1.
Хотя они и предали Хексеннахт и совершили множество подвигов и заслуг, Дороти и Линне оставались преступницами-изгоями. Их заточили вместе в Ведьминой Точке, и расстояние между ними неизбежно сократилось само собой.
Хотя Линне по-прежнему отличалась угрюмым характером, её внутренний настрой оставался прежним: гармония между старшей и младшей жёнами была для неё добродетелью семьи. А Дороти, со своей стороны, была от природы покладистым человеком.
Именно поэтому они вместе готовили наряды для особых событий для своего мужа.
Для Дороти это был полный комплект игривого «коровьего» бикини, вызывающий ассоциации с коровой. Для Линне, по настоятельной рекомендации Дороти, был выбран тот самый купальник, который она сейчас носила под халатом.
— …
Линне мельком взглянула на своё отражение в оконном стекле.
Облегающий цельный купальник тёмно-синего цвета из нейлона и спандекса. Это так называемый «школьный купальник», пользующаяся культовой популярностью в субкультурах.
Для Линне, которая жила в Японии, это был одновременно знакомый и чужой предмет. Разумеется, как предмет взрослого косплея, он был значительно изменён в сторону большей откровенности.
Во-первых, треугольная область вырезана так глубоко, что виден таз, и купальник так откровенно облегает тело, что виден силуэт впалого пупка. К тому же, если он намокнет, то станет настолько полупрозрачным, что практически утратит функцию «одежды».
Однако, с точки зрения Линне, ей явно не хватало сексуальных акцентов. Сказать ли, что у неё нет такой врожденной разрушительной силы, как у Дороти?
Нет. Если мысленно поменять их одежду, становится ясна более фундаментальная причина.
— …Ух.
Линне опустила взгляд на свою грудь.
Какой бы красивой и мягкой ни была форма, бросался в глаза изгиб, который можно было описать только как «округлый, скромный, маленький, опрятный».
Вообще-то, чтобы не уступить Дороти первенство, я специально переоделась в этот купальник, который приготовила заранее…
Разве мой муж не любил женщин с пышными формами?
Рядом с Дороти, у которой самая большая грудь среди его возлюбленных, мне не хотелось, чтобы меня сравнивали с ней и я проиграла в этом сравнении.
К тому же…
— Нет…! Всё равно видно…!
— Ну конечно, у современных смартфонов отличные характеристики, не хуже подзорной трубы. Все ваши смущающие позы будут засняты, госпожа Дороти.
— И-ик! Ху-у-ук!
— Кстати, судя по тому, как вы всё время стягиваете купальник, может, вы на самом деле хотите показать себя? — А-а-а-а!!!
Они оба уже полностью погрузились в свой собственный мир.
Комнату наполняли звуки яростно сталкивающихся тел и горячие стоны — даже Линне было нелегко решиться внезапно ворваться туда.
Не лучше ли будет просто притвориться спящей и не замечать?
— Поднимите голову.
— Отпусти…! Отпусти-и-и…! Не раздвигай ноги…!
— Ох, извольте стоять смирно. А то смазка всё время попадает на окно.
— Хя-а-а! И-ик! Это всё потому, что ты… всё время тычешь в самое слабое место…!
Так уж вышло, что она уже во второй раз выступала в роли вуайеристки, наблюдая за отношениями Дороти и Сиу. Звуки, которые поначалу казались ей лишь непристойным шумом, теперь воспринимались совершенно иначе.
— Ух….
Живот наполнился жаром. Слыша доносящиеся из-за двери звуки бурного соития, Линне невольно тёрла бёдра друг о друга.
Завидно и ревниво.
Хотя ревность — это порок, от которого должна избавиться примерная жена, она не могла не винить Дороти, которая, воспользовавшись опьянением, первой ухватила удачу.
С тех пор как он спас Линне, её жизнь принадлежит мужу. Линне решила отдать ему всё — от волос до кончиков ногтей.
