— Ты пришел проверить состояние работ? Всё идет по графику академии, так что не стоит слишком беспокоиться.

— Дело не в этом. Когда я осматривал всё в прошлый раз, всё было идеально.

— Само собой.

Это была случайная встреча, но она произошла как раз вовремя.

Он и раньше планировал попросить Такашо организовать ему встречу с графиней Адонай, как только они увидятся.

Изначально планировалось, что после церемонии основания академии, которая должна была состояться послезавтра, начнется полноценная деятельность организации и поиск талантливых людей. К этому он уже почти полностью подготовился.

Но здесь возникла проблема.

А именно — ужасающий вид Сиу.

Цель предстоящей церемонии основания академии заключалась не только в самом основании. Она также включала попытку пересмотреть имидж Сиу, использовав слухи, раздутые изданием «Одуванчик», в своих интересах.

Но представьте, если он явится на такое мероприятие с опухшим лицом и прихрамывая.

Люди начнут строить самые разные догадки, но для «Проекта Харизма» это будет означать неминуемый конец.

Если говорить о главном уязвимом месте «Харизмы», то это тот факт, что при малейшем падении сверхъестественный авторитет и аура рушатся до самого дна.

К тому же помощь Альбирео на церемонии основания академии просто необходима, так что ему нужно выиграть время, чтобы успеть примириться.

— Дело не в этом, у меня есть одна проблема.

— Говори, барон. Я, Персефона, настоящий мастер в делах любви.

— Это не такая уж веселая история. Моя проблема в том, что я хочу отложить церемонию основания академии.

— Хм? А, ну да, с таким видом вести проект будет действительно трудно.

— Похоже на то.

Графиня Адонай, выглядевшая безупречно — холодная красавица из провинции с пышной грудью, — склонила голову набок, а затем нахмурилась.

Уровень эмоциональной выразительности графини Адонай весьма схож с уровнем Амелии. Она настолько сдержанна, что когда её брови так приподнимаются, это означает, что слова Сиу вызвали у неё явное недовольство.

— Отказываюсь.

— Я ведь еще ничего не сказал.

— Ты хочешь использовать имя нашей торговой гильдии, чтобы объявить о переносе сроков ремонта поместья Тиферет.

— ...

К удивлению, она попала в самую точку. Как ни крути, графиня остается графиней. Казалось, она читает мысли Сиу так же легко, как открытую книгу.

Отрицать это сейчас было бы бессмысленно — только испортил бы впечатление.

— Да, именно так. Я прошу вас лишь о том, чтобы вы отложили график примерно на неделю.

— Я уже ответила, но повторю еще раз. Нет.

Кто-то может подумать: «А почему нельзя просто отложить всё на неделю?»

Однако этот вопрос свидетельствует о непонимании природы ведьмы Геенны.

Обещания должны соблюдаться. Это основа доверия.

А доверие составляет значительную часть оценки личности этой ведьмы.

И что, он хочет отложить церемонию основания академии, к которой так тщательно готовился, всего за два дня до начала? Это же не открытие какой-нибудь лавки у дома! Тем более когда приглашения уже разосланы всем важным персонам?

Маленькая академия, не соблюдающая даже элементарных правил. Грандиозная мечта, дерзко воплощенная бесстыдным похотливым мужчиной.

Он уже видел будущий заголовок в таблоидах.

Учитывая, что Сиу и так находится под пристальным и недобрым вниманием ведьм, случится несчастье: он получит не только заслуженную порцию критики, но и дополнительную за свои новые выходки. Ведь сейчас кредитный рейтинг барона Син Сиу находится где-то в районе минус ста из ста возможных.

Именно поэтому ему нужно было оправдание в духе: «В связи с задержкой работ по ремонту здания академии со стороны торговой компании «Адонай», церемония основания академии переносится».

Несмотря на все уговоры Сиу, графиня Адонай отрезала:

— Это твои проблемы. Ты ведь теперь дворянин. Если на твой плащ попали искры, ты должен сам их стряхнуть.

Реакция, балансирующая где-то между советом и упреком.

