В Геенне преступница-изгой подвергается крайнему отторжению. В обществе Геенны, построенном на взаимном доверии, тот, кто предал верность, и его потомки навсегда остаются объектами презрения. В отличие от этого, Ведьмина Точка, состоящая преимущественно из изгнанниц, придерживается несколько иной позиции. Поскольку взгляды изгнанниц разнятся в зависимости от причин их изгнания, в некотором смысле преступница-изгой — это лишь разновидность изгнанницы. Многие изгнанницы презирают преступниц-изгоев, но среди них немало и тех, кто живет с ними в своего рода взаимовыгодном сосуществовании. Взять хотя бы саму Дороти, среди бывших подчиненных которой было немало изгнанниц.

— Госпожа Дороти... Вы сегодня, как всегда, прекрасны...

— Неужели это её парень?

— Да брось, не может такого быть!

— Госпожа Дороти — словно цветок на краю обрыва!

Дороти, с которой Сиу воссоединился всего два дня назад, кокетливо подмигнула ему, позволяя ему естественно взять её под руку.

— Ну что~ Видали? Я же говорила!

— Вы в порядке. Я рад это слышать.

— На самом деле, те времена, когда все меня побаивались, казались мне куда более спокойными. А то они вечно крутятся рядом, стоит мне только освободиться, и это утомляет.

В отличие от отряда Сиу, вернувшегося в Геенну, Дороти и Линне остались в современном мире. Более того, они были вынуждены оставаться исключительно в филиале Ведьминой Точки в Кванхвамуне. Хотя об этом и не говорили в открытую, их использовали как резервную силу. И они по-прежнему оставались членами карательного отряда. Даже понимая неизбежность ситуации, он всё равно не мог перестать беспокоиться.

— Похоже, то, что я сделала во время Потопа, произвело на них впечатление. Хотя, конечно... главной причиной всё же стала моя ослепительная красота и благородное изящество! — заявила Дороти, беззаботно хихикая, как и всегда.

Видя её привычно расслабленной, он почувствовал облегчение. Для него, втайне переживавшего из-за того, что без наставницы отношение к ним могло ухудшиться, это стало большим облегчением. Пусть и не идеальный вариант, но, по крайней мере, худшего удалось избежать.

— Вас что-нибудь беспокоит?

— Ну, то, что приходится сидеть в таком тесном месте, немного... угнетает. Когда появился гомункул, я хотя бы могла размять затекшее тело.

— ...Понимаю.

Однако тот факт, что они избежали худшего, не избавлял его от чувства сожаления. И Дороти, и Линне предали Хексеннахт ради Сиу. Результатом стала не награда и не триумфальное возвращение, а ссылка. Как бы это ни называлось — ссылкой, на деле это было фактическое заточение, при котором они не могли даже свободно выйти на прогулку. Все их свободы были жестоко ограничены. Если бы они не последовали за Сиу, возможно, сейчас они наслаждались бы вполне счастливой повседневной жизнью? Эти мысли тяжелым грузом ложились на сердце.

— Госпожа Дороти.

— Ты же... не собираешься извиняться именно в этот момент? Мой дорогой Син Сиу вовсе не такой зануда.

— Ух.

Дороти, как и следовало ожидать от проницательной старшей сестры, мгновенно уловила его смущение. Оказавшись в коридоре, где их никто не мог увидеть, она решительно прижала Сиу к стене и высказала своё мнение.

— Ты ошибаешься. Знаешь, сейчас, когда я встретила тебя, я счастлива в сотни и тысячи раз больше.

— Вот как?

— Если бы я не встретила тебя, то вела бы свою обычную жизнь: занималась бы торговлей оружием, наслаждалась бы роскошью и путешествовала по всем уголкам мира. Так же, как и раньше.

Её мягкая улыбка, в которой не было ни тени лжи, словно окутала его.

— Но жизнь после встречи с тобой мне нравится гораздо больше. Это и есть то, что называют свободой души.

Это была любовь настолько тяжелая, что он невольно задавался вопросом: «Имею ли я право принимать такие чувства?» И именно поэтому это была любовь, за которую Сиу должен был нести ответственность.

— Госпожа Дороти, я всё же должен закончить то, что хотел сказать.

