1.
Одна мягко опустившаяся снежинка, едва коснувшись запотевшего оконного стекла, тут же растаяла. Наверное, из-за жара в комнате.
Барвинок, обиженная тем, что её ложь раскрылась, и Сиу, потихоньку её утешавший и заодно исполнявший первоначальный замысел — помогать ей с самоудовлетворением.
Вообще-то Сиу старался не переходить границ в отношениях с Барвинком. Ведь это была супружеская измена, которой не оправдать.
Поэтому и в прошлый раз он завершил всё, ограничившись как можно более формальными ласками.
Но главная причина, как ни крути, заключалась в том, что сама Барвинок не испытывала к Сиу особой одержимости.
Она всегда требовала близости почти в шутку, а когда дело доходило до дальнейшего развития отношений, чётко обозначала границу.
Даже когда её тело пылало от желания, разве не твердила она по привычке: «секс-друг», «супружеская измена»?
«Х-ух… Ух… Ух…»
В комнате, где витала опасная, напряжённая атмосфера, Барвинок, распластавшись на животе и выставив вверх лишь ягодицы в стыдливой позе, принимала ласки Сиу.
— Шлёп, шлёп… — Чавк-чавк…
И ласки, которые она получала, казались ещё более постыдными, чем поза, в которой широко обнажались два самых сокровенных отверстия женщины.
Ртом он вовсю дразнил подрагивающую, плотно сжатую задницу. Указательный и средний пальцы он расположил, будто крючком зацепив ими точку G, а большим пальцем мягко поглаживал крошечный клитор.
Вот тот самый способ довести её до оргазма ласками, который Барвинок так любила. Фирменный приём Сиу — триединство риминга, стимуляции точки G и дразнения клитора.
Барвинок, уткнувшись головой в подушку, глухо вздыхала и мучительно стонала, время от времени изо всех сил натягивая простыню и шевеля пальцами ног.
— Вам так нравится?
— Тихо…
Даже вид Барвинок — всегда такой гордой и уверенной, будто весь мир у неё под ногами, — распахнувшей два отверстия и занявшей покорную стойку, уже возбуждал. А то, что она безропотно позволяла такие извращённые ласки, лишь удваивало возбуждение.
— А вы опять не можете быть честной.
— Хи-ик!! Ты, не вставляй…! Не засовывай язык!
Для чертовски сексуальной госпожи Барвинок он приготовил подарок — чувство стыда.
Он тут же стал действовать смелее и протолкнул внутрь язык, которым ласкал её отверстие.
Поскольку его партнёршей была ведьма, он мог без опаски заниматься жёстким римингом. Честно говоря, с человеком, каким бы красивым тот ни был, он бы на такое не решился.
К слову, для ведьмы с тонкой душевной организацией это были крайне постыдные ласки. Все ведьмы, с которыми Сиу доводилось иметь дело, стыдились риминга сильнее, чем проникновения члена в задницу.
И неудивительно: пусть это всего лишь рудиментарный орган, но всё же самое сокровенное лоно женщины.
Сам факт того, что туда проталкивали язык, сначала вызывал шокирующий стыд, а затем — ещё больший стыд от необходимости показывать, какое неодолимое наслаждение она испытывает.
К слову, тому, кто оказывает такие ласки, очень сильно болит челюсть, так что это занятие требует немалой самоотдачи.
— Вам ведь это нравится?
— Н-нет… не нравится мне, ясно? Кя-хын…
— Вздрог-вздрог
Такова особенность ведьм: верхний рот может лгать, а нижний — нет.
Барвинок уже так обильно истекала смазкой, что та промочила внутреннюю сторону бёдер. Едва заострённый язык резко зашевелился сзади, как она принялась судорожно подрагивать обоими отверстиями, а её ягодицы мелко задрожали.
— Ха-а… Ха-а…
На самом деле Сиу ещё даже не задействовал всё своё мастерство.
