1.
— Фух~ Остро, остро~ Сладко, солёно и остро….
Дороти, обмахиваясь ладонью, уплетала ттокпокки (мягкие цилиндрические колбаски из рисовой муки, тушеные в остром густом соусе). Разве не с незапамятных времён повелось, что от школьниц пахнет не духами, а ттокпокки, жареными закусками и сундэ (корейская кровяная колбаса, а все вместе - типичная корейская уличная еда)?
Глядя, как она сидит в школьной форме, которую неизвестно где раздобыла и в которую тщательно нарядилась, поневоле чувствуешь себя так, будто вышел на невинное свидание с переведенной школьницей-иностранкой.
— Вкусно! Прямо пробирает!
— Мне тоже по душе темпура из батата.
Рядом Линне тоже аккуратно брала палочками кусочки темпуры, макая их в соевый соус.
После довольно серьёзного разговора в кафе мы перебрались в другое место. Короче говоря, ни Линне, ни Дороти ничего не знали о Лас Вуэрфанасе.
Если уж даже Дороти, которая знала множество людей и вела собственный бизнес, ничего не слышала о них, значит, в Лас Вуэрфанас действительно держали всё в строжайшей тайне.
— Но если это правда, то это серьёзная боевая мощь. Ведь получается, что способных ведьм внедрили в качестве шпионок не только в Хексеннахт, но и в само общество преступниц-изгоев.
— Это верно.
Ну, в общем, вышло вот так.
Правда, было небольшое происшествие: когда Сиу сказал, что стал крёстным отцом около сорока дочерей, Линне слегка опешила, но дело с Лас Вуэрфанас так и заглохло.
Всё равно через несколько дней должен был состояться «Круглый стол», а если какой-нибудь вопрос всё-таки не давал покоя, Найири можно было вызвать к Круглому столу и расспросить.
Сейчас самое время отпраздновать возвращение Дороти.
— А сейчас будет важное объявление.
И теперь пришло время кое-что сообщить им обеим.
— Скоро я собираюсь сопроводить вас обеих в Геенну.
До сих пор он сдерживался, чтобы зря не обнадёживать их. Ведь это был слишком сложный проект, чтобы осуществить его, опираясь лишь на статус барона Син Сиу — главы академии Хесед.
Но нынешний Син Сиу был уже совсем другим. Он заметно вырос — настолько, что возможность провести в город двух бывших преступниц-изгоев уже казалась вполне осуществимой.
— Неужели это возможно?
— Муж мой, не стоит так напрягаться.
Но Дороти, хорошо знавшая, как устроена Геенна, и Линне всё же забеспокоились.
— Дорогой, я понимаю, что ты волнуешься, но, как сказала Линне, не стоит так напрягаться. Подобное не каждый день случается, да и преступницы-изгои, похоже, всё поняли: если кто-нибудь тронет возлюбленных Син Сиу, ему несдобровать.
Это верно.
Мотив Син Сиу был очевиден каждому — чистая месть. Ради возмездия за своих возлюбленных он разгромил группу «Рехар», сокрушил Врата Хексеннахта, убил Херью и даже Лидию.
Именно этого он и добивался.
Сиу есть что защищать. Он наверняка всем остальным ясно дал понять, что бывает с теми, кто трогает «его женщин».
Ни одна преступница-изгой не решится сделать Сиу врагом, если не готова к смертельной схватке.
— Но… Не думаю, что в Геенне такая логика сработает.
Разумеется.
В Геенне действуют строгие законы. Если бы сильнейшие просто плевали на них и делали что хотели, нынешней Геенны уже не было бы.
Но верно и обратное: стоит человеку занять должность, установленную этими строгими законами, — и его слова обретают вес.
— Всё хорошо. Меня повысили.
— …?
— Я граф Син Сиу.
— Как это повысили…?
Титулы в Геенне получают те, кто внёс вклад в развитие Геенны.
