1.
Хижина среди леса неподалёку от Таро-Тауна. Амелия приходила сюда совсем недавно.
Даже если за домом ухаживала магия, заброшенное жилище всё равно постепенно становилось мрачным и неуютным. Время от времени она заглядывала в дом, чтобы поддерживать его в порядке, и заодно пекла хлеб на кухне, которую недавно усовершенствовал Сиу.
…….
Но сегодня она пришла сюда с другой целью.
За хижиной, в саду, находится могила наставницы, передавшей клеймо и исчезнувшей без вести. Среди полевых цветов, россыпью расцветших в светло-зелёной траве, блестящей на солнце, стоит надгробие, на котором время оставило глубокий след.
— Наставница, как вы поживаете? Я принесла радостную новость. Только не слишком удивляйтесь, когда услышите.
Амелия опустилась на колени, тихо провела рукой по надгробию и возложила букет, сплетённый из сухих цветов.
— Представьте, я стану мамой. Это ребёнок Сиу.
Разумеется, ответа не последовало. Но в ласковом порыве летнего ветра, откинувшего прядь у её виска, Амелия почувствовала прикосновение наставницы.
— Наставница, вы тоже так радовались, когда впервые встретили меня?
Она носила под сердцем ребёнка человека, которому больше всех доверяла и которого любила. Это было похоже на неожиданный подарок, о котором она даже не мечтала.
Она всего лишь услышала биение сердца, но этот маленький стук оказался таким умилительным, что она едва могла это вынести.
— Сердце так забавно тук-тук-тук стучит — просто не передать, какой это милый звук. Имя пока ещё не придумала. Как думаете, будет девочка? Или мальчик? Носик будет похож на Сиу? А ямочки на щеках — такие же озорные, как у меня? Хочу, чтобы глаза были похожи на мои. Ведь мои глаза больше всего напоминают ваши.
Амелия, что было совсем на неё не похоже, размахивала руками и без конца делилась своими удивительными впечатлениями. Некоторое время она с воодушевлением рассказывала о том о сём, а потом замолчала.
…….
Перед Сиу Амелия показывала лишь свою радость, но глупой она не была. Конечно, это не значит, что она не радовалась по-настоящему, однако утверждать, будто её совсем не тревожило происходящее, было бы ложью.
Беременность ведьмы — беспрецедентное событие в истории ведьм.
Неизвестно, как этот ребёнок повлияет на Амелию, что будет после родов и что это вообще будет за существо.
В худшем случае, если во время родов Амелия передаст клеймо, она больше не сможет оставаться в этом мире. Ведьма не может жить без клейма.
— Но, думаю, всё будет в порядке.
Тревога была, но, как ни странно, оказалась не такой сильной.
Неужели материнское сердце и вправду настолько велико? Если бы пришлось пожертвовать одним из них, Амелия без колебаний была готова отдать жизнь за любимого ребёнка.
— Но если всё окажется не так… Если мне удастся взять этого ребёнка на руки… Смогу ли я стать такой же хорошей матерью, как вы, наставница?
Только это и пугало Амелию.
Амелия знала о собственной неуклюжести.
Она не обладала ни общительностью близнецов и Рю, ни способностью принимать других, как Шарон, ни мягкостью и добротой герцогини. Она не так тонко чувствовала чужой настрой, как Линне, и не могла вести за собой с непринуждённостью старшей сестры, как Дороти.
Время наедине с собой. Даже если она пыталась восполнить нехватку, оставленную долгими годами пустоты, это давалось ей с трудом.
Амелия всё ещё оставалась неуклюжей. Просто теперь она наконец могла посмотреть своей неуклюжести в лицо.
Но сможет ли она стать хорошей матерью для ребёнка, который так внезапно появится на свет? Сможет ли стать той, кого он назовёт, отвечая на вопрос: «Кого ты уважаешь больше всех?» — «Маму!»? Сможет ли стать маяком для ребёнка, который однажды собьётся с пути и потеряется в этом суровом мире, где так трудно идти прямо?
Ничего нельзя было утверждать наверняка. В глубине души едва заметно подняла голову слабость — желание трусливо сбежать.