Как он уже доказал в прошлый раз, ласки Сиу — сочетание превосходного чувства маны и тонкой техники — достигли такого совершенства, что тело может достичь оргазма раньше, чем разум успеет предугадать: «Я кончаю!»
«…У-у, всхлип… Ух…»
Дело было лишь в том, что Сиу сдерживал темп, поэтому Барвинок не могла красиво выгнуться и устроить фонтан удачи.
Он медленно подогревал сладострастное желание Барвинок, удерживая её на самой грани: ещё немного стимуляции — и она смогла бы с наслаждением достичь оргазма.
— Ты что, не собираешься как следует постараться?..
Барвинок обычно была простодушной и беззаботной, но в постели — совсем другой. Ведь у неё была гладкая пизда без единого волоска.
В голосе Барвинок, мягко таявшей от триединства ласк, туманивших сознание, невольно проскальзывали кокетливые нотки.
— Давайте не будем спешить.
— Ещё дважды будешь так медлить… я от томления умру, дурак ты… Ха-ах…
Как ни думай, сегодня и правда что-то не так. Желание, с такой же силой нахлынувшее, как тогда, когда он вдохнул запах её тела, постепенно размывало моральные устои.
Причина, по которой он сейчас так томил её, тоже была проста: взять верх в их отношениях и вдоволь творить с ней ещё более постыдные вещи.
— Госпожа Барвинок, говорят, из-за меня вам уже недостаточно самоудовлетворения в одиночку. Как часто вы теперь этим занимаетесь?
— С чего вдруг ты такое спрашиваешь?
— Потому что госпожа Барвинок — такая сука: чем сильнее ей стыдно, тем больше ей нравится.
— Ты что, с ума сошёл?..
— К слову, врать бесполезно. Детектор лжи уже работает.
Сиу, слегка лаская её изнутри, сказал.
— Что за бред ты несёшь…
Именно. Хотя в настоящей юриспруденции такой метод из-за всевозможных этических проблем применять нельзя, два отверстия, подрагивающие от наслаждения, становятся превосходным детектором лжи.
— …
Барвинок и Сиу были настолько близки, что без стеснения отпускали даже сексуальные шуточки, так что обычно на такой вопрос она ответила бы без труда. Но теперь, когда её ложь уже раскрылась, да ещё и допрос проходил во время ласк, всё ощущалось совсем иначе.
Ещё непристойнее, ещё стыднее.
— Если честно всё расскажете, я доведу вас до оргазма, как в прошлый раз.
Но слишком сильно обращать на это внимание тоже было бы странно. Это лишь подстегнуло бы его странное желание покорить её. Барвинок, стараясь казаться как можно спокойнее, сказала с таким видом, будто ничего особенного не произошло:
— Ну, примерно раз или два в месяц…
— Вы врёте.
— …
— Киска госпожи Барвинок говорит, что вы врёте.
Барвинок искренне ужаснулась. Неужели таким способом и правда можно распознать ложь?
— Это уже нечестно, знаете ли. С таким подходом я никогда не кончу.
— Ну доведи меня уже…! Жадный ты ублюдок…!
— Ну-ну.
— Хик… х-ух… у-ух…
— Чпок!
Сиу снова довёл начинавшее остывать тело Барвинок до опасной грани — казалось, ещё один лёгкий толчок, и она кончит.
— Р-раз пять в месяц…! Хх… Примерно пять раз занимаюсь самоудовлетворением…! Доволен?! Я спрашиваю, доволен?
— А сколько раз вы занимаетесь самоудовлетворением с помощью ануса, который я для вас подготовил?
— А! А-а! Ха!
— Чвак-чвак-чвак
К этому моменту он уже обильно смазал маслом пальцы и, лаская ими анус Барвинок, неотступно продолжал допрос. Когда вместе с непристойными звуками на эрогенную зону надавила твёрдая сила — совсем не такая, как у языка, — Барвинок забилась.
— Я этим не занимаюсь…! Неужели ты думаешь, что я стану делать такую гадость?..
— Вы опять врёте.