Основание академии Хесед, достаточная личная сила и выдающийся подвиг: когда Геенна подверглась атаке, он, не сумев сдержать праведный гнев, ворвался на вражескую базу, устроил там погром и вернулся.
На фоне всё более обострявшегося противостояния двух городов подвиги Сиу стали отличным материалом для политической пропаганды и одновременно доказательством его права на титул.
— Насколько я слышал от госпожи Альбирео, теперь вакантное место герцогини Кеттер займёт графиня Калиостро, ректор Изумрудной скрижали, а оставшийся титул графа будет пожалован мне. Правда, официально титул мне ещё не пожаловали.
Поэтому регалии Сиу стали просто ослепительными.
— В любом случае, думаю, я вполне смогу провести вас обеих.
На самом деле, сомнения вроде «А это точно получится?» всё ещё оставались.
Пусть в Геенне, где чтят честь и доверие, титул графа ценится дороже тысячи золотых монет, в истории ещё не было случая, чтобы преступнице-изгою даровали гражданство.
Но он был готов смириться с некоторой потерей доверия и идти до конца, несмотря на косые взгляды в духе: «Граф, который ради своих возлюбленных-преступниц-изгоев ни во что не ставит законы Геенны».
Ведь он больше никогда не допустит, чтобы случилось нечто подобное.
2.
Как всегда, маршрут свидания с Дороти и Линне ничем особенным не отличался.
Они заглянули в кафе, потом поели ттокпокки, жареные закуски и сундэ в потрёпанной старой закусочной в переулке, которая, казалось, работала уже лет тридцать, а затем немного прогулялись.
Если и было что-то особенное, так это разве что поход в фотобудку со стикерами.
Такканджон (кусочки жареной курицы в сладко-остром соусе), большие пышные бисквиты, автоматы с игрушками и прочее…
Корейская мода такова: что-то стремительно входит в моду, а потом, будто ничего и не было, на его месте появляется табличка «Сдаётся». Но эта фотобудка со стикерами, похоже, держится уже довольно долго и часто попадается на глаза.
— Разве ученицы средней школы могут обойтись без фотобудки со стикерами?
Поддавшись на настойчивые уговоры Дороти, он в конце концов взял обеих под руки, и они втроём сделали снимок в автомате, который накладывал броские фильтры.
После этого они вернулись домой, по пути закупив в ближайшем супермаркете целую гору нехитрых закусок и выпивки — чтобы наслаждаться ими за просмотром фильма.
Возвращались они в расположенную неподалёку квартиру, которую он приготовил для сюрприза Дороти.
— Ну почему-у~ Я тоже хочу с тобой помыться-ы-ы!
— Нельзя.
— Бах!
Оттащив от двери ванной Дороти, которая вцепилась в неё и закатила истерику, он помылся, а потом как ни в чём не бывало уселся перед телевизором на диван, почти лёжа.
— Я буду слева — так я смогу поближе слушать, как бьётся сердце папы~
— Дороти, хватит уже приставать.
— Сестра Линне~ Выпейте поскорее и вырубитесь~ Тогда мы с папой сможем поговорить вдвоём на кровати, понимаете?
— Сегодня пить не буду.
Сначала он успокоил обеих девушек, которые рычали друг на друга. Затем выбрал из множества фильмов на стриминговых платформах достойный просмотра — и они принялись смотреть.
Самые обычные, ничем не примечательные будни — настолько обычные, что на глаза наворачивались слёзы. Та самая повседневная жизнь, чью ценность понимаешь лишь после утраты, теперь снова была здесь.
Ради чего была вся эта борьба. Ради чего жить дальше.
Цель ясно вырисовалась.
Когда на экране пошли финальные титры, растроганный Сиу зажмурился, почувствовав, как защипало в носу.
— А-а~ Как весело было~
— Верно.
Дороти и Линне уже начали незримую битву настроев. Помимо прежнего делового партнёрства и прочих связей, они успели вместе пройти через многое в сеульском филиале Ведьминой Точки.
