Раздаётся звук.
— Хааа… Ааа… Хм, чмок….
Если перечислять от самого громкого, то первым идёт сладкий стон Дороти.
Распластавшись стройным телом, Дороти принимает в себя член Сиу, и её влажные стоны, словно тая, просачиваются фоновым звуком.
— Динь-динь
Затем — звук колокольчика. Коровий колокольчик, прикреплённый к чокеру, весело звенел каждый раз, когда тело Дороти двигалось вперёд-назад.
Разумеется, даже без мычания, странное чувство покорности от того, что с ней обращаются как со скотом, увлекало Дороти всё глубже в пучину чувственности.
— Чвак! Чвак!
Затем — звук задницы Дороти, пропитанной лубрикантом, прилипающей к члену и скользящей по нему.
В конце концов, от жара, который, казалось, расплавит член, и трения лубрикант, достигнув температуры тела, тянется серебряной нитью.
Поначалу это место было таким тугим, словно запихиваешь пальцы ног в тесную обувь.
Но теперь оно преданно сжимается и засасывает член Сиу, словно это отверстие изначально существовало только для того, чтобы принимать его.
— Чмок! Чмок!
Следом идёт немного странный звук — хлопки груди.
Поза, которой сейчас наслаждаются Дороти и Сиу, — это позиция на четвереньках.
Естественно, грудь Дороти свисала вниз, словно крупные плоды, и скудное бикини на верёвочках не могло полностью контролировать это движение.
Поэтому, когда её груди соприкасались и расходились, раздавался звук, похожий на глухие хлопки.
— Дорогой… мне так хорошо… Кажется, я сейчас расплачусь…
Движения бёдер, которые в полной мере наслаждались ягодицами с превосходной амортизацией, исследуя отверстие.
Это движение отнюдь не было быстрым.
Скорее, неторопливым и расслабленным, словно он смаковал дорогое вино. Будто намереваясь сполна насладиться всем потенциалом, на который способна сочная киска Дороти.
— Чууувк! "Хыыык!"
Так он медленно вытаскивал член почти до самого основания головки, словно вот-вот выскользнет.
— Чпок! Фуаааа…
И медленно вводит до самого корня.
— Вы ведь и сейчас плачете?
— Хыыык…! Дорогой… ты же постоянно заставляешь меня плакать своим неприличным голосом…
Возможно, из-за этого голос Дороти был больше похож на бормотание, чем на крик.
Она плыла по озеру наслаждения, ощущая мягкое и комфортное удовольствие.
Провокационный наряд Дороти в стиле «секси-корова» стал настоящим сюрпризом, который довёл член до грани взрыва. Говорят, она заказала его по интернету, потому что не могла выйти купить лично.
Однако Сиу не был настолько бестактен, чтобы сразу же наслаждаться хардкорными играми и высвобождать желания. Он живо ощущал, откуда берутся слабость, самоуничижительное бормотание и тревога, которые проявила Дороти.
Он больше не был девственником-смотрителем Син Сиу, который всю жизнь был один.
Поэтому он начал любовный секс, чтобы эта тревога исчезла без следа. В некотором смысле это было похоже на краткосрочный интенсивный курс полинезийского секса, который он недавно прошёл с младшей тёщей.
Сначала он осыпал Дороти поцелуями до тех пор, пока она сама отчаянно не попыталась снять с него одежду.
Не прикасаясь напрямую к эрогенным зонам, он ласкал её, словно вылизывая языком каждый уголок тела. Затем он покусывал и прикусывал мочки ушей, лизал и надавливал зубами затылок, а затем — очень-очень неторопливое проникновение и возвратно-поступательные движения.
Из-за долгого одиночества, к тому же проголодавшись, Дороти, убедившись в любви Сиу, не выдержала этой ласковой атаки.
— Я кажется… Аааах, я, я кажется сейчас…
Оргазм, достигнутый неторопливо, словно поднимаясь на эскалаторе. Это оргазм, полный любви, в сотни раз более сладкий и смертоносный, чем оргазм от простого физического наслаждения.
— Хвать хвать хвать
Куда делось то ощущение, когда он обвивал весь член, словно впитываясь в него, как лоно слизняка? Вздрагивающая прерывистая дрожь теперь сдавливает член.
