1.

Третий день измененного «полинезийского секса» подошел к концу, и уже возникали сомнения, можно ли по-прежнему называть это полинезийским сексом.

Обе участника проекта подходили к делу с максимальной самоотдачей, используя даже «сон в тесном телесном контакте» как часть процесса обучения.

— У-у-у...

Денеб вернулась в поместье Джемини, едва держась на ногах и пряча лицо, ставшее красным, словно спелая земляника. Денеб намеренно повысила градус проекта, чтобы сломить упрямство Альбирео, но она упустила из виду один факт.

Она несколько недооценила инстинкт завоевателя Син Сиу и его мастерство в дрессировке.

— Сиу, ну правда...

На самом деле в какой-то степени она была к этому готова.

Денеб видела его «острую сторону» лишь дважды.

Первый раз — когда она подглядывала, как он тайно занимался любовью с графиней Люси Йесод, а второй — когда сама Денеб, превратившись в Люси, оказалась в его объятиях.

В современном мире это можно было бы назвать милыми нежностями пары, ведущей слегка пикантный образ жизни, но кем была Денеб? Она была ортодоксальной ведьмой и графиней, чьи представления о целомудрии и отношениях между мужчиной и женщиной ничем не отличались от взглядов принцесс двухсотлетней давности.

Пусть это и было ради цели, она всё же ожидала, что ей придётся увидеть нечто по-настоящему стыдное...

В глубине души она даже немного этого ждала. Совсем-совсем-совсем чуть-чуть.

Однако действия Сиу с легкостью превзошли все ожидания Денеб.

Благодаря различным тренировкам и опыту он обладал непревзойденным мастерством и желанием покорить, которые невозможно было сравнить с тем, что она видела в последний раз. Он заставлял Денеб краснеть и испытывать стыд самыми невероятными способами.

Из-за того, что лицо всё еще горело от стыда, ей было трудно подробно пересказать все эпизоды, но один из результатов сейчас находился прямо между ног Денеб.

— У-у...

Между бедер. Это были черные кружевные трусики, облегавшие священный треугольник Денеб.

Магические трусики, которые Сиу собственноручно надел на неё, соткав их из сочетания магии ткацкого станка девственицы и закона теней.

Поскольку Сиу обладал поразительно выдающимися магическими способностями для своего уровня опыта, даже трусики, созданные им ради развлечения, были необычайными.

Прежде всего, это касалось дизайна этих невероятно детализированных трусиков, которые, несмотря на то что были созданы из маны, ничем не отличались от настоящих.

Если никто не скажет, то даже трудно будет понять, что это продукт магии.

Но если оставить в стороне дизайн, то что можно сказать о функциональности?

Они были мягче, эластичнее и обеспечивали лучшую вентиляцию, чем любое нижнее белье, которое Денеб когда-либо носила.

Однако самым важным было другое: они полностью блокировали возможность самоудовлетворения.

Денеб не могла снять их по своему желанию, и куда бы она ни прикоснулась рукой — спереди, сзади или к клитору — через ткань не проходило ни малейшего ощущения.

При попытке надавить они тут же отталкивали руку, словно защитная перчатка.

Если бы она применила магию, то могла бы обойти эту систему, но в таком случае трусики просто исчезли бы.

Другими словами, целью магических трусиков было служить поясом целомудрия, не позволяя ей даже тайком ласкать себя.

Денеб три дня только разгоралась, но так и не смогла достичь пика.

Пылающая страсть и вожделение. И то, что в ней расцветала жажда любви Сиу, было естественным следствием.

Ситуация, когда она не могла даже прикоснуться к нижней части тела, была мучительной, но на данном этапе нужно было кое-что проверить.

Приносят ли усилия Денеб достаточно плоды.

— Сестра.

Посмотрев на свое отражение в окне, приведя себя в порядок и изо всех сил стараясь казаться спокойной, Денеб осторожно открыла дверь в рабочий кабинет сестры.

— А, ты пришла? Что случилось?

Ее волосы всё еще торчали во все стороны, словно она была рассерженным ежом. Похоже, сестре не понравилось то, как Денеб заступалась за Сиу.

