг неё магической ауре, её ранг немногим уступает рангу Элоа. Вероятно, плавающий у неё за спиной «Лотос» и даровал ей эту новую силу. Лотос, сияющий так ярко-красно, будто с него вот-вот закапает кровь — скольких же жертв он пожрал? — вероятно, из того же рода, что и Красная Ветвь Сиу, он способен «искажать» законы мироздания.

— Расплавься.

Когда прозвучало заклинание Эа, форма лотоса распалась, словно расплавилась, и рассыпала алый ливень. В лужах крови, расцветших повсюду у ног, одно за другим зловеще распускались бесчисленные соцветия. На длинных стеблях, похожих на мельничные крылья, пламенея, распускались цветы кладбища (хигамбана, «красные цветы загробного мира»). Скорбно-прекрасные алые цветы на пороге потустороннего мира буйно расцвели по всему подземному торговому пространству своими призрачными формами.

— …

Это зрелище напоминало самосущностную магию Амелии. Она использовала как источник вдохновения даже магию противницы, загнавшей её в угол. Магия, с которой Элоа никогда прежде не сталкивалась. Поэтому сила, принципы и опасность были неизвестны. По всем правилам следовало бы атаковать не спеша, после плавной разведки. Но у Элоа не было запаса средств, чтобы тратить время на разведку. Поэтому она сделала лишь то, что умеет хорошо. Сблизилась. И рубанула.

— Бах!

Ударная волна вырвалась из-под ног Элоа. Длительность контракта, заключённого лишь мгновение назад, ещё частично оставалась. В соответствии с магией контракта, вывод её предельно усиленного духовного тела можно сравнить с мощью реактивного истребителя, сжатой до размеров маленького тела Элоа.

— Вжи-и-и-их!

Её путь преградили ленты, что лежали на земле и извивались, словно щупальца. Как только они распознали приближение, они попытались опутать тело Элоа — подобно насекомоядному растению, заметившему подлетающую бабочку. Это был «Ткацкий Станок Девы», самосущностная магия Эа Садалмелик. На самом деле «Ткацкий Станок Девы» относится к относительно примитивной магии. Это чисто физическая магия — она не искажает настройки мира и не использует хитроумные принципы, чтобы запутывать врага. Конечно, это не значит, что она менее опасна. Ленты Эа, усиленные различными видами магии, изначально были сильнее, чем ленты Сиу, использующего ту же магию самостоятельно. Каждая лента способна обвить и обрушить небоскрёб, и при этом одновременно их могут использоваться сотни. Более того, сила лент, усиленных мощью лотоса, стала ещё больше, чем раньше.

— Чвэ-э-э-эк! Чвэ-э-э-эк!

— Бах! Бу-бах!

Элоа ловко уклонялась от града лент, которые неслись то хлыстом, то многозубчатым гарпуном, то путами. Движения Элоа, которая, казалось, занимала само пространство и среди движущейся паутины искусно находила бреши, не были магией, но на вид были поистине волшебны. Это были отработанные движения, многократно повторённые и отточенные благодаря огромному опыту. Эа не могла противостоять её технике, достигшей уровня бессознательного.

В мгновение ока отшвырнув все помехи и встретившись взглядом с Эа, Элоа тихо вынесла приговор:

— Я. Тебя. Отсеку.

Субъект контракта — Элоа. Объект — Эа. Используя оставшиеся три черты контракта, она заключает абсолютный контракт, обладающий свойством обязательно исполниться.

— Тя-а-а-ах!

Ленты, окутывающие Эа наподобие кокона, были бесследно перерезаны вертикальным ударом клинка, словно клочки бумаги. Эа, полагавшаяся лишь на ленты и не предпринявшая ни одного достойного уклоняющегося движения, не смогла уйти от атаки Элоа.

— …

Пустыми глазами Элоа наблюдала результат столь пусто завершившейся битвы. Из Эа, разрубленной от темени до промежности, вываливались истекающие кровью внутренности. Удар Элоа, не дав времени пересмотреть промелькнувшую жизнь, мгновенно отправил Эа на тот свет. Неужели конец их долгой враги, которую она так ждала, был лишь таким? Близкое к унынию уныние, словно блуждая внутри пустой пещеры, сотрясало сердце Элоа.

— Это была пустошь, где нельзя было разглядеть даже того, что прямо перед носом.

Голос раздался у неё за спиной, но Элоа рефлекторно посмотрела на тело, распростёртое на земле. Глаза Элоа пронзают ложь и обман. Но тело было совершенно неподвижно. Перед её глазами была явная, непоправимая смерть, и никакой обман или магия не могли бы это отменить. Эа Садалмелик точно только что умерла. Тогда что же за голос доносится сзади?

— Дни, когда я должна была просто идти вперёд сквозь трудности и испытания, унижения и позор, гнев и ненависть, отчаяние и скорбь. Ах, это поистине было подобно тернистому пути сурового подвига.

Когда она обернулась, перед ней предстал облик Эа, медленно прорастающий из цветка хигамбана (паучьей лилии). Странная метафора, но более подходящего сравнения не найти. Будто объект, на который не действуют законы физики, один из цветков в колонии хигамбана, удерживавших форму посреди этого жестокого поля боя, породил Эа. Облачив чистое, как снег, обнажённое тело в ленты, сотворив некое подобие платья, обнажённые стопы ступили на руины — Эа Садалмелик.

— В этих муках я сбросила ещё один свой удел.

— Монструозная тварь.

Губы Элоа исказились, словно она выплюнула эти слова. Несмотря на отсутствие подробных объяснений, она поняла, что сделала Эа — ведь та и была ведьмой высокого ранга. Эа воскресла. Отбросив своё мёртвое тело, она с помощью некоего метода, вероятно, магии, задействующей «Лотос», создала новые тело и душу. В каком-то смысле это можно назвать воскрешением. Однако такое воскрешение — отнюдь не такой простой и спокойный процесс, как кажется.

Существует знаменитый парадокс о тождестве и преемственности бытия. Парадокс «Корабля Тесея»: если со временем заменить все части старого корабля, будет ли он всё тем же кораблём? Тогда, если существует магия, которая после полной смерти возрождает новые тело и душу, можно ли это назвать истинным воскрешением? Этот парадокс, вызывавший муки у множества людей с древнегреческих времён, не давал лёгкого ответа даже для ведьмы. И тем более это был не вопрос, на который легко могла ответить ведьма, обладающая, как никто, раздутым эго и привязанностью к своей уникальной сущности.

— Если я так выгляжу в твоих глазах, значит, герцогиня Тиферет, ты тоже всего лишь заурядное существо.

И Эа нашла свой собственный ответ. Элоа поняла. Поняла, почему в Эа, вознёсшейся до уровня, пусть и сравнимого с Элоа, она не могла ощутить той самой силы. Сила, отрицающая смерть даже сотни раз. Способность, почти что естественный враг для специализирующейся на дуэлях Элоа — ибо она вынуждает её к бесконечному истощению. «Воскрешение», позволяющее начинать снова и снова, снова и снова, даже если мозг уничтожен, даже если клеймо уничтожено, даже если преемственность бытия прервана смертным приговором. Тысячи цветков хигамбана, распустившихся повсюду — вот что было истинной силой, обретённой Эа.

— Раньше ты казалась мне такой пугающей. А теперь выглядишь лишь жалкой.

Эа лучезарно и в то же время жестоко улыбнулась.