— Когда я буду… когда буду кончать… ты не подержишь меня за руку? Хыыуук…
— Конечно.
Медленно уложив Дороти из позы на четвереньках, он полностью опустил её на кровать и забрался сверху. Затем он крепко переплёл свои пальцы с её пальцами, и Дороти удовлетворённо фыркнула.
— А ещё… ааах… скажи, что любишь меня… ладно?
Не было больше той Дороти, что только и делала, что красовалась и хорохорилась в постели. Не было и той Дороти, что демонстрировала материнство, словно пытаясь приручить обезумевшего от похоти Син Сиу.
Дороти, капризничающая с переполняющей её чистой преданностью, была поистине невиданным зрелищем.
— Я люблю тебя.
Стоило ему шепнуть это на ухо, как пальцы ног Дороти вытянулись, словно по волшебству.
— Ыыа! Ыхаааааа!!!
Изо всех сил сжимая руку Сиу, она достигла оргазма. В тот же миг белая сперма Сиу хлынула в живот Дороти.
2. До этого Сиу и Дороти наслаждались довольно грубыми играми.
Дороти, называвшая себя королевой супер S, ещё с самого первого опыта метила в задницу Сиу, так что им приходилось заниматься боевым сексом, и в результате они стремительно прошли через игры с клизмой, тренировку заднего прохода и игру в корову.
Когда он спал с Рю, всё было более-менее сносно, но в Хексеннахт, пока Линне подглядывала, они занялись игрой в корову.
Даже после того, как они официально стали возлюбленными, инициатива почти всегда оставалась за Сиу.
— Ууууу…
У Дороти, у которой неожиданно обнаружились превосходные задатки коровы-мазохистки, втайне наслаждалась такими играми.
Но после секса она обычно довольно быстро обретала спокойствие.
Даже после самых постыдных игр она создавала атмосферу вроде: «Ну, это же всё только в постели. Если тащить это в повседневность, это будет реально не круто, знаешь?»
Она также брала на себя роль надёжной старшей сестры, и, обладая упрямством и гордостью, свойственными долгоживущей ведьме, она, вероятно, намеревалась и желала чистого завершения без последствий.
— Что-то, что-то… что-то неловко… да?
Но видеть Дороти смущённой после секса, как сейчас, было впервые.
Дороти лежала рядом на кровати, и её лицо было залито краской. Реакция была такой, будто она девственница, которую сегодня впервые лишили невинности.
— Хаа… нет… если подумать… это всё равно смущает…
Хааааааа, она капризничала во время секса перед тем, кого считала младшим, кого, как думала, должна защищать.
Она нарочно сюсюкала, жаждала любви и впервые полностью раскрыла свои истинные намерения.
Это было совсем не то смущение, которое она испытывала, просто выкрикивая «мммэээ» во время оргазма или произнося пошлые фразы. Это было смущение совершенно иного уровня, которого Дороти никогда раньше не испытывала.
— Что такого неловкого? Ты была мила, Дороти.
— Хмм~ Сам факт, что ты назвал меня милой, — вот что неловко. Дурак.
Поэтому Дороти нарочно фыркнула ещё громче и резко отвернулась. Но она слегка опешила, осознав, что даже такой жест воспринимается как кокетство.
Видимо, сегодня ночью гормоны любви бушуют.
— Тогда, может, немного поспим?
— А?
Дороти широко раскрыла глаза, словно спрашивая: «Что это значит?». Этот нежный секс был очень смущающим, но определённо приятным.
Но чтобы такой жеребец, как Сиу, удовлетворился всего одним разом….
Для Дороти, которая, естественно, ожидала двойной порции любовных утех, это было неожиданное развитие.
Однако замешательство длилось недолго. Дороти есть Дороти.
— Ты ре~ально злой.
— С чего вдруг такие слова?
Она точно поняла замысел Сиу, который прикидывался простачком. Дороти пронзила его взглядом и возмущённо запротестовала.
Дороти — горячая женщина. Сиу — ещё более горячий мужчина.
Разве они оба могли удовлетвориться этим?