— У-у-у…
На самом деле Барвинок терпела такое унижение не только потому, что хотела кончить.
Сейчас Сиу был уже не привычным Син Сиу.
Он стоял на самой грани запретного — у черты, которую всегда не переступал. Барвинок тайком расставила ловушку, и он в неё угодил.
Барвинок удерживало предвкушение: если ей удастся ещё немного его соблазнить, они, возможно, предадутся зверскому сексу на стороне.
…К тому же эта ситуация слегка её возбуждала.
— Ха-а… Давай всегда будем делать это вместе…
— Вздрог
Сиу наконец принялся звонко шлёпать Барвинок по заднице — она изливала правду и верхним, и нижним ртом.
— Как ни странно, несмотря на долгий перерыв, пальцы входят так легко.
— Эй!
— Мне немного любопытно. Покажите, как вы обычно занимаетесь самоудовлетворением, старшая сестра. Тогда я честно доведу вас до оргазма.
Барвинок, выставив покрасневшие ягодицы, нехотя выполнила требование Сиу.
— Так вы и занимаетесь этим — лёжа на животе? В одиночестве, в самой непристойной стойке на свете?
— …Может, хватит уже трепаться?
Как ни странно, менять позу не пришлось. Барвинок завела левую руку поверх ягодиц, а правую просунула под ногу.
Затем она осторожно ввела средний палец в анус, залитый маслом и слюной, а правую руку расположила так, чтобы легонько пощипывать клитор.
— О.
Оказывается, Барвинок была большой любительницей весьма извращённого способа самоудовлетворения: она мастурбировала, вводя палец в анус и слегка пощипывая клитор!
— Попробуйте.
— …Вот так… А…
Барвинок не учла одного: сейчас её тело было настроено так, что от малейшего толчка её тут же с силой накрывало оргазмом.
Липкая страсть была выпарена до такой степени, что могла вспыхнуть от малейшей искры.
Такой умелец, как Сиу, мог удерживаться на опасной грани, но в неумелом самоудовлетворении Барвинок ничего подобного не было. Иными словами, стоило ей пошевелить пальцами всего несколько раз, как она тут же кончила бы — совсем как во время обычного самоудовлетворения.
— А, нельзя-а…!
Слишком поздно сообразив, что происходит, Барвинок изо всех сил попыталась сдержать оргазм.
Это желание Сиу должен был удовлетворить, доставив ей как можно больше удовольствия. Жаль было бы, если бы всё закончилось так легко и бессмысленно.
Всё равно что после семи дней голодовки, дождавшись наконец еды, получить лишь рис с бобами и баклажаны.
— Не хочу…! Не хочу-у…! Хи-ик! Не хочу вот так кончать… Ха-а-а-аанг!!!!
Барвинок, тщетно пытавшаяся сдержать оргазм, плотно сжав бёдра и поводя ягодицами, всё-таки кончила — и как-то нелепо. У неё даже не осталось времени вытащить тонкий палец, введённый в собственный анус.
— Пш-ш! Пш-ш!
— Хи-и! Ы-ы-ик!!!
Смазка с такой силой хлынула, что достала даже до ног Сиу, сидевшего на месте в первом ряду и наблюдавшего за оргазмом Барвинок — беспрепятственным, словно у сверхпроводника.
До мельчайших подробностей было видно даже это непристойное зрелище: влагалищная плоть и отверстие, которые она изо всех сил сжимала, пытаясь сдержать оргазм, потеряли контроль и принялись беспорядочно раздвигаться и сжиматься.
— Ха-а… Ха-а…
В конце концов Барвинок, которую как следует отлупили за попытки сопротивляться оргазму, тяжело дыша, распласталась на кровати.
— Ты… ты… негодяй… Только и делаешь, что врёшь…
Сиу не сводил глаз с одной определённой части тела Барвинок, которая едва могла продолжать недовольно ворчать.
К её заднице, которую он только что вдоволь кусал и облизывал. К дырочке для измен, в которую, по словам самой Барвинок, можно проникать без супружеской измены.