Прежде чем войти в спальню Денеб, которая после предложения руки и сердца теперь напоминала роскошный люкс, Денеб взяла за запястье ждавшего снаружи Сиу и объяснила ему все обстоятельства.

— Я и так это планировала. Сестре тоже нужно получить образец Сиу.

Он так и знал, что здесь что-то не так. Старшая тёща ведь ни с того ни с сего не стала бы пытаться поцеловать его, прижавшись губами, верно?

То, что Альбирео поддалась моменту и пыталась перевести всё в романтическое русло, было лишь заблуждением Сиу. Похоже, гипноз, наложенный графиней Адонай, и вправду был пугающим. Ведь даже если он был очарован запахом её тела, Сиу старался сохранять рассудок, но всё же впал в самообман и допустил такую ошибку.

Затем Денеб добавила:

— У меня есть к тебе просьба, Сиу.

— Пусть это и эксперимент, но первый опыт для женщины — вещь очень важная, не так ли?

— Поэтому, пожалуйста, будь нежным и ласковым.

Она выразилась иносказательно, но смысл был ясен: это не должен быть какой-то «пчелиный секс», а скорее романтическое действо, словно двое влюбленных делят близость.

На самом деле, в этот момент следовало бы возникнуть следующее сомнение. Младшая тёща вполне могла так подумать. Но почему тогда старшая тёща с этим согласилась?

Сиу и так уже завел кучу любовниц, помимо близнецов, да еще и набросился на Денеб. Неужели посреди всего этого старшая тёща просто одобрила любовные утехи с зятем только потому, что «первый опыт — это святое»? В словах Денеб было что-то, что не сходилось с реальностью.

— Ну хорошо, — пробормотал он.

Но порой мужчины мыслят лишь своим членом. И хотя его сексуальное желание на мгновение утихло, словно на него вылили ведро холодной воды, сейчас голод Сиу был слишком сильным, чтобы он мог просто раздумывать над уже готовым блюдом.

— Что вы сказали?

— Ничего.

Альбирео аккуратно положила шоколад в рот, смывая послевкусие вина. Хотя она уже была в некотором опьянении, ей не хватало сил сохранять трезвость рассудка, поэтому она восполняла запасы вина в организме.

Дебют в постели, достигнутый через столько трудностей. В этот момент Альбирео почувствовала беспокойство. Это была довольно простая, но фундаментальная проблема.

— ...И как же это делается, этот секс?

— Ну... это просто происходит.

— Поподробнее.

Если бы это было в разгар безумного порыва, когда она поддалась моменту, то ладно, но сейчас перед ней было всё готово к трапезе. Альбирео, напротив, почувствовала замешательство. Она совершенно не представляла, как именно должны развиваться дальнейшие действия.

— Может, просто целоваться, а дальше довериться инстинктам? — предложил Сиу.

— Именно это меня и беспокоит, — ответила она.

— Что?

Альбирео ответила с предельно серьезным видом, а Сиу лишь недоуменно наклонил голову, совершенно не понимая, что она имеет в виду.

— Сиу. Первоочередная цель этой сексуальной связи — сбор экспериментального образца, а вторая — мое понимание мужской и женской близости.

— Первый пункт я понял... но, честно говоря, второй мне не совсем понятен.

— Послушай. Если Одиль и Одетт столкнутся с непрямым наследованием, а я, их мать, вместо того чтобы подать пример, буду вести себя неподобающе на глазах у своих любимиц, это же станет проблемой. К тому же я не смогу дать им совет по поводу отношений между мужчиной и женщиной. Ты ведь не замышляешь чего-то непристойного, верно?

— О, какой глубокий смысл...

Сиу был восхищен. Пока он сам был поглощён вожделением, старшая тёща уже продумывала всё до мельчайших деталей.

— Разумеется. Я примерно догадываюсь, что сказала Денеб... но в любом случае, причина вовсе не в том, что я живу в розовых мечтах.

— Я раскаиваюсь.

— В любом случае, Сиу, нельзя просто слепо поддаваться инстинктам. Если мы будем отдавать всё на откуп первобытным порывам только потому, что это продиктовано инстинктом, то зачем тогда нужен столовый этикет? Можно же просто хватать еду руками. Но мы поступаем иначе. Даже в таком инстинктивном акте, как «приём пищи», ведьмы и аристократы соблюдают правила.

