Онлайн чтение книги На самом деле, я большой человек на пути культивации I'm Actually a Cultivation Bigshot
942 Перекрёсток (11)

1.

Элоа убрала клинок по контракту в подпространство. Оглядевшись, она увидела, что пересадочная станция не просто превратилась в хаос, а полностью разрушилась. Она заметила, что тела Эа Садалмелик, разбросанные повсюду, исчезают, словно рассыпаясь. Цветы хигамбана, распустившиеся вместе с отравленным красным светом, тоже один за другим роняли лепестки и исчезали.

Представления о загробной жизни в обществе ведьм так же разнообразны, как и у людей. Их сущность и само существование также неочевидны. Но Элоа интуитивно понимала, что она совершила. Эа встретила смерть. Не просто смерть, а смерть самого её существования. Даже если существуют реинкарнация, перерождение или какой-либо загробный мир, это был смертный приговор её существованию, разрывающий саму связь. Это и было тем наказанием зла, которое Элоа вынесла Эа. Столетняя, долгая вражда. Наконец-то была поставлена в ней точка.

— …

Клинок Элоа был клинком ради мести. Магия, переделанная для боя даже ценой нарушения оптимизации обычной магии. Причина, по которой её магия оптимизирована для дуэлей, заключалась в том, что в её основе лежало желание убить всего одного человека — более страстное, чем у кого бы то ни было. Эа подготовилась к этому соответствующим образом. Это была подготовка к охоте только на Элоа, в которой чувствовалась такая же навязчивая одержимость, как у самой Элоа.

Если бы Элоа по-прежнему была одержима наваждением, она бы ни за что не преодолела приготовленную ею ловушку. Но Элоа в последний момент отбросила своё прошлое, охваченное обидой. Она превзошла установленные ею же пределы. Основываясь на вновь обретённом убеждении, она заключила Завет на «уничтожение зла». В тот миг Элоа определённо коснулась более высокого уровня. Возможно, 24-го ранга, а может, такого, который можно было бы назвать и 25-м. Теперь это уже не имеет значения.

— …

Элоа молча подняла лотос, одиноко лежавший среди руин. Лотос, который из-за того, что пожрал бесчисленные жертвы, был ярко-красным, как кровь, но сейчас вернул своё прежнее мистическое сияние. Месть была пуста. Как и ожидалось, она не принесла ни радости, ни облегчения. Но далёкого, похожего на блуждание, страха больше не осталось.

— Рафи.

Вместо этого Элоа тихо произнесла имя любимой ученицы.

— Шу-у-у-у-у-ук!

Время действия Завета истекло. Теперь наступает расплата за Завет. Магическая сила, переполнявшая тело Элоа, исчезает. Одновременно — боль, будто тело разрывается на части, и магические цепи, обрывающиеся одна за другой, словно в коротко замкнувшей электропроводке.

— Сиу… Нужно встретиться с Сиу.

Ещё не всё кончено. Нужно забрать Шлюз и утихомирить бесчинства гомункулов. Неизвестно, в какой беде могут быть Сиу и Линне.

Взяв лотос, Элоа нетвёрдой походкой двинулась вперёд.

Кое-как добравшись до третьей линии, Элоа обессиленно рухнула перед длинным, полуразрушенным туннелем. Дальше она не могла идти. Она знала. Бог жесток и не дарит чудес. Чудо, которое явила Элоа, было лишь насильственным авансом, воспользовавшимся именем чуда. Сила, до которой нельзя дотягиваться, полученная ценой всего, что у неё было. Мир забирает у Элоа всё по Завету. Было бы слишком удобно, если бы в это «всё» не входила жизнь. Тело Элоа окутывается розовыми частицами. Её присутствие становится всё слабее, и вместе с томной тишиной дыхание замедляется.

