Онлайн чтение книги На самом деле, я большой человек на пути культивации I'm Actually a Cultivation Bigshot
912 Особое появление (4) 18+

1.

Амелия, лежавшая на пышной груди Шарон, чувствовала, как у неё кружится голова.

— Хлюп, хлюп, хлюп.

— Хф-у-у-м, хф-у-у-м... Чмок-чмок... Ха-а...

Дыхание подступало к горлу. Язык Шарон сплетался с её, словно обращаясь к любимому. А твёрдый член Сиу, возбуждённый видом целующихся девушек, терзал её живот в ещё более быстром темпе. Словно её насиловали сразу двое. Казалось, её голова наполнилась розовым туманом, мешающим мыслить. Амелия, словно отдавшись потоку наслаждения, самозабвенно целовалась, но тут её голову снова грубо дёрнули вверх.

— Вы слишком мило выглядите. Мне стало завидно.

Сиу дёрнул её за волосы, прерывая поцелуй. Между языками двух неотразимых красавиц, только что обменивавшихся слюной в страстном поцелуе, протянулась тонкая серебристая нить.

— Ха-а... Ха-а...

— Хфу-а... Ха-а-а-н...

Шарон, чувствуя, как бешено колотится сердце, заворожённо смотрела на Амелию. Амелия, даже будучи в полубессознательном состоянии, стыдливо отводила взгляд. Шарон, которая поначалу была как бы со стороны, оказалась очень впечатлительной, разве не так? Похоже, поцелуй полностью растопил её: всё тело начало зудеть. Ей хотелось тереть бёдрами друг о друга, но крепкие ленты не позволяли и шелохнуться.

Тогда Сиу, всё ещё погружённый в свою роль, с издёвкой спросил:

— Ну как вам? Каково это — видеть лицо Амелии, когда её трахают?

— Э-это... очень развратно. Очень.

— Похоже, ей это нравится, правда?

— У-угу...

Шарон, сама того не желая, сказала правду. Видимо, у неё что-то с головой. Амелия, которая тихо, как комарик, возражала: «Всё не так...», была просто невероятно милой и очаровательной. Сиу и раньше знал, что она довольно милая, но не думал, что настолько.

— Тогда хотите посмотреть, как её трахают сзади?

— Сзади... сзади?

Её мысли, такие же вязкие, как липкая чувственность, медленно переварили его слова. Амелия, испугавшись так, что это невозможно было бы сыграть, отчаянно замотала головой.

— Только не это... Сиу... Пожалуйста...

— Даже если Амелия выглядит как благородная леди, на самом деле она обожает, когда её трахают в задницу.

— Это... не... правда...

— На прошлой неделе она за одну ночь сделала это сто раз.

— Это, ты... заставлял меня...

— Видите эту дырочку, которая стала бесполезной после того, как она стала ведьмой? Я нашёл ей другое применение.

Действительно, Сиу упоминал что-то о челлендже «сто раз в задницу». Неужели это была не метафора, и он действительно сделал это сто раз? Даже для Шарон, у которой был опыт, это было шокирующим откровением, в которое трудно было поверить. Во-первых, трудно было поверить, что это вообще возможно биологически. А во-вторых, что человеком, который это воспроизвёл, была та самая Амелия.

— Сравните, какое лицо у неё развратнее.

— Какое ещё сравнение...

Шарон, остолбенев, замолчала. Потому что рот Амелии, которая до этого крепко сжимала губы, сам собой открылся.

— Хи-и-к!

После внезапной тишины послышался стон, похожий на икоту.

— Ха-а... А-а-х...

Дрожащий подбородок и прерывистые, как у сломанного механизма, жалкие выдохи.

— Ш-ш-ш-ш!

А затем звук скользящего масла. С этой стороны обзор был ограничен, но можно было и не смотреть. Шарон и так знала: твёрдый, как монстр, член Сиу, с его знакомой толщиной, твёрдостью и жаром, медленно проникал в «то самое место» Амелии. Реакция Амелии на то, как её «открывают» сзади, транслировалась в реальном времени. Прямо перед носом.

— А-а-х... Хфу-у-ха...

Изящные брови Амелии сошлись на переносице. Вздох, непонятно — то ли стон наслаждения, то ли боли, защекотал переносицу Шарон.

— Я так долбил её туда, а она всё ещё тугая.

— Хи-и-и-к!

Как и сказал Сиу, так оно и выглядело. В конце концов, это место изначально не предназначено для того, чтобы туда что-то вставляли, и для ведьм это не исключение.

— Ах... А-а-а-а...

Живая мимика Амелии позволила Шарон, которая знала все детали этого процесса, проследить за этапами.

Этап первый. Стадия, когда явно ощущаются непривычность первого проникновения и физиологическое отторжение. Несмотря на это, под умелыми пальцами Сиу её дырочка, словно говоря: «Отныне это место служит только для удовольствия мужчины», беспомощно раскрывается. Огромный предмет, скользкий от масла, с невероятной плотностью прилегания, насильно вкручивается в туда, куда входить не следовало.

— Хлюп!

Этап второй. Тело Амелии, которое до этого мелко дрожало, вдруг замерло. Предмет, преодолевший безнадёжно сопротивляющийся вход, наконец, скользнув до самого основания, утвердился внутри. Капельки холодного пота, собравшиеся на кончике подбородка Амелии, скатывались вниз, словно драгоценные камни.

— У-у-у... Хфу-у-у...