— Просто... хотела кое о чем поговорить.

— Сначала я закончу с этим.

Холодно ответила Альбирео. Денеб присела на диван и стала ждать, украдкой поглядывая на сестру.

— Денеб, ты в последнее время... не вытворяешь ли чего странного?

Первой затянувшееся молчание после многозначительного вопроса нарушила Альбирео.

Сердце Денеб, конечно же, ушло в пятки. Хотя не было ясно, что именно сестра подразумевает под «странными делами», разве она сама не занималась ими на самом деле?

— О чем ты говоришь?

Однако Денеб ответила с совершенно невозмутимым лицом.

У сестры не должно было быть никаких реальных улик. Ведь каждый раз, когда она перемещалась между поместьем Тиферет и поместьем Джемини, Сиу использовал пространственный переход, не оставляющий следов.

То, что возник такой вопрос, следовало воспринимать скорее как благоприятный знак; это вполне укладывалось в рамки ожидаемого.

— Я заходила к тебе вчера вечером, но тебя не было.

— Я была в саду.

— Вот как?

— А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

Альбирео вела допрос, острый, словно у детектива, а Денеб мастерски притворялась невозмутимой.

— ……

— ……

Альбирео некоторое время пристально смотрела на Денеб, а затем с коротким вздохом смягчила свой колючий взгляд.

— Как поживает Сиу?

— А?

— Я спрашиваю, как там Сиу?

Денеб мысленно ликовала. Неужели это та самая сестра, которая еще день назад при одном упоминании слова «он» кричала: «Да чтоб он провалился!!!»?

Только тогда Денеб взяла себя в руки. Наживка была заглочена.

Теперь ее задача заключалась в том, чтобы любым способом уговорить сестру простить Сиу.

И это целиком и полностью зависело от красноречия Денеб.

— Ну, старается. Пытается как-то справиться в одиночку с тем, в чем ты должна была ему помочь.

— ……

Просто слепо встать на сторону Сиу сейчас было бы ошибкой.

— Хоть он и сам виноват, но мне его даже жаль. Похоже, он действительно глубоко раскаивается.

— Вот как?

Вопросы звучали буднично, словно ей было всё равно, но это явно отличалось от вчерашнего тона.

— Да, он совсем приуныл.

— Так ему и надо. Он же совершил ошибку.

— Ну, это правда.

Несмотря на резкую реакцию, сам факт того, что она проявляет интерес к личности Син Сиу, был выдающимся достижением. Денеб осторожно, словно поглаживая ежа, продолжила разговор.

— Как насчет того, чтобы встретиться и поговорить с ним хотя бы раз?

— Что?

— Ты ведь можешь дать ему хотя бы шанс извиниться. К тому же, он спаситель нашего рода.

— ……

Ее лицо исказилось от гнева. Однако грубых слов не последовало. Альбирео крепко зажмурилась и покачала головой.

— Я буду решать это сама.

— Ты права, сестра.

Поняв, что настаивать дальше — плохая идея, Денеб приняла решение сестры.

— Если передумаешь, скажи мне. Я могу сама договориться о встрече.

Когда Денеб ушла, Альбирео осталась одна.

— Фу-у-у-у-у...

Тяжело вздохнув, она прижала руку к груди.

Странно. Что-то здесь не так.

В тот день, когда она испытала невыносимый стыд из-за Син Сиу, ярость Альбирео была подлинной — и по своей чистоте, и по накалу.

В жизни она никогда не чувствовала такого стыда, такого абсурда или такого самобичевания. Гнев из-за его зверств полностью перерос во враждебность к Сиу, и сама Альбирео чувствовала, что эта обида продлится как минимум лет десять.

Это значило, что при одном воспоминании о его наглой роже у неё закипала ярость.

— Но почему...?

Теперь он не вызывает такой ненависти. Нет. Он всё еще ненавистен. Но направление этой ненависти изменилось.

Та ненависть, которой должно было хватить, чтобы пережевать его до костей, теперь превратилась в нечто вроде обиды на озорного любовника.

К тому же...

