1.
Давно уже казалось странным одно: после поединка бойцы в самых разных единоборствах нередко тепло обнимаются.
В обществе это называют спортивным духом и считают красивым жестом, но если как следует задуматься, разве это не довольно странно?
Они безжалостно избивали друг друга, проливали кровь и заставляли кровоточить соперника, а потом вдруг дружелюбно общались, не испытывая ни капли вражды. Картина, прямо скажем, довольно причудливая.
Но сейчас, когда они сражались, поставив на кон собственные жизни.
Сейчас, когда они ведут опасный бой, где от напряжения, кажется, вот-вот лопнут сосуды по всему телу, а малейшее преимущество может стоить одному из них жизни.
Он понимал её чувства. Понимал, что чувствовала преступница-изгой, Ведьма Предела Уршила, которая в тот день, впервые встретившись с Сиу, под самый конец ожесточённой битвы проявила к нему необъяснимую благосклонность.
Магия Лидии прекрасна.
Мерцание адского пламени, порождённого золотистыми частицами, порой расцветает словно цветок, порой вращается, как вертушка, а порой принимает форму меча, щита или копья, преграждая путь Сиу.
Тончайший контроль над маной — мечта любой ведьмы. Упрямство и самоуверенность, заново возведённые поверх законов мира.
Стоило ему взглянуть на дивную тайну, которая рассыпалась и вновь возникала, словно калейдоскоп, как он забывал даже о том, что Лидия — его противница, и преисполнялся благоговением.
Насколько же это нелепо? Пытаться поспеть за великим достижением бога, будучи всего лишь созданием из плоти и крови.
И всё же Лидия наконец распустила такой прекрасный калейдоскоп.
Наверняка это была великая магия, высшая ступень мастерства, трансцендентные чудеса и знамения — плод множества усилий и жертв, преодолевших разочарования и невзгоды.
— А-а, и правда… Красота-то какая.
Лидия тоже с восторгом смотрела на Сиу.
Одно из главных заклинаний Лидии — «Танец уничтожающих огней»: тратя золотые монеты без счёта, она сплетала пламя уничтожения в определённые формы.
Любая ведьма, сделавшая систему символов своей главной опорой, становилась лёгкой добычей; остальных же неизбежно поглощало адское пламя, при соприкосновении начисто уничтожавшее любую ценность.
Но Син Сиу шел вперёд. Преодолевая барьер и отбрасывая искры, он шаг за шагом приближался к Лидии.
— О-о-о!!!!!!!!
Син Сиу громко заревел, перекрывая оглушительный грохот поля боя.
Это не попытка просто казаться крутым или сильным.
Лидия точно понимала, в каком состоянии находился Сиу.
Кровь ручьём течёт между латными перчатками, сжимающими древко копья. Каждый раз, когда он тяжело дышит, из-под шлема время от времени вырываются кровавые брызги. Из-за аномального выброса маны пылают цепи маны.
Он наверняка хочет отдохнуть. Наверняка хочет всё прекратить.
И тело, и разум Син Сиу, измученные до предела, наверняка уже советуют ему сдаться.
«Хватит. Ты и так сделал достаточно». Наверняка они предлагают ему один компромисс за другим и всевозможные полумеры.
Но Син Сиу не останавливается.
Напротив, он действует ещё яростнее — с таким боевым запалом, что у Лидии по спине пробегает холодок, и не выказывает ни малейшего колебания.
Его тело рушится в сияющем, словно комета, ореоле маны. И оттого он прекрасен — словно небесная звезда, которую невозможно удержать в руках.
В этот момент.
— У-у-у-у-ун!
Ангельская пряжка начинает вращаться. Пряжка Син Сиу устроена сложнее, чем простая пряжка Дороти в виде ленты.
Три пряжки, объединённые общей осью, сцепляются и вращаются, словно детали искусного часового механизма. Зубцы, расположенные ярус за ярусом, обеспечивают устойчивость, а сила Син Сиу тем временем возрастает.
Что-то приближается.
Вокруг него возникают маленькие красные шарики, похожие на зёрнышки граната. Магия, стреляющая шариками, в которых сжато поле искажения, словно дробью из дробовика.
Одновременно лента за его спиной, описав большой круг, создала «Врата».
Широкомасштабным обстрелом он ограничивает передвижение противника. Затем, применив пространственную магию, разделяет копья из красной ветви на бесчисленное множество снарядов и запускает их. Это воспроизведение той самой серии атак, которой он поймал Херью.
— Дзынь!