Говорят, что смерти обычно боятся. Но, как и ожидалось, не было ни страха, ни ужаса. Вместо этого, словно калейдоскоп, пронеслись воспоминания, похожие на тёплые лучики света. Счастливые времена с Рафи. Времена страданий и блужданий после потери Рафи. Времена блужданий без цели, услышав о смерти Эа. Времена, когда она встретила Сиу и вместе с ним отдавала свои наставления. Времена, когда полюбила его. Подобно тёплым солнечным лучам, проникающим сквозь листву, — настолько яркими и прекрасными, печальными и любимыми были те дни. Если и осталось последнее сожаление, то…

— Сиу, мне бы хотелось… увидеть тебя в последний раз.

Если бы она подождала ещё немного, Сиу, возможно, пришёл бы. Если бы преодолела ещё немного, возможно, смогла бы встретиться с Сиу. Веки были слишком тяжелы, чтобы их можно было удержать сожалением. Мир бессознательного начал поглощать Элоа. Поле зрения сужалось. Перед ним — длинный, тёмный туннель. На противоположной стороне виден вход в прекрасно мерцающую резиденцию Тиферет. Если она достигнет того места, то сможет насладиться счастливыми временами, которые не успела закончить с Рафи. Когда она, словно паломник, молча идущий по предназначенному пути, двинулась вперёд, то вдалеке увидела силуэт с развевающимися любимыми розовыми волосами.

Рафи. Это Рафи. В тот самый миг, когда сердце Элоа забилось быстрее.

— Наставница!

Веки Элоа вновь тяжело поднялись. Перед глазами было лицо Сиу, которое она так хотела увидеть в последний миг.

— …Ты тоже цел?

— Наставница, очнись…!

Только тогда она поняла, что лежит головой у него на коленях. Рядом стояла перепачканная кровью Линне с застывшим лицом.

— Я же говорил, что обязательно приду… Ты же сама говорила мне, что нужно верить в тебя, наставница…!

— Прости.

Элоа впервые видела лицо Сиу, залитое слезами и соплями. Элоа смогла улыбнуться, видя эту любовь и привязанность. Ах, как же хорошо, что она встретила его. Она даже не представляла, насколько счастлива была получить такую незаслуженную любовь и привязанность.

— Сиу, похоже, у меня осталось совсем немного времени… Не мог бы ты исполнить мою последнюю просьбу?

— Не говори так! Вставай скорее!

Он был намного младше и всё ещё был юн. Её любимый ученик, который старался вести себя как взрослый мужчина перед Элоа. Сейчас этот Сиу капризничал, словно ребёнок.

— Сиу, не печалься так сильно.

— Как я могу… Ты же обещала…

Элоа, собрав последние силы, вытерла слёзы Сиу. «

Мой любимый ученик. Моя любовь. Всё, что у меня есть.

Сиу был всем для Элоа. Возможно, это эгоистичные слова, но уже тот факт, что она могла убедиться, что он в порядке, был чудом.

— Сиу. Возможно, сейчас единственный момент, когда я могу это сказать.

Под спокойным прикосновением руки Элоа, гладившей его по щеке, Сиу, всхлипывая, сдержал слёзы.

— Если ты заполучишь Шлюз… сможешь остановить Потоп?

Сиу, крепко закусив губу, кивнул.

Возможно, когда-нибудь в далёком будущем человечество примет форму, которую Элоа сочтёт «злом». Как нет абсолютного добра и абсолютного зла. Человечество, которому Элоа посвятила себя, когда-нибудь, возможно, обратит свои клыки против ведьм. Но это будет решаться потом. Как и говорила Лилит, добро и зло — это лишь кривые линии, начертанные несовершенными существами. Она поняла, что истинная правота — это нести на себе трудные решения и терзания каждый раз, когда они возникают.

— Закончишь это сама…

— Ещё я прошу тебя о поцелуе.

Шутливо сказала Элоа. Сиу тихо поднял Элоа на руки. Сиу обнял Элоа с такой деликатностью, будто если сжать слишком сильно, она рассыплется. Губы двоих тихо встретились. Элоа, глядя в глаза Сиу, сказала:

— Сомневайся и терзайся. Не вынося суждений о добре и зле, не теряй свой путь. Ты, несомненно, сможешь найти лучший выход, чем я.