— Вот именно, — сказала Альбирео, выставив указательный палец прямо перед носом Сиу.

К слову, этот жест был привычен для Денеб, когда та говорила о чем-то серьезном; Сиу подумал, что сестры-близнецы действительно похожи друг на друга даже в таких мелочах.

— То есть всё должно быть официально. Ты должен провести мне урок, Сиу, чтобы я могла в полной мере понять суть этого процесса. Если раньше учителем танцев для меня была я, то теперь учителем будешь ты.

— Значит, это у нас занятие по сексуальной грамотности, — резюмировал он.

— Именно так, — подтвердила она.

Как можно было заметить, Альбирео тоже была не в самом адекватном состоянии. Однако Сиу был настолько не в себе, что не мог на это указать, а Альбирео пребывала в таком смятении, что была неспособна к самоанализу.

— Всё-таки начинать нужно с поцелуя.

— Мы это уже сделали. Я вполне поняла. Что дальше?

— ...Мне трудно объяснить это словами.

— Сиу, не нужно смущаться. Посмотри на меня. Я выгляжу застенчивой?

— Нет.

Альбирео слегка приподняла руки и пожала плечами, излучая, как она и сказала, обыденное благородство. То самое благородство, которое ей нестерпимо хотелось мгновенно разрушить.

— Вот именно, это всё так же, как урок вальса. Тогда мы ведь не стеснялись того, что держим друг друга за руки.

— Хорошо. Пожалуй, мне лучше будет объяснять всё по порядку, шаг за шагом.

— Но предупреждаю: цель не в том, чтобы удовлетворить твои или мои желания. Если попытаешься добавить сюда какие-нибудь странные пристрастия, я тебя по голени отпинаю. Понял?

— Какие ещё странные пристрастия? Я не такой человек.

— Я имею в виду, даже не вздумай заглядываться на задний проход. Уяснил?

Похоже, проверка Денеб произвела на её сестру Альбирео сильное впечатление.

— То есть нельзя только сзади?

— Эй!

Альбирео излучала леденящую ауру, реагируя на беспардонные помыслы Сиу, у которого окончательно сорвало тормоза.

— Это была просто легкая шутка, чтобы снять напряжение.

— Я не напряжена. Мы начнем прямо в одежде?

— Зависит от обстоятельств... А как вам удобнее?

— Мы всё равно снимем одежду позже, так что давайте сейчас. Сиу, ты тоже раздевайся. Повернись спиной.

Он подумал, есть ли смысл поворачиваться спиной, если всё равно придётся всё видеть, но взаимное уважение — важная добродетель в сексуальной связи. Он молча последовал её указаниям. Пока он раздевался, за спиной послышался тихий шорох ткани.

Звук легкой ткани, мягко опустившейся на ковер, лишь сильнее разжигал его вожделение.

— Хорошо, я готова. Повернись спиной.

— Да, я тоже закончил.

— Раз, два, три.

В странном и торжественном настроении Альбирео они оба одновременно развернулись, словно в сцене дуэли из вестерна. В тот же миг Сиу показалось, будто его зрение обострилось.

— ……

И это не было самообманом: в полумраке комнаты, освещенной лишь парой свечей и лунным светом, белоснежное обнаженное тело Альбирео сияло подобно произведению искусства, отражая каждый крошечный луч.

Слегка скрещенные ноги и руки, мягко обнимающие грудь. Её таз обладал идеальным балансом — подтянутый, но с приятной мягкостью, а пышные бедра, казалось, позволили бы ей легко выносить даже близнецов. Изгиб талии, напоминающий плавные линии фарфора, великолепные формы, которые невозможно было скрыть даже спереди, и изящная линия от лодыжек до тонкой шеи.

Это был венец безупречной красоты. Будучи однояйцевой близнецом, она была полностью идентична обнаженному телу Денеб, но общая атмосфера, исходившая от них, была совершенно иной. Если Денеб была воплощением теплого материнства, то от Альбирео веяло образом прекрасной королевы-злодейки.