Затем следует короткая пауза, ожидание, пока тугой вход расслабится. Шарон отлично знала, насколько напряжённым бывает это ожидание. И чувство греха от того, что делаешь нечто запретное, смешанное с возбуждением от физического удовольствия. Сейчас, наверное, «то место» Амелии... Кхм, в общем, та самая, неприличная даже для упоминания дырочка, наверное, усиленно сжимается и разжимается, пытаясь вытолкнуть инородное тело. Она, наверное, невольно осознаёт горячий и твёрдый предмет, который прилегает без малейшего зазора. В такие моменты все эти сложные чувства начинают прыгать, как щенок, впервые увидевший снег. Хорошо, но вроде бы не должно быть хорошо. Радость от того, что ты позволила любимому всё, смешивается со стыдом от того, что он вторгается даже в такое место. Ожидание от неизведанного удовольствия переполняет, но в то же время так стыдно его показывать. А сейчас за Амелией в упор наблюдает Шарон. Как если бы к пицце с сыром добавили ещё и сырную корочку: к чувству греха добавилось чувство греха, к стыду добавился стыд.

— Ты-ды-щь!

— А теперь я начну двигаться.

— По-пог... Хи-а-а-а-а-н!

И наконец, третий этап. Тело Амелии, дрожавшее, словно мокрый воробей, подскакивает от одного движения бёдрами. «

— Шлёп! Шлёп! Шлёп!

— Хья-н! Кья-х-х-х-н!

— Похоже, чувствительность у вас ещё осталась. Судя по тому, как вы сразу же сжались и застонали от удовольствия.

Одной рукой держа Амелию за волосы, а другой — за таз, Сиу двигался внутри неё. Амелия при каждом толчке вскрикивала так громко, что Шарон вздрагивала, и её тело сотрясалось.

— Ну как? Задница тоже очень нравится, правда?

— ...

Сиу, торжествуя, закончил свою речь, как дешёвый злодей. Амелия, открыв и закрыв рот, наконец, осознав присутствие Шарон, взмолилась:

— Это не так, Шарон. Это... вовсе не... так... Хи-и-к! Кья-а-а-к!

Её умоляющий взгляд, казалось, говорил «не смотри», устремился на Шарон, но та не могла отвести глаз. Потому что это было слишком развратно. И лицо Амелии было развратным, и тело Сиу, жадно входящего в неё, было развратным.

— Кья-а-а-а-к!

Сиу, притянув Амелию к себе, обхватил её и начал ритмично двигать бёдрами. Затем он что-то прошептал ей на ухо. Говорил он так тихо, что было не разобрать, но, должно быть, это была часть игры. Лицо Амелии выглядело очень смущённым, а Сиу, казалось, наслаждался её реакцией.

— Не надо... Так нельзя... Но... Хорошо.

Они о чём-то переговорили, и на глазах Амелии, смирившейся, повисли слёзы.

— О чём вы... говорили?

— Говорят, это такой сервис, потому что ей стыдно получать удовольствие одной.

— Сервис?

Сиу поднял тело Амелии и снова, как в самом начале, поместил её голову между раздвинутых ног Шарон.

— Ну, быстрее, леди Амелия.

— Хи-и-к, у-у-у-у... У-у-у-у...!

— Или мне снова сделать сто раз?

Женская интуиция подсказала Шарон, что происходит. Короче говоря, Дворник Син Сиу потребовал что-то взамен на то, чтобы не показывать, как Амелию трахают сзади. А требование, которое можно выдвинуть в такой позе, естественно...

А? Неужели? Правда?

— Чмок-у-у-п!

— Ха-а-а-а-а-н!

Губы Амелии, медленно склонившиеся вниз, поцеловали влажный цветок Шарон. И это был не просто лёгкий поцелуй. Она, как и раньше у неё во рту, засунула язык глубоко внутрь, сделав глубокий кунилингус.

— Чмок, чмок!

— П-по-подождите... Это правильно? Это правильно, Сиу? Хи-и-и-к!

Губы Амелии, некоторое время слизывавшие нектар Шарон, теперь направились к торчащим маленьким бутонам. Амелия, используя губы и рот очень, очень нежно, атаковала слабые места Шарон.

— Чмок, чмок... М-м-м-м... Хфу-у-м... Ха-а...

Растерянность длилась недолго. Тело Шарон, и без того размягчённое глубокими поцелуями сверху и снизу, мгновенно отреагировало на ласки Амелии. Шарон и так была сильно возбуждена и физически, и морально. Возбуждение, которое нельзя было снять, потому что она была привязана, копилось в ней, как непреодолимый зуд. И вот её клитор, ставший чувствительным от сосредоточенного желания самки, ласкали языком.

— Ха-а-а-т! А-а-а-т! А, леди Амелия...!

К тому же, моральное возбуждение тоже доставляло немалое головокружение. Человек, который был её подругой. С которой они никогда особенно не рассматривали обнажённые тела друг друга. С которой они иногда, выпивая, болтали о том о сём. Амелия, с которой ещё несколько часов назад они вместе выбирали подарок для Сиу... сейчас, словно собака, опустившись на четвереньки, старательно вылизывала её бутон. Причём на глазах у Сиу, откровенно работая языком, нежно массируя маленький бугорок и целуя его розовыми губами.

— Хи-и-и-к! Хья-а-а-н! А, а-а-а-а-а-т!

Ощущение запретного, в одно мгновение переносящее из обыденности в нечто необычное. Неожиданная умелость Амелии, которая инстинктивно, как женщина, ласкала самые уязвимые места, отбросила Шарон за водопад оргазма.

— Ха-а-а-а-а-а-н!!!

— Хфу-у-у-у-у-у-п!!!!

В тот же миг, когда Шарон, извиваясь в пределах, допустимых путами, издала протяжный крик, Амелия, уткнувшись лицом в промежность подруги, достигла анального оргазма.

— Пшик! Пшик! Пшик!

И одновременно густая, мутно-белая жидкость густо залила тесную дырочку Амелии.