— Соблюдение графика работ — важная добродетель и для моей торговой гильдии. Разумеется, моя репутация пострадает не так сильно, как твоя. Но это не значит, что я обязана нести твое бремя за тебя. Ты ведь понимаешь, что в прошлой сделке я пошла тебе на большие уступки?

— Да.

— Я сделала это только потому, что ты друг Такашо. На этом моя преданность заканчивается.

Это были настолько веские и справедливые доводы, что ему даже не за что было зацепиться, чтобы возразить.

Неужели всё же придется искать другой путь?

Сиу был погружен в раздумья, когда...

— Но если ты сможешь предложить достойную цену, разговор может принять другой оборот.

Словно брошенная спасательная веревка, эти слова вырвали его из пучины раздумий.

— Что вы имеете в виду?

— Хе-хе.

Уголки губ бесстрастной графини Адонай слегка приподнялись.

2.

— А теперь заходи.

— Сестра! Что здесь вообще происходит?

Разбитое вдребезги окно на третьем этаже, Сиу, выброшенный наружу словно мешок с хламом, и Альбирео, наглухо запершая дверь.

Денеб, пребывавшая в полном недоумении от происходящего, смогла войти в рабочий кабинет лишь спустя час.

— ...

Денеб сглотнула.

Она впервые видела сестру в таком гневе.

Поскольку прошло уже некоторое время и её наконец впустили, Денеб подумала, что гнев сестры немного утих.

К тому же, возможно, из-за своего многократного опыта Сиу было не так уж приятно получать побои. Даже Денеб, которая в ярости застукала его за незаконными отношениями с близнецами и хорошенько отлупила, со временем более-менее вернула себе рассудок.

Однако, по наблюдениям Денеб, уровень гнева её сестры сейчас находился в зоне запредельной ярости.

На самом деле, после того как «графитовый стержень» Сиу был извлечен, негодование Альбирео не утихло, а лишь продолжало разгораться, подобно цепной ядерной реакции.

— Ч-ч-что случилось?

Она догадывалась об этом, чувствуя, как всё её внимание сосредоточено на задней части тела.

Учитывая, каким озорным бывает Сиу в постели, она предполагала, что он наверняка немного пошалил.

— Ты и в обычное время творишь подобное?

— А?

— В обычное время делаешь такие, такие...

Альбирео нестерпимо хотелось устроить ей допрос. То, что они когда-то состояли в тайной связи, теперь было общеизвестным фактом.

Ей хотелось в деталях высказать ей всё, спрашивая, неужели она занимается этой грязью постоянно. Хотелось спросить, зачем она вообще заговорила о «романтическом сексе» с Син Сиу, зная всё наперёд. И ещё она хотела спросить, куда же делось её дворянское достоинство.

Но если она это сделает, то лишь выставит свой позор на всеобщее обозрение.

Как она объяснит, что так разгневана из-за подобного? Даже если это родная кровь, принять такое решение было нелегко.

— А-а-а-а-а-а!!!

— Сестра! Успокойся, успокойся! Дыши, глубоко дыши!

В тот самый момент, когда Альбирео издала яростный рев, за спиной Денеб робко появились близнецы. С виноватыми глазами и поникшими головами они выглядели совершенно подавленными.

Какова бы ни была причина, разве они не стали мишенью для гнева Альбирео?

— Наставница, простите нас.

— Мы натворили дел...

Альбирео, метавшаяся словно разъяренный дракон, мгновенно пришла в себя, едва увидев близнецов.

Она резко вскочила с места и решительным шагом направилась к ним.

Альбирео крепко обняла Одиль и Одетт, которые зажмурились в ожидании сурового выговора.

— Ну какие могут быть ошибки у моих милашек... Вы, должно быть, сильно испугались? Идите ко мне.

— Наставница...

— Я совсем не сержусь на вас, Одиль, и на тебя, Одетт. Поняли?

— Да-а...

Некоторое время Альбирео успокаивала Одиль и Одетт, ласково поглаживая их по щекам, а затем нежно взяла обеих за плечи и спросила:

— Одиль, Одетт, слушайте внимательно. Наставница всегда на вашей стороне. Вы это знаете?

— Да.

— Конечно! Наставница!