— Но я всё равно постараюсь изо всех сил. Наставница, пожалуйста, поддержите меня.
Амелия крепко прикусила губу.
2.
Новость о беременности Амелии дошла и до Альбирео.
Если судить только по результату, ситуация и без того шокирующая: Тольсве оплодотворил молодую госпожу, которой прежде служил. А если принять во внимание ведьминские представления о мире, всё становится ещё более шокирующим — получается, что ребёнка родила девственница. (П.П.Отсылка на корейскую сказку «Хитрый батрак Тольсве»).
— Боже, столько лет живу, а всё ещё умудряюсь увидеть нечто невероятное…
Альбирео, позабыв о своей обычной воспитанности, некоторое время ошеломлённо сидела с отвисшей челюстью, но вскоре пришла в себя.
В конце концов, это был мир, где разгуливал внезапно объявившийся ведьма-мужчина и избивал даже Архиведьм. Стоило ли теперь так уж удивляться тому, что ведьма забеременела?
— Ха-а…
Но это не меняло того, что лицо всё равно помрачнело.
Всё дело было в близнецах.
До сих пор вокруг этого невыносимого зятя было полно возлюбленных. Только возлюбленных? Нет, ещё и всяких интрижек — хоть отбавляй.
Но до сих пор особых причин для беспокойства не было. Его возлюбленные, каждая по-своему привлекательная, словно прекрасно ладили между собой и не ссорились.
Как ни крути, нерешительный характер зятя, должно быть, служил своего рода противовесом. Он никого особо не выделял и, по мнению Альбирео, понемногу дарил всем свою любовь вполне справедливо.
Даже если всё это ей не нравилось, по той же причине она решила не вмешиваться в любовную драму.
— Дети — это всё-таки другое…
Но тут появился настоящий фактор, способный всё изменить.
Младенец — это совсем другое.
Альбирео никогда не рожала сама, но знала это по собственному опыту: ей довелось вырастить близнецов, когда они были ещё младенцами.
До этого Альбирео и Денеб частенько препирались, но после того, как они взяли близнецов в ученицы, стали ссориться гораздо реже.
Всё благодаря товариществу, которое возникло между ними за время совместного воспитания — процесса, сравнимого с войной. Крепкая связь, сложившаяся за те годы, не могла возникнуть просто от долгих лет, проведённых бок о бок.
Как бы Сиу ни старался по-своему любить всех одинаково, разве человеческое сердце способно подчиняться одним лишь намерениям?
Взгляд будет чаще задерживаться на Амелии, носящей под сердцем его родного ребёнка, а потом — на малыше, на которого он не сможет наглядеться.
Будут конфликты, назревающие в этой ситуации, и возможная катастрофа.
— Ха-а…
Когда вздохи Альбирео стали тяжелее, Шарон, явившаяся словно вестница, рассказала тройняшкам всю подноготную этого небывалого события.
— Ассистент беременна?
— Нет, она доцент.
— Доцент Амелия?
Одновременно в уголках глаз близнецов выступили слёзы.
— Что же делать… Всё пропало…
— Это же нарушение правил… Так нечестно…
— Что же тут такого?
Но Рю, развалившаяся на диване и безмятежно бездельничавшая, была сама невозмутимость. Впрочем, Одиль и Одетт уже привыкли к её обычной беспечности.
Однако на этот раз близнецы не могли не отчитать Рю за то, что она совершенно не осознавала серьёзности положения.
— Дура!
— Ты разве не понимаешь, какое это важное событие?
— У нас будет ребёнок! Милый ребёнок!
— И что с того? Всего лишь появится новый член семьи. Вместо того чтобы, подобно Зеленоволосой, считать это радостным событием, вы суетитесь, будто случилось нечто ужасное.
Одиль и Одетт почувствовали, как у них свело затылки.
Кто же этого не понимает? Разумеется, это повод поздравить и благословить. Если бы близнецы не состояли с доцентом в отношениях соперниц, то от чистого сердца тоже пожелали бы ей счастья.