— И что же это? Ну, не томи!

— Я не откажусь ни от Вас, госпожа Дороти, ни от госпожи Линне.

Создать академию, обрести силу, получить власть и право голоса в Геенне. Если это удастся, то в конечном итоге он сможет освободить двух женщин, принесших Геенне колоссальную выгоду. Пусть даже это назовут эгоистичной алчностью — ему было всё равно. Даже если ради защиты любимых придётся ополчить против себя весь мир. В этом и заключалась справедливость Син Сиу, которую он нашёл в Ковчеге.

— Ты стал ещё более потрясающим мужчиной. Видимо, я уже слишком старая, раз не могу поспевать за твоим взрослением.

Дороти, на чьём лице всё ещё играла озорная улыбка, на мгновение удивлённо вскинула брови, а затем нежно рассмеялась.

— Мне, конечно, нравилось, когда ты капризничал у меня на ручках... но теперь мне и радостно, и грустно одновременно.

— Ну не знаю, разве не вы, госпожа Дороти, больше капризничаете в постели?

— Му-у-у! На коровьем языке это означает: «Я жутко на тебя обиделась!»

Он попытался возразить, но Дороти лишь упёрла руки в бока и сделала сердитое лицо. Судя по тому, что словами ей не переспорить, его взросление всё ещё было в самом разгаре. Поскольку одной из первоначальных целей было привлечь Линне в поисковую группу, он с натянутой улыбкой вошёл в комнату Линне. Интересно, как там поживает вторая наставница. Ответ нашёлся довольно быстро.

— ...

Косой луч лунного света падал в комнату. Линне, скромно сидевшая на полу на коленях, не обращала внимания на присутствие постороннего и была полностью сосредоточена на кисти, зажатой между пальцами. Ткань, служившая основой, тщательно подготовленная тушь на камне и пресс-папье, удерживающее бумагу — всё было подготовлено со всей серьезностью. И поскольку всё было устроено по-настоящему, её мастерство тоже впечатляло. По белому ханчжи (корейская традиционная бумага) стремительно и размашисто бежала тушь. В состоянии глубочайшей сосредоточенности, словно во всем мире не осталось ничего, кроме кисти, бумаги и её самой, расцветала прекрасная слива.

— Кажется, она совсем увлеклась тушью. Стоило ей немного поучиться у госпожи Суа, как она теперь целыми днями только этим и занимается.

— Это хорошо.

Дороти шептала Сиу на ухо, стараясь не мешать ей. От этих слов Сиу почувствовал радость. Когда-то он едва ли не силой заставил Линне найти себе какое-нибудь развлечение — ведь она стремилась лишь к силе. И теперь казалось, что после бесчисленных неудач и позорных попыток она наконец-то нашла своё призвание. Линне изобразила очень изящную, но простую на вид сливу, словно с её ветвей уже успели упасть несколько цветков, а затем мягким почерком написала стихотворные строки, дополнив ими рисунок.

— Вы очень искусны!

— ...Муж?

Линне так сосредоточилась на работе, что по её подбородку скатилась капля пота. Закончив произведение, она округлила глаза, словно испуганная кошка. Осознав ситуацию, она поспешно накрыла рисунок, тушь на котором ещё не успела высохнуть, белой тканью.

— Ах, это ещё не тот уровень, который можно показать мужу!

— Да бросьте, на мой взгляд, это великолепно.

Несмотря на старания Линне, Дороти с лукавой улыбкой ловко выхватила рисунок и принялась довольно усмехаться.

— О-о, как это поэтично!

— Дороти!

Линне, которая редко повышала голос, крепко стиснула зубы.

— Немедленно... немедленно положи это на место!

— Правда~? Но муж Линне хочет узнать, что там написано?

— Кх...! — воскликнула она.

Стихи, написанные без мысли о том, что их кто-то увидит, неизбежно пропитаны глубокой эмоциональностью. Поэтому показывать их кому-то другому было невыносимо стыдно. Точно так же, как показывать любимому стихи, написанные в подростковом возрасте, — это настоящий позор. Но, заметив интерес Сиу, Линне уже не могла скрывать свою поэзию и заметалась от смущения.