Поэтому в его отсутствие она даже не позволяла себе предаваться наслаждению самоудовлетворения. Всё для того, чтобы он мог испытать радость, заключив в объятия полностью разгорячённую Линне.
Но раз уж я всё равно не собираюсь вмешиваться… Может, чуть-чуть…
— Скри-и-ип
Пока мысли Линне были заняты другим.
— Подслушиваешь любовные утехи~ Не стыдно?
— …?!
— Хочешь присоединиться к чему-нибудь горяче-е-енькому?
Дороти и Сиу открыли дверь и застали Линне стоящей в оцепенении. Глаза Линне широко раскрылись, а глаза Сиу расширились ещё больше.
Потому что на Линне был купальник, который он, казалось, много раз видел в порнофильмах.
— Как тебе? Линне тоже купила его, чтобы участвовать в мероприятии вместе со мной.
— Господин, я просто… просто примерила его.
— Иди сюда.
Дороти схватила Линне за запястье и втащила её в спальню.
Линне, спохватившись, прикрыла руками купальник, который делал её и без того худое тело ещё более тщедушным. Особенно ей не хотелось показываться в нём рядом с Дороти.
Она не могла солгать своему мужу. Но чтобы сказать правду о том, что она хочет уйти отсюда, ей пришлось бы признаться в позорном поражении в мысленной битве с Дороти.
— Я пойду.
Поэтому Линне, бормоча натянутое оправдание, попыталась развернуться и уйти.
— …Господин.
— Зачем же вы уходите? Вы так сексуально оделись.
Сиу, просунув руку ей под мышку, легко поднял Линне, останавливая её.
2.
И Сиу, и Линне, и Дороти — у всех уже был опыт втроём, так что сейчас это не было чем-то из ряда вон выходящим.
Но, по крайней мере, на взгляд Сиу, сочетание Линне и Дороти было самым изысканным лакомством.
Упругое тело Линне и мягкое тело Дороти. Чёрные волосы Линне и пепельно-белые волосы Дороти. Восточный облик Линне и западный облик Дороти.
Столь противоположные свойства соединялись, создавая прекрасное зрелище.
— Чмок! Чмок! Чмок!
— Ы-хит! У-у-уп! Хы-ы-у-уп!
Хотя она привыкла куда больше, чем в первый раз, в сверхчувствительную вагину Линне, которая была чувствительнее, чем усики улитки, с хлюпаньем входил член. Изюминка была в том, что он не снимал школьный купальник полностью, а лишь слегка отодвинул его в сторону и входил так.
Это создавало довольно сильное чувство греховности.
Ощущение ткани, слегка задевающей член. Соски, ставшие твёрдыми и заметными сквозь плотно облегающий купальник.
Дороти, которая поначалу смотрела на отчаянно брыкающуюся и реагирующую Линне с выражением «А так можно?», видимо, привыкнув, сделала подушку из бёдер для Линне, принимавшей член в миссионерской позе.
— Ну ты и отчаянная. Какая милашка!
— Хыуп, ууп… Чмок…
А вот здесь и кроется самое большое чувство греховности.
Дороти не просто предоставляла Линне подушку из бёдер.
Дороти, словно кормя младенца, дала Линне в рот свой сосок. Линне со всей силы сосала грудь Дороти, словно маленький телёнок, сосущий вымя.
Это зрелище тоже было дьявольски возбуждающим.
Подобно тому, как она проявляет привязанность к отцовской любви, называя Сиу «папа», так и в сосании груди она, возможно, жаждет материнской любви, которой ей не хватало в детстве.
Как я заметил ещё во время предыдущего тройничка с Элоа, Линне испытывает скрытую одержимость большой грудью.
— Ой-ой-ой, нашей Линне так нравится мамина грудь~? — Ы-ы-ып, чму-у-уп….
А Дороти была прекрасной матерью, способной принять все эти капризы. С лёгким румянцем на лице и довольным выражением она поддерживала голову Линне и гладила её по голове.