Иными словами, они были настолько близки, что могли читать даже самые потаённые намерения друг друга как по ладони.
— Сегодня было весело, Линне~ Ну а теперь тебе пора уйти, правда? Это ведь дом папы и мой.
— Твоя магия и твой муж ещё не полностью восстановились. Тебе нужна охрана.
В этот момент Дороти уже нацелилась на такие сладкие любовные нежности с Сиу, что от них зубы могли бы сгнить. То есть на нежности с чуть ли не опасной степенью интимности.
В тот момент молчаливая Линне — подруга, над которой удобно подшучивать, но на которую втайне можно было положиться, — была помехой, которую следовало устранить.
«Как ни крути, при нынешнем состоянии госпожи Дороти это всё-таки как-то…»
Конечно, Сиу уже отказался вступать с Дороти в отношения.
На самом деле, с точки зрения Дороти, было довольно странно откладывать секс после воссоединения с возлюбленной, которая даже умерла и вернулась к жизни, лишь потому, что внутренне она осталась прежней, а тело немного омолодилось….
Но это не значит, что позицию Сиу нельзя понять.
При том что он создал роскошный гарем, какого не удавалось создать ни одному императору в истории, он всё же довольно хорошо соблюдал границы.
Иными словами, он не скатывался до фраз вроде: «А-а, от женщин устаёшь. Хочу кого-нибудь помоложе» — или: «Женщины уже наскучили. Интересно, как насчёт мужчин? Хе-хе».
Иными словами, речь шла о «дневном» Сиу. Но «ночной» Сиу — совсем другое дело.
Испокон веков солнце проливает свет на ослепительную истину, а луна — на смутные тайны, помогая им проявиться. Ночь — волшебное время, когда с человека спадает оболочка цивилизованности и наружу выходит его неприкрытая, первобытная сущность.
«Папа, Дороти одной страшно спать…»
Для начала — вот так подобраться к кровати. Уж такой добрый Сиу, заметив очевидную игру Дороти, наверняка не сможет её прогнать.
«Можно хотя бы поцелуй? Ну совсем чуть-чуть~ Только поцелуй…»
Если лежать в одной постели под одним одеялом, физическая близость постепенно возникает сама собой. Останется лишь подгадать момент и перейти к жарким поцелуям. Уж от поцелуев Сиу точно не откажется.
«Папино… выросло…»
Во время поцелуя она ощутила, как что-то упёрлось ей в низ живота, смущённо сжалась и взглянула на Сиу — в её глазах смешались страх и ожидание.
«Раз уж всё так вышло из-за Дороти, тогда можно и ртом…»
Дальше без подробностей.
У Дороти был припасён план «Операция „Я вставлю только кончик“», призванный соблазнить невинного папу и заставить его наброситься на неё…
— Сегодня госпожа Линне тоже останется здесь на ночь.
— Почему?! Это же наш дом!
— Как сказала госпожа Линне, тут ещё вопрос безопасности, да и разрешение у учительницы Суа я заранее получил.
— А я? Мне так и коротать ночи в одиночестве? Мы ведь с таким трудом снова встретились… Разве нам нельзя заняться жа-а-ркой любовью или чем-нибудь таким?
Тут Линне, с самого утра терпевшая провокации Дороти, с достоинством выступила вперёд.
— Дороти, вообще-то само собой разумеется, что дочерям нельзя спать с отцами.
— Тебе самой не стоит такое говорить, разве нет?!
После этого Дороти ещё несколько раз закатывала истерики, но на Сиу это не действовало. Всё, что в обычных обстоятельствах могло бы как-нибудь пройти под влиянием общего настроения, Линне жёстко пресекала на корню, так что делу никак не удавалось продвинуться.
Так прошли ещё три дня мирной, но полной перипетий повседневной жизни.
Физический возраст Дороти достиг девятнадцати лет. Это был возраст, с которого секс разрешён законом.