— …Я так и сделаю.

— Продолжи род Тиферет. Если это ты, я могу тебе доверить.

Элоа, удовлетворённо кивнув, повернула голову и посмотрела на Линне.

— Линне.

— …

Хотя Линне всегда была бесстрастной, Элоа могла видеть, что в её глазах застыла глубокая печаль.

— Я прошу тебя… позаботиться о нём.

— …Я так и сделаю.

Розовое сияние, мерцавшее вокруг Элоа, словно рассыпаясь, постепенно угасло. Почувствовав, что приближается время прощания, Элоа сказала в последний раз:

— Сиу, я люблю тебя. Жаль только, что я не красноречива. Мне хотелось сказать это более красивыми словами.

— Я тоже… очень сильно люблю тебя…

Свет, которым Элоа платила цену по Завету, полностью исчез. Элоа закрыла глаза с безмятежным выражением, передав всё, что хотела оставить в наследство, — и свою любовь, и последние слова. Ведьма Завета. Элоа Тиферет. Герцогиня Геенны, которая, пройдя через сомнения и терзания, воплотила в жизнь свою собственную веру. Здесь она закрывает глаза.

Так и должно было быть.

— …Наставница?

— …

Элоа моргнула. Прошло довольно много времени — по ощущениям, минуты две. Но Элоа по-прежнему прекрасно осознавала реальность.

— Это… Кхук!

— Наставница! А я верил в тебя!!!!

— С-Сиу… сейчас моё тело из-за ранений, кхук!!

— М-мой муж! Хватит! Прекрати! Тиферет может умереть!

Небольшой казус, когда Сиу, крепко обнимая Элоа и смеясь как безумный, проливая слёзы радости, чуть не применил к воскресшей наставнице удушающий приём, остался лишь лёгким происшествием.

2.

Почему так вышло — неизвестно. Возможно, мир решил, что Завет Элоа был достаточен на этом уровне. Возможно, лотос, который сейчас держал Сиу, проявил некую силу. Но у Сиу, Элоа и Линне всё ещё была цель — заполучить Шлюз, и они были поглощены радостью от того, что им не придётся расставаться.

Сиу, повернувшись к Элоа широкой спиной, занял позу «лошадки».

— Наставница! Приготовься!

— У тебя же рука сломана, не перенапрягайся.

— Эх, наставница же лёгкая как пёрышко, что ты говоришь? С сегодняшнего дня я — личная карета наставницы.

Если ещё мгновение назад Сиу выглядел самым печальным, каким Элоа когда-либо видела его, то сейчас Сиу выглядел самым счастливым, каким она когда-либо видела его. Элоа, горько улыбнувшись, с радостью позволила посадить себя к нему на спину. Это было не притворством — у неё действительно не осталось сил даже палец поднять.

Бредя по туннелю, Элоа и Сиу тихо беседовали. О том, как она наконец убила Эа. О том, как Сиу в одиночку одолел «Ведьму Обратного Неба» Уршулу.

— Кто я? Сиу Тиферет. Разве я не ученик своей наставницы?

Было ли странным, что её больше радовал его столь стремительный рост, чем тот факт, что она сразила своего заклятого врага Эа? Вырвавшись из печали расставания, воцарилась преувеличенно мирная и радостная атмосфера. Элоа, сидя на спине у Сиу, тихо обернулась.

— …

Длинный туннель, простирающийся вместе с темнотой. В его конце — особняк, где, несомненно, ждала Рафи, всё ещё сияющий своей неизменной красотой. И перед ним она увидела новый плакат: «Наставнице Элоа вход воспрещён на ближайшие 5000 лет». Почерком Рафи — круглым и милым. Эта иллюзия, исчезнувшая, стоило ей протереть глаза, вызвала у Элоа лёгкую улыбку. Бог жесток и не дарит чудес. Но иногда. Возможно, любовь дарит чудеса? Элоа тихо прильнула щекой к спине Сиу.