Лидия достала «особую золотую монету». Обычно она использовала такие монеты, чтобы предотвратить мгновенную смерть, — это была одна из её основных тактик.
С помощью разнообразной магии она ограничивает выбор противника и оказывает на него психологическое давление.
Когда противник, не выдержав интеллектуального противостояния, идёт ва-банк, Лидия использует эту особую монету, чтобы принять его атаку «в лоб».
Если предотвратить мгновенную смерть, восстановление не составит труда. Нужно лишь положить на весы Золотого сада соответствующее количество золотых монет.
Иными словами, противник, попавшись на блеф Лидии, отдаёт ей всю свою последнюю ставку.
Ловушка до нелепости несправедливая, однако в этом бою воспользоваться ею было почти невозможно. Всё из-за красной ветви, которой обладал Сиу.
Неизвестно, сможет ли она воскреснуть атакованая проклятым магическим снаряжением, испускающим поле искажения, разрушающее сами понятия.
Поэтому Лидия первой пошла на перехват.
— Переполняющееся золото да будет моим истоком….
Одну из четырёх оставшихся особых золотых монет она щелчком отправила себе под ноги.
— Мурус (латинское mūrus, означающее «стена», «крепостная стена», «ограда»).
Лидия раскинула обе руки, словно отдавая приказ, и ввысь взметнулась гигантская стена огня.
Зрелище напоминало золотую крепость — голодную стену, воплотившую весь размах желаний и алчности, когда-либо владевших человечеством.
Объявляется зона абсолютной неприкосновенности.
Широко разлившееся золотистое пламя под оглушительный грохот взрывов поглотило разлетавшиеся красные шарики.
— Ку-гу-гу-гу-гу-гун!
Крепость не шелохнулась. Даже грохот и ударная волна, которые должны были разойтись наружу, лишь отдались лёгкой вибрацией.
— !!!!!
Истошный крик человека, доведённого до отчаяния. Первобытный рёв, близкий к самому истоку — к тому, что существовало ещё до появления языка.
И напротив, на острие копья сияет закон, высеченный по строгим и выверенным правилам.
Вызывает потерю контроля над полем искажения. Контролирует красную ветвь, доведённую до потери контроля.
Искажает явление, называемое «ударом копья».
Способ искажения — наложение измерений. Если на время наложить измерения друг на друга и явить возникший в результате удар копья в виде «Врат», можно создать настоящий град метательных копий, подобный массированному залпу.
— Гр-ро-о-о-ом!!!
Вся неприкосновенная крепость содрогнулась.
Магия, которой вся жизнь Архиведьмы Ханы служила топливом, искажалась.
Каждый раз, когда золотая стена соприкасалась с копьём, с обоими происходило необъяснимое странное явление.
Вместо грохота раздавалось что-то вроде диссонанса — словно кто-то яростно колотил по расстроенному пианино, — или смех людей, собравшихся на площади.
Вспыхивали никак не связанные с магией обоих огоньки, выводя в воздухе причудливые фигуры, а затем исчезали. Там же мерцали и пропадали похожие на неудавшиеся магические круги образования, чьё происхождение было неизвестно.
Пространство колыхалось, словно поверхность воды, или очень медленно покачивалось, будто достигло горизонта событий.
«Тайна», возникающая при столкновении настолько сильных понятий, что её невозможно объяснить никакой теорией.
Произошла рандомизация пространства — возникла область, недоступная наблюдению ни людям, ни ведьмам.
— Бах!
Син Сиу пересёк эту неведомую область.
В тот миг, когда одна из стен, стойко выдержавших град копий, пошатнулась, он мощным прыжком пробил стену Лидии насквозь.
Доспехи уже безобразно смялись, а крови он потерял больше, чем пролил пота, но неукротимые воля к бою и боевой дух, превратившись в ярко-синюю ману, всё сильнее уподобляли облик Сиу комете.
Однако.
— Попался.
Именно этого Лидия и добивалась.
Син Сиу попытался прорваться через участок, который Лидия намеренно ослабила.
Кол, кружащийся на месте и целящийся в Сиу, словно осадное орудие, поджидающее солдат, прорвавшихся через первые ворота.
Прежде за его движениями было не уследить невооружённым глазом, но после прорыва напролом они заметно замедлились. Его прежняя траектория — стремительные скачки сквозь пространство во всех направлениях — теперь свелась к ясной, короткой прямой.
Но.
— Ещё нет.
Именно на это и рассчитывал Син Сиу.