Более того, если не считать роли «делаю вид, что не хочу», которую Дороти разыгрывает каждый день, она любит «грубые игры». Просто ей неловко говорить об этом вслух, поэтому она лишь создаёт подходящую ситуацию.
Он говорит ей: если хочешь того, чего хочешь, на этот раз не ломайся и скажи честно.
Но Дороти не так-то проста.
Ведь если бы Дороти была такой, что сказала бы: «Я же говорю, будь грубее!» — и покраснела бы от смертельной дозы стеснения, то ему оставалось бы только обмануть эти ожидания.
Дороти с удивительной скоростью возвращается к своему обычному состоянию. Пушистая атмосфера исчезает в одно мгновение, и происходит возвращение невозмутимой, уверенной, абсолютно защищённой Дороти.
— Ты же прекрасно знаешь, что до того, чтобы удовлетворить меня, ещё далеко, правда?
— Конечно, тогда тебе нужно попросить.
— Ты тоже, кажется, ещё очень возбуждён. Как насчёт того, чтобы, как обычно, забыть о сдержанности и наброситься?
Не нужно специально говорить «пожалуйста, будь со мной грубее». Ведь если она спровоцирует Сиу, он сам не сможет сдержать возбуждение и набросится на Дороти.
— Или может, сегодня ты хочешь немного подчиниться?
Она прижалась грудью к руке Сиу, соблазняя и провоцируя его. Было отчётливо видно, как кровь медленно приливает к его внушительному естеству.
— Ну, хорошо.
«Что, так просто?» — мелькнула мысль, но Сиу тут же повёл Дороти к окну.
— Ты хочешь заняться этим, глядя на ночной пейзаж?! — воскликнула она.
И тут занавески, скрывавшие панорамное окно в углу комнаты, распахнулись. Вместе с ними перевернулся и кончик фразы Дороти, которая до этого притворно ухмылялась.
Номер, примыкающий к филиалу Ведьминой Точки в Кванхвамуне, находится на высоком этаже, но в этом районе много таких же высоких зданий.
Иными словами, в этом скоплении зданий полно отличных мест, откуда можно подглядывать за внутренним убранством номера, излучающим мягкий свет.
— Ч-что ты делаешь?!
— Мне показалось, вы хотите сделать что-то постыдное.
— Так нас же снаружи все увидят!
Дороти не была эксгибиционисткой, которая хотела бы, чтобы совершенно незнакомые люди видели, как она занимается сексом, да ещё и в бикини в коровью расцветку.
То, что сдерживало Дороти, пытавшуюся быстро сбежать, — это крепкая рука Сиу, схватившая её за запястье со спины…
— Чвак!
— Хеээээ!
В плоть влагалища, наполнившуюся пульсирующим жаром, вонзилась толстая ветвь, отодвинув бикини в сторону. Ноги, пытавшиеся убежать, ослабли, и она рефлекторно прижалась к Сиу.
— Вы сжимаете меня гораздо сильнее, чем обычно?
— Ч-что за чушь…! Сейчас же задерни шторы!
— Ой-ой, нельзя. Ну-ну, проходите вперед.
Словно играя в поезд, Сиу, оставаясь внутри Дороти, постепенно толкал её к стеклу.
Разумеется, у Сиу тоже не было привычки показывать свою возлюбленную другим.
Разве он не всегда перед близостью ставил вокруг комнаты звукоизоляционный барьер?
К тому же он добавил небольшое искажение, так что, если даже снаружи посмотреть на комнату в телескоп, будет видно лишь настолько искажённое изображение, что невозможно будет разобрать очертания. Растерянная Дороти, похоже, совершенно не заметила, что он применил магию.
Грудь Дороти, руки которой были зафиксированы за спиной, расплющилась о стекло, словно тесто. Ему хотелось вытащить глаза и прикрепить их снаружи к окну, чтобы увидеть это великолепие.
— Син Сиу…! Ты, хлюп!
— Я заставлю тебя как следует постесняться. Так что сжимайся хорошенько.
Сиу давно заметил, что Дороти милее всего, когда она смущается.
И как раз в этот момент.
«…….»
Линне, которая была пьяна и без сознания, открыла глаза.