Они не могли этого сделать, потому что почти во всём пришли к тем же выводам, что и Альбирео.
— Эх, всё пропало, пропало.
— Ненавижу доцента.
Рю редко доводилось видеть, чтобы близнецы так серьёзно сетовали. Что бы ни случилось, они обычно быстро возвращали себе боевой дух, но сейчас никак не могли прийти в себя и обмякли, всхлипывая, словно старая маринованная шпинатная зелень. Глядя на них, Рю тоже понемногу начала тревожиться.
— …Неужели это настолько большая проблема?
Однако в ведьминском обществе, где не существовало ни брака, ни беременности, воображение Рю тоже имело свои пределы.
Неужели беременность и вправду имеет такое большое значение? Рано или поздно Одиль, Одетт и сама Рю всё равно примут к себе ученицу-ведьму, разве нет?
— Рю, ты не знаешь, как страшны дети.
— Ну и несмышлёная же ты.
— Объясни так, чтобы было понятно.
— Мы как-то ходили в гости к Пече. Там и увидели младенца.
— Ты знаешь, до чего же он был уморительно милым? Отец Печи так его обожал!
— И что с того? Нам ведь не соперничать с этим ребёнком.
— До сих пор не поняла? Появился такой сценарий: мы вдвоём растим очаровательного малыша!
— И это ещё не всё! Даже если Ассистент решит сегодня поиграть с нами, стоит ему вдруг вспомнить о ребёнке, как он подумает: «А, пожалуй, сегодня вместо игр с Одиль и Одетт лучше займусь ребёнком вместе с госпожой Амелией»!
— Даже если он готовит тебе какой-нибудь подарок, то вдруг говорит: «Хм, кажется, это больше подойдёт нашему ребёнку, чем Рю», — и просто забирает его!
Разумеется, близнецы и сами не до конца всё понимали. Но женская интуиция подсказывала им, что соперница каким-то образом получила невероятное преимущество.
В конце концов разговор, блуждавший вокруг да около, свёлся к одному.
— Но всё-таки, почему беременна только госпожа Амелия?
— Вот именно.
Близнецы склонили головы и принялись напряжённо размышлять.
У всех одна и та же духовная сущность. Если только у доцента Амелии вместо усиления маны произошла беременность, значит, этому должна быть соответствующая причина.
Перебрав в памяти всё — от первой встречи с ней в Академии Тринити до сегодняшнего дня, — близнецы обнаружили одну переменную.
Любовное зелье, из-за которого близнецы набросились на Сиу и с помощью которого пытались проучить Амелию, — то есть зелье Эроса.
— Но разве это только сейчас стало понятно? У нас ведь усиление маны сработало как положено.
— Но разве, кроме этого, не могло быть других переменных? Надо разобраться во всём по порядку. Вдруг и у нас получится.
Тогда, увидев совершенно нелепый отрывок: «На подопытного, уже влюблённого в экспериментатора, действие зелья не распространяется», — они бросили его в камин. К счастью, обе существующие в мире книги — справочники по зельеварению — находились в библиотеке поместья Джемини.
После долгих и упорных поисков близнецы нашли справочник по зельеварению, зажатый под грудой книг.
Действие зелья у разных подопытных проявляется совершенно по-разному — в зависимости от скрытого сексуального сознания подопытного. Ниже перечислены случаи, в которых зелье с трудом проявляет свой эффект.
Подопытные, у которых ещё не было первой менструации, беременные подопытные и подопытные, совершенно невосприимчивые к мане. Кроме того, зелье не действует на подопытных, уже влюблённых в другого подопытного.
До этого места отрывок был им хорошо знаком. В прошлый раз, дочитав именно сюда, они пустили книгу на растопку.
Но одно предложение на следующей странице приковало внимание близнецов.
— А?
— О?
Однако действие зелья и продолжительность эффекта в последнем случае ещё недостаточно проверены, поэтому при экспериментах следует соблюдать осторожность.
— Иными словами, если выпить зелье, уже будучи влюблённым, можно забеременеть? Это оно?
— Эврика!
Близнецы радостно закричали.