— ……

Образ той дебютантки в постели, который она собиралась навечно запечатать в памяти, невольно всплывает в голове. И когда он появляется, странное чувство начинает щекотать всё тело.

В тех местах, где он её ласкал, разливается жар.

Казалось, сердце снова забилось так же сильно, как в тот раз, когда она увидела Син Сиу, ставшего таким обворожительным благодаря Проекту Харизма.

— Тук-тук!

— А-а-а! Как же бесит!

Альбирео, терзаемая непонятными чувствами и чувством стыда за саму себя, уронила голову на стол.

2.

Снова наступила ночь. Долгожданный четвертый день проекта.

Денеб с воодушевлением доложила Сиу о благих вестях.

Как только они остались в комнате наедине, Денеб крепко сжала кулаки.

— Сиу! Мы победили!

— Правда? Это действительно так?

— Агрессия сестры снизилась. Это значит, что произошли значимые психологические изменения. Сегодня последний день, так что если всё закончим хорошо, у нас всё получится.

Любовь действительно делает людей мягче.

Если они успешно переживут сегодняшнюю ночь, то вполне реально будет создать условия для их примирения.

Конечно, ей придется скрыть тот факт, что всё это было лишь хитроумным планом.

— Ну что... хм, начнем, Сиу?

Тень пала на Денеб, которая только что сияла от радости, а затем смущенно улыбнулась.

От её зятя, который еще мгновение назад казался немного растерянным, не осталось и следа. Вместо него появился Син Сиу — хладнокровный инструктор по харизме.

— Но почему вы всё еще в одежде?

— А?

— Мне что, придется самому снимать с вас каждую вещь?

В этот миг Денеб почувствовала, как внутри неё щелкнул переключатель.

Тот самый «переключатель самки», который заставлял Денеб Джемини — кроткую, мудрую, интеллектуальную и прекрасную мать двоих детей и высокородную аристократку Геенны — подчиняться воле обычного мужчины.

Как только переключатель сработал, она почувствовала, как внутри всё намокает.

Она еще не получила даже поцелуя, лишь колкости, но чистейшее вожделение, копившееся три дня, вспыхнуло в ней, словно спирт, сжигая Денеб изнутри.

Денеб замялась, опустив влажный, затуманенный взгляд.

— Простите... меня...

— Сначала я проведу осмотр.

— ...Да.

Денеб сжала подол своей юбки до колен.Как бы сильно её ни поглощало вожделение, эти действия всё равно вызывали стыд.

— Вот, здесь.

Денеб широко расправила юбку, демонстрируя пояс целомудрия, который ей надел Сиу. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и стал внимательно разглядывать её пах, словно смакуя увиденное.

— Ты касалась его двадцать пять раз.

— Что?

Денеб была потрясена до глубины души.

Магические трусики и впрямь обладали технологиями, превосходящими их назначение, но неужели они могли отслеживать даже количество прикосновений? Если так, то это означало, что каждый миг, когда Денеб пыталась пошевелить рукой, был зафиксирован.

Однако, едва она увидела его ехидную ухмылку, как поняла: это был наводящий вопрос.

— А...

— Похоже, ты и правда очень часто их трогала. Хотя мы ведь договаривались, что ты не будешь этого делать.

И действительно. Если бы она ни разу к ним не прикасалась, ей следовало бы тут же это опровергнуть.

Но Денеб не смогла этого сделать, и тем самым косвенно признала нарушение условий договора.

— Лязг!

— Ну и ну, какая же ты похотливая свинья.

Перед Денеб, которая не могла выдавить из себя даже жалкого оправдания, Сиу расстегнул ремень. Если крепко зажать пряжку ремня, можно сделать подобие хлыста: он не будет слишком болезненным, но при этом будет издавать звонкие шлепки.

— Ты ведь должна быть наказана, верно?

— У-у... Сиу, я не собиралась заниматься самоудовлетворением, я просто...

В начале всё всегда дается с трудом. Даже Сиу, который поначалу чувствовал себя неловко, теперь превратился в настоящего «бомбардировщика тещ».

— Свинья, ты чего замерла? Живо раздевайся.