1.
Первый снег в Геенне выпадает рано.
Стоит ему подумать: «Пора бы уже затопить камин», — как оказывается, что за ночь крупный снег укрыл город белым покрывалом, превратив его в великолепное зрелище.
Здесь даже короткая прогулка по улице радовала глаз: заснеженные зимние улицы так и дышали атмосферой. Это был город ведьм — Геенна.
За окном, по стеклу которого из-за перепада температур струился конденсат, словно слёзы, виднелся учебный корпус академии Хесед, окутанный зимой. Легко кружившийся снег заметал чьи-то следы.
«…Хм.»
Сиу любил снег ещё когда был рабом.
Снег, толстым слоем лежавший на крыше, служил теплоизоляцией, и в доме становилось чуть теплее. К тому же, в отличие от городского, это был чистый, нетронутый снег. Иногда они поливали его сиропом, который раздобывал Такашо, и готовили снежный десерт.
В те времена, когда особо нечем было полакомиться, это было единственным доступным ему удовольствием.
Даже теперь, когда он ел щербет из свежих фруктов в уютном кабинете главы академии, согретом теплом камина, он порой вспоминал те времена. Н-не, не то чтобы он скучал за ними.
Сиу поспешно отогнал прошлое, которое память пыталась приукрасить, и вновь принялся мыслить как серьёзный глава академии.
— Хмм, не хотел бы я снова через такое проходить.
— Плохие воспоминания?
— Да, есть такое. Вам, сестрица Барвинок, с рождения державшей во рту золотую ложку, этого не понять.
— Воспоминания о бедной жизни? Дай угадаю. Ты не попал на вечеринку в Праздник урожая?
— Вы, наверное, ни за что не угадаете?
— Что же это за воспоминание такое? Расскажи мне.
Барвинок, развалившись на диване перед камином и бесцеремонно водрузив на него ноги, недовольно пробормотала.
Барвинок прохлаждалась в кабинете главы академии Хесед, потому что наконец взялась за совместное исследование Мистильтейна, которое до сих пор откладывала.
С началом исследования её было не выгнать домой: сколько ни говори, она не уходила и намертво прилипла к кабинету главы академии.
Исследователи уже перешёптывались из-за неожиданной соседки, но Барвинок, похоже, наслаждалась тем, как Сиу не знает, куда деться, и постепенно надевала всё более лёгкие наряды.
Сегодня на ней было блестящее сатиновое платье для вечеринки — наряд из материала, который мало кому под силу носить. К слову, если соединить слова «Барвинок» и «платье для вечеринки», количество ткани, скрывающей тело, обычно сокращается вдвое.
Ну, впрочем, ничего страшного. Кабинетом главы академии это место называлось лишь формально: на деле это была вилла внутри особняка, с тремя спальнями, книгохранилищем и ванной.
То есть это всё-таки нельзя было назвать совместным проживанием.
— Что? Ты делал десерт из снега?
— Да.
— Ты опять врёшь? Просто меня дразнишь?
— Вы издеваетесь над тем, что я умел довольствоваться жизнью в бедности? Вот поэтому с теми, кто родился с золотой ложкой во рту, и разговаривать невозможно.
Узнав правду, Барвинок широко распахнула тёмно-синие глаза и продемонстрировала совершенно не свойственную ей бурную реакцию. Вскоре её взгляд стал напоминать взгляд бодхисаттвы, взирающего на несчастное животное.
— Вот почему ты ешь щербет с таким наслаждением… Я и не знала, что за этим стоит такая история… Съешь и мой.
Барвинок некоторое время молча смотрела на наполовину съеденный щербет, а потом охотно отдала его.
Похоже, она считает, что его теперешняя привычка часто есть щербет — вызванная болезненным воспоминанием о прошлом: о том, как вместо десерта он ел снег ложками…
Да нет, скорее это одно из немногих хороших воспоминаний.
Если рассказать Барвинок о «ярких подробностях рабской жизни Син Сиу в Геенне», она, наверное, сильно удивится.
— Иди сюда — старшая сестра тебя утешит. Хочешь потрогать грудь?
— Не стоит.
— Вот ещё, цену себе набиваешь. Значит, теперь тебе меня мало?
— Конечно. Разве графу, который всего добился сам, пристало водиться с баронессой?
— Ишь ты, сопляк, который рыдал при виде гомункула, совсем взрослым стал.
Услышав его дерзкую выходку, Барвинок залилась смехом.
С момента промежуточного отчёта по проекту прошёл месяц. Прежде чем сценки с сестрицей Барвинок стали частью повседневной жизни, произошло ещё много всего.
Для начала полностью восстановили Врата Пограничного города.