И это восхищение испытывал не только Сиу. Сиу обладал духовной сущностью. И это была не просто духовная сущность, а та, что ежедневно подвергалась сверхчеловеческим тренировкам.

Подобно тому, как функциональный нож может быть сам по себе прекрасен, его тело было сосредоточено не на внешнем эффекте, а на чистой эффективности.

Не только пропорции, но и бедра, которые были как минимум вдвое шире, чем у Альбирео, крепкая талия, мощная грудная клетка, напоминающая зверя из сказки о Красавице и Чудовище, и плотные мышцы, украшающие всё тело. И многочисленные шрамы — следы былой славы, оставшиеся после бесчисленных сражений.

И финальным аккордом стало копье Лонгина (пика, которую римский воин Лонгин вонзил в подреберье Иисуса Христа, распятого на кресте), величественно возвышающееся над его низом живота.

Если до раздевания он казался галантным и холодным джентльменом, то после превратился в зверя, воплотившего в себе первобытную дикость и мужскую силу до предела.

— Ха-а... — выдохнула она.

Альбирео невольно издала сладкий вздох, поднявшийся из самой глубины её существа.

Возбуждение, которое на мгновение показалось угасающим, вспыхнуло с новой силой, словно масло, плеснутое в сухие дрова. О чём она только думает? Это не место для удовлетворения личных желаний.

Замешкавшись, Альбирео отвела взгляд от его огромного достоинства, чьё присутствие было слишком ощутимым, чтобы его игнорировать, и постаралась очистить разум от лишних мыслей.

— Начинаем.

— Следующий этап после поцелуя — ласки.

— Я знаю. Ты ведь уже незаметно перешёл к ласкам груди.

Альбирео мысленно осудила распущенность Сиу.

— Прошу прощения, — сказал он.

— Ч-что вы делаете?!

Сиу, не обращая внимания на её протест, решительно приблизился к Альбирео. Затем он осторожно приподнял грудь Альбирео снизу.

Он и раньше это чувствовал, но её тяжесть, упоительная мягкость и упругость, не позволявшая пышным формам просто провисать, поражали.

Если основные достоинства груди можно разделить на мягкость и упругость, то эта ощущалась как идеальный купаж: семь частей мягкости и три части упругости. Учитывая размер, её упругость можно было назвать просто невероятной.

— Сиу? Ты долго так и будешь стоять? — спросила она.

— Простите. Вы слишком соблазнительны.

— Хм, я и сама зна... Сиу? Ах...!

Одной рукой он приподнял её грудь, а другой обхватил за талию. Вместо того чтобы склониться и поцеловать её руку, он припал губами к её груди. Так, стоя лицом к лицу, начались ласки груди.

Ну и что, если шея немного затечет? Ведь он мог вот так посасывать соски этой прекрасной груди.

— Хм... П-правда ли я всё делаю правильно? — спросила она.

— Вам не нравится? — уточнил он.

— Просто щекотно, — ответила она.

Конечно, он не стал с самого начала выкладываться на полную, обильно смачивая её слюной.

Лучше всего начинать ласки так, чтобы они были едва уловимыми, словно ты вот-вот подаришь наслаждение, но постоянно заставляешь ждать.

Подобно тому, как в дегустационном меню интенсивность вкуса постепенно нарастает от блюда к блюду, нужно и силу стимуляции наращивать постепенно, чтобы в полной мере насладиться вкусом каждого этапа.

— Чмок.

Поэтому он нежно коснулся губами самой вершины. С едва ощутимым касанием губ он начал описывать круги, постепенно приближаясь к центру: от края груди к основанию соска и, наконец, к самой вершине.

— Ах...! — выдохнула она.

Пока что эти странные ласки были скорее похожи на щекотку. Сиу, краем глаза наблюдавший за Альбирео, которая подняла руки и прикрыла рот запястьями, наконец разомкнул губы. Он накрыл губами уже затвердевший, ожидающий стимуляции сосок и с силой прижал его языком...

— А-ах... — простонала она.

Можно ли назвать это особенностью дома Джемини? Раздался прекрасный стон, который невозможно было принять за обычный звук страдания.

Альбирео, которая раньше пела ради магии, теперь начала петь ради плотского наслаждения.