1.
По просьбе Сиу Элоа согласилась занять должность заведующей факультетом магических сражений академии Хесед.
На факультете учат применять магию в бою, учитывать особенности использования имеющейся магии сущности в боевых целях и тренироваться, моделируя ситуации, максимально приближенные к реальным сражениям.
В отличие от других отделений, где основное внимание уделяли академической исследовательской работе, это отделение скорее напоминало боевую подготовку, которая помогала самостоятельно выживать в неспокойной обстановке.
Однако Сиу не собирался взваливать на наставницу слишком большую нагрузку.
Сиу фактически сам занимается составлением учебной программы лекций, а Элоа лишь исполняет роль консультантки. Он даже не сообщил ей, что графиня Калиостро устроила диверсию, когда он пытался привлечь малые академии.
Если Элоа узнает об этом, она непременно начнёт слишком усердствовать. К тому же сейчас, что бы кто ни говорил, ей нужно восстановление.
Тогда что важнее всего во время восстановления? Покой и душевное равновесие. Стоит духу пошатнуться — пошатнётся и тело.
Поэтому Элоа не сообщили о бомбе, которую оставила после себя графиня Калиостро.
Всё равно особого выбора не было. Увиденное ранее кольцо почему-то не давало покоя, но оно лишь добавляло немного сомнений к неподтверждённым слухам.
Но было кое-что поважнее.
— Графиня Калиостро явилась так внезапно. Что случилось?
— Ах, мы обсуждали Изумрудную скрижаль и ещё кое-какие вещи. Всё идёт хорошо.
Наставница неожиданно быстро соображала, поэтому Сиу продолжил прерванное ранее «время любви», чтобы она не начала за него переживать.
— Сиу, я тоже могу помочь. Если возникнут какие-нибудь трудности, не стесняйся обратиться ко мне.
— Но разве мы ещё не закончили разговор?
— Ой…!
Элоа переодевалась, снимая рубашку, которую носила на голое тело.
Это была лёгкая тонкая летняя пижама в виде платья. В последнее время Элоа много спала, чтобы восстановиться, и почти не выходила из дома, так что эту пижаму вполне можно было назвать её повседневной одеждой.
Сиу так хорошо знал этот наряд, но…
— О чём вы говорите?
Наставница, делавшая вид, что не замечает происходящего, выглядела ещё милее, чем обычно.
Ярко-розовые волосы и розовые глаза, живой взгляд и миловидное лицо, совершенно не соответствующее титулу бога войны. А уж в пижаме, которую впору надевать на куклу, она выглядела настолько мило, что иначе и быть не могло.
Тем более когда Сиу увидел, как её пятки едва заметно подпрыгивают от предвкушения, а пальцы теребят передний край пижамы, ему показалось, что стресс, вызванный графиней Калиостро, бесследно исчез.
— Не делайте вид, что не понимаете. Вам ещё предстоит выслушать нагоняй.
2.
Обвинение — кража. Подробности — не выдержав одиночества, самовольно завладела рубашкой и нижним бельем ученика и использовала их. Наказание — шлепки по ягодицам.
На самом деле до этого момента ничего особо не изменилось. Ведь за это время ничего не произошло.
Однако разница между периодами до и после встречи Сиу с графиней Калиостро была разительной.
— Си, Сиу… Я понимаю, что виновата… но это слишком стыдно…
— Даже если вы моя наставница, вы всё равно виноваты.
Иными словами, всё дело в разнице в темпе.
Изначально вязкая атмосфера между мужчиной и женщиной похожа на движущийся поезд.
Когда поезд набирает скорость, даже Элоа с её крепкой защитой становится немного откровеннее. Скорость уже набрана, поэтому она поддаётся атмосфере и совершает довольно смелые и неловкие поступки.
Но из-за внезапного визита графини поезд остановился. Поэтому сейчас Элоа испытывала ещё больший стыд из-за наказания.
— А теперь снимите трусики.
Элоа лежала поперёк коленей Сиу, выставив вверх свои молочно-белые упругие ягодицы. Подол пижамы был задран выше пояса.
— Уу-у, может, лучше… накажите меня, как обычно, в постели? У меня ведь тоже есть достоинство наставницы…
— Никаких поблажек.
— Ух…!
Сиу ловко стянул трусики наставницы, которая хныкала до самого конца.
Застрявшие ровно между бёдрами трусики и следы, оставленные резинкой, лишь сильнее подчёркивали визуальный эффект: «Только что сняли!»
На самом деле, помимо инерции атмосферы, у Элоа было слишком много причин для смущения. Она тайком завладела нижним бельём ученика и использовала его в непристойных целях, а теперь получила наказание в виде шлепков по попе, которого не удостаивалась даже в бытность ученицей ведьмы.
Тем более наказание ей назначил любимый ученик. Да где ещё сыщется такая жалкая наставница?
И всё же, в отличие от прошлого, её чувства не переросли в чувство вины. Элоа не могла сказать об этом Сиу, но на самом деле за этой странной напряжённостью скрывалось застенчивое возбуждение.
Однако.
— Хвууу…
Всё-таки как же стыдно.
В отличие от Элоа, чьи ягодицы были полностью обнажены, Сиу закатал рукава лишь до предплечий. Разница в одежде словно подчёркивала: это не способ возбудить друг друга во время секса, а всего лишь «воспитание», — и от этого Элоа всё сильнее погружалась в странную чувственность.
Поднятая рука Сиу обрушилась на ягодицы Элоа.
— Шлёп!
— Хи-и!
Элоа вздрогнула от неожиданно болезненного ощущения.
— О.
Сиу был поражён тем, насколько нелепым оказалось это ощущение.
Не то чтобы этим можно было хвастаться, но ему уже доводилось шлёпать по ягодицам довольно многих ведьм.