Все ядра, испещрённые дырами, словно мышиными норами, закрыли, а изнаночный барьер укрепили настолько, что проникнуть в Геенну без гражданства стало практически невозможно.
Магическую воду, использованную в ходе работ, и разноцветные драгоценные металлы, составлявшие основу магических кругов, полностью поставила сеть дистрибуции академии Хесед. Речь шла о нескольких тоннах чистого золота и десятках тонн чистого серебра.
Одних только этих обломков хватило, чтобы разом погасить долг перед Рю вместе с процентами, и ещё осталось. Это всё равно что успешно завершить масштабные строительные работы.
— Гача? Билеты на розыгрыш? Как там бизнес?
— Отлично — деньги буквально льются рекой.
Права на охоту, хотя в них и присутствовал элемент случайности, тоже разлетались как горячие пирожки. Всего за три дня после открытия предзаказов раскупили тысячу наборов, которые ещё даже не успели изготовить.
Поскольку дело не ограничивалось одной продажей, позаботились и обо всех последующих процедурах.
Для начала при помощи наставницы и учительницы Суа заключили деловые контракты с филиалами Ведьминой Точки по всему миру.
Это был контракт, согласно которому Ведьмина Точка становилась безопасной базой для ведьм Геенны, отправлявшихся на охоту в разные уголки мира.
Для Ведьминой Точки это означало пополнение скудных финансов, а Сиу получал сразу две выгоды: стабилизировал бизнес и, косвенно финансируя Ведьмину Точку, способствовал стабильности современного мира.
А уж влияние на Ведьмину Точку, само собой разумеется, шло в комплекте.
Поскольку дом Джемини, славившийся производством артефактов, приходился ему роднёй со стороны жены, совместное производство удалось наладить без труда.
— Состояние десяти прав на охоту, изготовленных в качестве пробной партии, тоже отличное, так что, похоже, уже этой весной мы начнём понемногу производство.
— Братишка, неужели станешь богаче сестры?
— Думаю, вряд ли.
Но даже так ему вряд ли удастся стать богаче Барвинок, к которой всевозможная удача сама так и стекается, стоит ей лишь дышать. Как тут тягаться в деньгах со старшей сестрой, которая, купив на улице лотерейный билет, почти наверняка выигрывает как минимум третий приз?
— Мне вдруг стало любопытно: насколько велико состояние госпожи Барвинок?
— Ну… Даже не знаю.
— Да ладно вам… Может, хоть чуть-чуть намекнёте?
Перебирая на пальцах: «акции, счета, оформленные на чужие имена, компании-ширмы, трасты, средства ООО» и тому подобное, Барвинок невозмутимо сказала.
— Если всё это продать и сложить, выйдет сумма примерно с ВВП небольшого города-государства.
— …И сколько это примерно?
— Да не так уж много. По сравнению с фондами нефтяных монархий — сущие гроши.
Он вспомнил тот разговор, в котором предложил совместно исследовать Мистильтейн, чтобы отблагодарить щедрую старшую сестру Барвинок.
Кажется, тогда она точно сказала: «Я отдам тебе все деньги со своего счёта»…
Людям так думать не пристало, но я всё же думаю, что стоило взять те деньги.
— Что с тобой?
— У меня вдруг заболел живот…
— У тебя дружок затвердел? Понимаю. Когда рядом каждый день такая красавица, как я, а прикоснуться к ней нельзя…
Сиу был настолько ошарашен сальной шуткой в стиле Барвинок, что не мог ничего ответить.
— Кстати, а когда следующая встреча?
— Древо Сефирот? Послезавтра. Вы снова придёте? А то в прошлый раз и слова не сказали.
— Разве не интересно посмотреть?
Среди баронесс Геенны были и такие ведьмы, которые ничего не делали, — например, Амелия.
А начиная с графинь это уже была должность управляющей Геенной.
Сиу, настоящий граф и глава академии Хесед, с полным правом участвовал в общем собрании Геенны — «Древе Сефирот».
Обычно «Древо Сефирот» отбывало время в мэрии, обсуждая лишь важные пункты повестки, но после создания Хексеннахта превратилось в полноценное регулярное собрание, где на каждой встрече рассматривались важные вопросы.
Главной темой стал поиск мер на случай, если Хексеннахт восстановит рухнувшие Врата и выйдет наружу.
Поступок Сиу и Шарон — запечатывание Врат — расценили не как личную месть, а как «военный ответ Геенны на превентивную атаку Хексеннахта», поэтому к ответственности их не привлекли. Однако, вдоволь растряся осиное гнездо, они потом запихнули его в ящик — стоило подготовиться к тому, что будет дальше.
До начала встречи его всё же кое-что тревожило.