Это стало возможным потому, что Линне, уже наполовину потерявшая рассудок от наслаждения, отдалась потоку. Можно сказать, это была своего рода инсценировка отношений матери и дочери.
— Дорогой, не уделяй внимание только Линне, поцелуй и меня тоже.
— Конечно.
Сверху — пухлые, мягкие и гладкие губы Дороти. Снизу — мягкие, упругие и горячие губы Линне.
Это был настоящий рай. А когда к этому добавилось умелое красноречие Дороти, закончившей поцелуй, опасность мгновенно возросла.
— Дорогой~ Наша Линне уже совсем взрослая, правда?
— Хоп.
Не обращая внимания на затаившего дыхание Сиу, Дороти продолжила свою игру, словно переступая запретную черту.
— И папин член она так ловко принимает!
— Нет, госпожа Дороти, это уже чересчур…
Даже для Сиу, привыкшего к развратной жизни, граничащей со скотством, эта опасная ролевая игра была шокирующей.
Это были не просто инсценированные отношения матери и дочери, а инсценированные отношения матери и дочери с добавлением инцеста. «Господин, соус слишком острый».
Однако Дороти знала две вещи.
Первая — это опасная привлекательность «социального табу» и то психическое возбуждение, которое возникает при его преодолении. Вторая — это недостаток Линне, который она заметила, подглядывая за её идеалами.
Линне тоже заметила, что она хочет восполнить этот недостаток.
— Дороти — жена Сиу и мама Линне, Сиу — папа Линне и муж Дороти, Линне — дочь папы и мамы. Ну как?
Разве эта ситуация не выигрышна для всех троих — для Дороти, для Сиу и для Линне?
— Кха, Дороти, ты в своём уме…
Похоже, не только Сиу был ошеломлён столь внезапным поворотом. Линне тоже, открыв рот, размякший от жара наслаждения, заметалась в растерянности.
— Ну и что? В конце концов, это всё игра.
— Не хочу… Такое…
Дороти не стала утомлять Линне сложными уговорами. Вместо этого она чмокнула палец, обильно смочила его слюной и принялась крутить им через ткань вокруг торчащего соска Линне.
— Хи-ик…! Ху-у-уп…! Хыбм-м-м-м…
— Ну как? Линне, приятно, когда мама делает это сама?
Дороти, опрокинув Линне назад, снова вложила грудь в её раскрывшийся рот.
— Молодец, умница. Давай снова пососём мамину грудь.
— Хууп, уууп…
— Всё хорошо! Это не страшно и не больно. Ну как? Когда я так кручу, а потом щипаю… — Хы-кю-кю-кю-кюп…!
Дороти терзала сосок Линне ловкими пальцами.
Одновременно с этим сжатие снизу усилилось как минимум вдвое. Конечно, она знала, что маленькие, но чувствительные соски Линне — отличный переключатель сжатия…
Но разве это не была куда более бурная реакция, чем обычно?
К тому же она не отвергала игру Дороти в кормление грудью и всё так же чмокала, посасывая молоко.
— Вздрог! Вздрог! Вздрог!
Мгновенно взлетает поясница Линне.
Дороти ласково поддержала голову Линне, которая, почти буйствуя, крепко сжимала член и роскошно кончила.
— Хыынг! Хы-ы-ынг…! Хы-ы-ы-ым!!!
— Молодец, наша Линне хорошо кончила? Большой молодец. Нужно с мамой вместе постараться и родить братика? В следующий раз, когда кончишь, папа положит белое семя в твою детскую комнатку, хорошо? Правда, дорогой?
— Нет, госпожа Дороти. Это действительно нормально?
— Дорогой, Линне так нравится, неужели ты не сделаешь это для нее?
Сиу немного поумерил свой пыл. Пройдя через множество ситуаций с Амелией, он считал, что постиг искусство ролевых игр.
Над небом есть ещё небо.