— Ну и что в этом такого? Что там написано? Госпожа Дороти, вы умеете читать?

— А как же! Конечно. Я уже даже всё запомнила.

— ...Хорошо. Я сама прочитаю.

В конце концов Линне скорее вспорола бы себе живот собственными руками, чем позволила кому-то другому прочитать стихотворение вслух.

Безмолвно расстаюсь с любимым, когда опадают лепестки сливы.

С невыносимой болью в сердце она рассталась с любимым, и в награду получила лишь сезон опадающих лепестков сливы.

В воспоминаниях о былых весенних днях, проведенных вместе, лишь мимолетный сон на мгновение согревает душу.

Вспоминая ночи, когда дул весенний ветер и они были вместе, она на мгновение предается безмолвному сну.

— ...Вот что это значит... — пробормотала она.

Это было по-настоящему стыдно — стихи о расставании, настолько пронзительные, что они за душу брали. Проблема заключалась в том, что с момента расставания Линне и Сиу не прошло и трёх дней. Линне было так стыдно, что у неё покраснели уши, а Дороти не могла перестать довольно улыбаться. Для Сиу же это происшествие выглядело просто мило.

— Вы так сильно скучали?

— Да.

— Столько поцелуев, сколько я скучала!

— ...

Даже понимая, что над ней издеваются, и зная, что рядом за ней наблюдает Дороти, Линне оставалась преданной до глубины души. Она робко подошла к нему и принялась осыпать щеку Сиу чередой нежных поцелуев. И даже когда Дороти начала шумно и восторженно поддразнивать их, она не отступила.

Завершив это трогательное воссоединение, Сиу сразу же получил разрешение и отправился на ночную прогулку. Поскольку как представитель наставницы он получил полномочия надзора над этими двумя, с самим разрешением проблем не возникло. Хотя условием выполнения побочного квеста было найти Барвинок, Сиу решил хотя бы ночью прогуляться вместе с Линне и Дороти, которым всё это время приходилось сидеть взаперти. Всё равно он понятия не имел, где она может находиться. Пока надежной информации не было, оставалось только действовать наугад. Сначала он планировал закончить прогулку и отправиться в ближайший отель «Барвинок». В районе площади Кванхвамун, где уже не ходили последние автобусы, было безлюдно. В этом месте основную часть населения составляли офисные работники и демонстранты, а хотя отели здесь и были сосредоточены, из-за низкого сезона туристов тоже было немного. Тем не менее, она всё же была ведьмой, а в современном мире существование ведьм уже было общеизвестным фактом. Окутанные маскирующей магией Линне, трое шли по тротуару. Это была в буквальном смысле ночная прогулка.

— Вы уверены, что всё будет в порядке?

— Разве важно, что именно мы делаем? Важно лишь то, с кем я это делаю.

— Этого вполне достаточно.

Он подумал, что если им нечем заняться в такое время, то стоило бы хотя бы устроить себе поездку на роскошном автомобиле. Похоже, и Дороти, и Линне остались довольны. Сиу тоже, по правде говоря, не был против.

Он шёл, взяв под руки с обеих сторон пышногрудую сереброволосую старшую сестрёнку и несравненную красавицу Линне, похожую на цветущий пион, — в такой компании он улыбался бы во весь рот даже посреди пустыни.

— И всё же, с чего бы нам начать поиски...

Прогуливаясь под прохладным ветром, Сиу внезапно замер, заметив мелькнувший перед глазами рекламный щит.

[Безупречная чистота и красота вашей кожи]

От рекламного слогана до композиции — это была самая обычная реклама косметики местной компании.

Ошеломлённым его сделал тот факт, что модель, прикладывающая к щеке косметическое средство, была до боли знакомым человеком.

Тёмно-синее каре и глаза такого же цвета.

Это была вершина естественной красоты, в которую невозможно было поверить, даже если предположить наличие ретуши.

— ...Похоже, она в Корее.

— Кто?

— Ведьма Удачи.

Ведьма Удачи, которая когда-то спасла Сиу и Шарон — девушку, чьё тело Сиу однажды покорил, и с которой они были близки как брат и сестра, пока их пути не разошлись.

Моделью на рекламном щите была сама Кибела Барвинок.