Он никак не мог забыть о коротком копье, от которого исходила такая мощная аура.
Он заранее предполагал, что, перебравшись через эту стену, окажется на линии действия кола.
Поэтому он применил заранее рассчитанную магическую формулу.
— Фьююю-ри-рик!
Лента, длинной полосой развернувшаяся перед Сиу, очерчивает круг.
Это «Врата» в измерение, воплощённые в миниатюре.
Высшая защита, которая не просто отводит атаку противника с помощью искажения пространства, а изгоняет саму атаку за пределы измерения.
Всего семьдесят два слоя.
Наступление и оборона в одно мгновение поменялись местами.
Лидия метнула короткое копьё в пространство, искажённое так, словно его накрыли несколькими линзами. Син Сиу, пригнувшись, едва отразил атаку и уже приготовился тут же рвануть вперёд.
Короткое копьё устремилось к цели, а удача и несчастье тут же поменялись местами.
— Вот чёрт, от этого стоило уклониться.
Лидия улыбнулась. Син Сиу пришёл в ужас.
Золотистый кол без труда пересёк пространство, словно семидесяти двух щитов, созданных ценой всех сил, вовсе не существовало.
Ни звука. Ни сопротивления. В смертельной тишине кол просто летел прямо к сердцу Сиу.
Это единственное магическое снаряжение Лидии — «Мистильтейн» (меч Хромунда Грипссона, главного героя исландской саги, носящей его имя).
Ветка омелы, убившая даже бога, обретшего бессмертие благодаря любви всего сущего.
Проклятое короткое копьё, реагирующее на волю Лидии, игнорирующее законы действия и противодействия, материи и нематерии и пронзающее цель насмерть.
Сиу, стоявший не сходя с места, чтобы творить магию, не мог немедленно уклониться.
Но красная ветвь, обладая той же мощью, наверняка могла бы остановить этот снараяд.
Сиу тут же влил оставшуюся ману в ветвь и изо всех сил выбрасил копьё вперёд.
— Кииинь!
В тот миг, когда в воздухе столкнулись тупой наконечник короткого копья и похожий на ивовый лист наконечник красной ветви.
— Ча-ра-ра-ра-рак!
Срабатывает второй вариант, заранее подготовленный Лидией. Невидимые цепи, окружавшие Мистильтейн, опутывают красную ветвь.
Почувствовав этот жуткий холодок, Сиу изо всех сил отбил кол, а затем, проверив состояние красной ветви, подавил стон.
— Вот видишь, я ведь предупреждала тебя — держись подальше.
— …
Красная ветвь сломалась. Если точнее, «умерла».
Грозное магическое снаряжение, созданное из вещества, которого не существовало в этом мире, поглотившее десятки ведьм и десятки тысяч людей и порой ставившее под угрозу даже жизнь своего хозяина, впервые утратило свой красный цвет.
— Фух. Намучилась.
Син Сиу, безусловно, силён, но по-настоящему страшным и непростым противником его делало именно это магическое снаряжение EX-класса.
Похоже, сам Син Сиу тоже умеет управлять полем искажения весьма высокого уровня, но без магического снаряжения ему, пожалуй, было бы трудно раскрыть весь свой потенциал.
Поэтому она силой удерживала его на месте, намереваясь раздробить магическое снаряжение Мистильтейном — оружием, способным «убить всё», вплоть до понятий и идей.
Результат — джекпот.
Останки красной ветви, превратившиеся в рыхлую труху, разметало потоком маны, и они исчезли.
— И что ты теперь будешь делать?
На глазах у торжествующей Лидии Сиу ответил голосом, в котором клокотала кровь:
— Буду драться.
— Какой же ты упрямый… Может, на этом и остановимся? Моё предложение всё ещё в силе. Мы ведь когда-то были близки, разве нет? Ты забыл, кто спас тебя, когда ты был на волосок от смерти?
Лидия никак не могла понять. Что он ещё собирался делать с таким изуродованным телом, да ещё и без собственного магического снаряжения?
Лидии казался странным его взгляд — он по-прежнему ни на йоту не сомневался, что путь к победе ещё открыт. Непонятна была и его ничуть не дрогнувшая решимость.
— Чего ты ждёшь? Тебе не победить.
Пока Лидия тяжело вздыхала, поражаясь его глупости — он словно собственными руками губил себя, — Син Сиу приготовил «следующий ход».
— И что с того?
Почему он не сдавался? Глупый вопрос.
— Для меня это обычное дело.
Он положил руку на лотос, поглотивший бесчисленные жизни.