Упругость ягодиц наставницы и без того была превосходной. Они казались мягкими, словно таяли в ладони, но в момент удара восхитительно пружинили и колыхались.
Сиу испытывал глубокое раскаяние, осознав, что до сих пор использовал великолепные ягодицы наставницы лишь как опору при сексе сзади.
— Шлёп!
— …Ух! Сиу!
Сиу, словно пребывая в трансе, ещё раз шлёпнул её, но тут же удивлённо вздрогнул, когда Элоа внезапно развернулась. Он подумал, что случайно ударил её слишком сильно.
— Вам не больно?
Элоа спрыгнула с коленей Сиу, торопливо прикрыла ноги подолом платья и скромно сжала их.
— Нет. То есть не совсем…
А потом наставница внезапно начала объясняться на языке жестов. Выглядела она при этом крайне растерянно.
Руки беспорядочно двигались, жесты выглядели странно. Взгляд никак не мог остановиться на одном месте, а магия сущности наставницы «Покраснение ушей» достигла двадцать пятой ступени.
В этом нет никаких сомнений.
— Наставница.
— Ух!
— Наказание ещё не закончено.
— М-может, чем-нибудь другим…? Нельзя ли… чем-нибудь другим…? Ай!
Он легко поднял наставницу, словно куклу, и поставил её на место. Элоа, отчаянно отбиваясь, изо всех сил старалась не дать ему задрать подол юбки.
— Сиу! Прости меня! Я была неправа! Так что давай просто по-нормальному…
Но, когда ягодицы, на которых уже начали проступать отпечатки ладони, снова обнажились и Элоа слегка раздвинула их, она низко опустила голову и отказалась от всякого сопротивления.
— Вот оно что… Похоже, я не наказывал вас, а награждал.
— …Это… это… это…
Вначале этого не было заметно, но теперь, когда большой палец слегка раздвинул плоть влагалища, всё видно во всех подробностях.
Внутри чарующей розовой слизистой оболочки персиковый сок выплёскивался плюх за плюхом.
Да, Элоа, розовый кролик, полный желаний, целую неделю была вынуждена спать одна.
Её тело, до предела чувствительное от лёгких шлепков Сиу, сполна ощутило это удовольствие.
— Просто… До этого я ведь сама… поэтому… Это правда…
Если до сих пор громкость разговора составляла примерно 13 пунктов, то голос Элоа, бормотавшей оправдания, звучал где-то на уровне 0,1 пункта. Ей было настолько стыдно и неловко.
Но Сиу не собирался оставлять такую наставницу без внимания.
— Хмм, вы даже украли нижнее бельё для самоудовлетворения, а теперь, пока вас шлёпают за провинность, так возбудились.
— Ух! Ух!
С каждым словом Сиу Элоа всё сильнее сжималась, чуть не забывая дышать.
— Так у вас, оказывается, такие предпочтения? Надо было сразу мне сказать.
— Я же говорила… Это… Хх!
— Шлёп!
— Сиу, послушай же меня…
— Шлёп!
— Не это…
— Шлёп!
— …
Элоа неловко подбирала оправдания, пытаясь объясниться, но ладонь Сиу раз за разом не давала ей договорить. А потом в какой-то момент Элоа крепко сжала губы.
Зато нижний рот Элоа был предельно откровенен.
— Чпок!
Стоило лишь слегка раздвинуть ягодицы, как взгляду сразу открылась насквозь промокшая ложбинка. Перед таким доказательством даже Элоа уже не могла продолжать оправдываться.
Ведь перед ней находилось настолько очевидное вещественное доказательство.
— Наставница.
— …
— Наставница.
— …Я больше ничего не понимаю. Я с тобой не разговариваю.
Как же ей удаётся делать только то, от чего на лице появляется довольная отцовская улыбка? Похоже, у неё неожиданно много общего с Линне.
И стройные, но упругие ягодицы, закалённые тренировками, и титул наставницы.
А главное — обычно она сама воплощение строгости, но стоит только инициативе перейти к Сиу, как она сразу начинает капризничать.
Разве одной этой игры со шлепками по попе уже недостаточно, чтобы Линне наверняка понравилось?
Пожалуй, после того как Сиу так её подразнил, уже лучше остановиться.
У наставницы, как она и сказала, тоже есть достоинство, а главное — Сиу вовсе не хотел её изнурять.
— Ой-ой, наша наставница рассердилась.
— Хватит! Делал что хотел всласть, а теперь ещё что-то говоришь?
Посадив обиженную наставницу себе на колени, он поцеловал её то в щёку, то в лоб — словом, осыпал градом поцелуев. И хотя она то говорила: «Не надо», то возмущалась: «Я правда рассердилась», то требовала: «Хватит, говорю», в какой-то момент всё равно начинала довольно улыбаться.
— С тобой невозможно спорить. Ладно, ладно. Я проиграла.
— Тогда я сделаю то, что вы любите больше всего.
И вот, когда Сиу уже начал раздеваться, собираясь после долгого перерыва предаться страстным любовным нежностям и совокуплению…
Элоа снова покорно улеглась ничком на коленях Сиу. Она задрала подол юбки и приняла ту же стойку, в которой недавно получала шлепки по попе.
— Наставница?
— …
Ошеломлённый Сиу спросил о её намерениях, а Элоа, притворившись, что не услышала вопроса, снова тихонько сказала:
— Я нарушила долг наставницы… Разве мне не следует понести наказание?
— …
В тот день Элоа, чьи ягодицы стали похожи на спелые яблоки, в знак искреннего раскаяния превратилась в лунного кролика и молотила тесто, пока не скрылось полнолуние.
Как ни посмотри, наставница в последнее время слишком непристойна.