Знакомая Сиу Геенна была сборищем ведьм, умевших лишь управляться с кабинетной работой, считавших практические дела, не связанные с магией, страшной обузой и смотревших на преступниц-изгоев свысока. Поэтому чувством опасности они почти не обладали.
— Если честно, я немного удивился.
— Чему?
— Я не думал, что всё будет подготовлено настолько хорошо.
— Если хочешь мира, готовься к войне. Известная поговорка, не так ли?
Но всё оказалось иначе.
У Геенны был безупречно отлаженный протокол ведения войны и ответных ударов.
Оказывается, в далёком прошлом этот город вёл масштабную войну с Клипотом, просто за долгие годы мира об этом практически забыли.
Но для нескольких ведьм-старейшин, всё ещё остававшихся в городе, та Великая война была вовсе не «смутной историей из далёкого прошлого». Это было прошлое, которое они ощущали кожей и пережили как боль.
Главные здания города получали от Врат выделенную им долю маны и служили сооружениями, из которых складывался барьер великой магии. Ведьмы были распределены по закреплённым за ними местам, и каждая выполняла свою роль.
Особенно Общество истинных имён, подчинявшееся герцогине Эрелим, завершило реорганизацию своих сил ещё с момента зарождения Хексеннахта. Готовясь к оккупационной войне, которая могла разразиться в современном мире, оно наладило сотрудничество с Ведьминой Точкой и было готово в случае необходимости перейти в общее наступление.
— У меня сложилось впечатление, что ведьмы дорожат своими жизнями.
— Ты бы тоже себя поберёг, — попеняла ему Барвинок.
— Ты ведь знаешь: есть вещи важнее жизни.
— Честь и гордость?
— Вот теперь ты говоришь как настоящая ведьма.
Впрочем, хватит с нас этой болтовни — пора было снова приниматься за исследование.
— Сестрица, пора вставать.
— Не хочу, не хочу. Я люблю камин.
Барвинок, словно сросшись с диваном, долго не желала с него слезать. Наконец она прокашлялась и как бы невзначай сказала:
— Я в последнее время только и делала, что исследовала, вот плечи и затекли. Хорошо бы кто-нибудь меня помассировал. Тогда я бы снова с бодростью взялась за исследование.
Нетрудно было понять: после целого месяца затишья это был первый брошенный ею заигрывающий намёк. Обычно она не из тех, кто мнётся и говорит вокруг да около.
— Ну-ну, и что это вы опять такое вытворяете?
— Это всё из-за тебя!
Барвинок вспыхнула и пробурчала.
— Из-за тебя я уже совсем не могу довольствоваться тем, чтобы делать это самой… Если тебе неловко, будто ты мне изменяешь, тогда хотя бы помоги мне рукой, как в прошлый раз.
— Нет, нельзя.
— Тогда я брошу должность декана факультета.
— …….
— Я ещё верну себе все вложенные деньги.
— …….
Барвинок откровенно капризничала. Зрелище довольно редкое.
На самом деле, пока существует Мистильтейн, ей незачем бросать должность декана, да и финансы академии Хесед настолько крепки, что не пошатнутся, даже если забрать все вложенные деньги.
Но это не меняло того, что он задолжал ей огромную сумму.
— Уф, ну и дура же я. Этот незрелый, ничего не смыслящий сопляк попросит — я ему и магическое снаряжение отдам. Жизнь спасу. Машину куплю. Бесплатно погадаю. Ещё и бизнесу его друга помогу…
Барвинок продолжала рядом ныть и жаловаться, но всё, о чём она говорила, было чистой правдой.
Если бы жизнь Сиу была романом, стоило бы убрать из неё Барвинок — и он сразу стал бы короче.
Раб Син Сиу, привезённый в город ведьм, через пять лет стал ведьмой-мужчиной, а затем был убит Ведьмой Желания Бианкой. Конец. Или же, не почувствовав приближения кризиса, был убит Алым рыцарем. Конец.
Так всё могло закончиться ещё быстрее — поспешным, кое-как состряпанным финалом.
— Но, сестрица…
— Ты ведь даже позволил мне прикасаться к таким непотребным местам, к которым обычно ни за что бы не подпустил бы… да?
— Почему вы так хорошо ко мне относитесь?
Сиу понимал, что Барвинок считает его милым и симпатичным, но никак не мог понять, почему.
Неужели она так ко мне относится только потому, что мы однажды переспали?
— Сделаешь? Если сделаешь, я всё расскажу. Честно-честно.
— Ну, помочь вам с самоудовлетворением — не такая уж большая проблема…
— Ты это сейчас записывал?
— …Только, пожалуйста, никуда об этом не сообщайте.
Они тайно договорились.