Её голос звучал так нежно и заботливо, словно она только что нашла своих потерявшихся детей.

Столкнувшись с близнецами, Альбирео, которая ещё мгновение назад была в ярости из-за вчерашнего инцидента, внезапно вспомнила об одной важной вещи.

— Так что отвечайте честно, хорошо?

— Да. — —

Она беспокоилась, не обращено ли его извращенное сексуальное желание на близнецов.

Если бы он соблазнил невинных близнецов и привил им дурные привычки, она была всерьез намерена изгнать его за пределы Геенны.

— Скажите, как именно у вас произошел ваш первый сексуальный опыт с Син Сиу?

— А...?

Одиль и Одетт одновременно пришли в замешательство.

Они готовились к выговору, но никак не к разговорам о постельных делах, о которых даже родителям рассказать непросто.

Альбирео снова начала успокаивать близнецов, которые совершенно растерялись. В её глазах их беспокойство выглядело так, будто они пережили нечто невыносимое и постыдное, подобно ей самой.

— Всё в порядке. Правда, всё хорошо, так что просто скажите мне честно.

— Н-неужели мы обязательно должны это рассказывать?

— Мне кажется, я уже говорила об этом… Это вопрос, который мне крайне важно прояснить.

Возможно, если бы это было когда они целенаправленно делили постель, как с младшей наставницей, или когда подходящая атмосфера располагала. Но Одиль и Одетт — это хорошо воспитанные благородные девицы, обученные этикету, из уважаемой семьи.

Иными словами, каким бы важным ни был вопрос старшей наставницы, отвечать на него было слишком стыдно.

— Скажите, он не вел себя с вами грубо? Или, может быть, заставлял делать то, чего вы не хотели?

Услышав голос наставницы, звучавший мягче, чем когда-либо, близнецы наконец поняли, что дело принимает серьезный оборот, и покорно ответили.

— Ну... он на нас набросился...

— Так я и знала.

В добрых глазах старшей наставницы проступили кровавые сосуды.

В её голове, переполненной безграничной яростью, возникла четкая цель: найти Син Сиу и проучить его.

Даже если сто раз и тысячу раз простить ему то, что он не сдержал свои желания и заставил Альбирео пережить это унижение...

Но если он хоть на йоту виноват перед близнецами, Альбирео посвятит остаток своей жизни тому, чтобы Син Сиу...

— Мы сами!

Однако. Последовавшие за этим пояснения Одетт в миг развеяли все её фантазии.

— Мы на него набросились...

— Мы его заманили в карету...

— Мы его связали, и хотя Ассистент говорил, что не хочет, мы почти силой...

— Но мы не планировали этого с самого начала...

— Это всё из-за любовного зелья...

— Ах, и его тоже мы сделали...

Далее всё происходило так: Альбирео, словно впав в ступор, тупо задавала вопросы, а близнецы отвечали.

Наблюдавшая за ситуацией Денеб благодаря этому диалогу смогла примерно догадаться о том, что именно Сиу сотворил с Альбирео.

— Он... он насильно заталкивал что-то глубоко в рот...?

— Нет, он такого не делает.

— Верно, он всегда очень нежный.

«Значит, Сиу кончил ей в рот».

— Он не использовал какую-нибудь странную магию?

— Какую магию?

«Значит, сестра попала под действие какой-то странной магии».

— Он не заставлял вас говорить непристойности?

— Ну, иногда...

— Так я и знала! Я так и ду...!

— Но! Нам это даже нравится, потому что это возбуждает.

«Значит, Сиу заставлял сестру говорить непристойности».

— А... а вдруг... вы занимались какими-нибудь странными ролевыми играми?

— Раньше мы играли в роль личных служанок Ассистента...

— А в животных?

— В каких животных?

«Значит, сестра изображала животных».

Тех зверств, которых ожидала Альбирео, не произошло. Напротив, близнецы были даже более инициативными. Всё же Сиу относился к ним как к драгоценным ученицам ведьмы.

Денеб уже более-менее оценила ситуацию, и как раз в тот момент, когда близнецы задались вопросом: «А что же тогда случилось со старшей наставницей?»...

— Но почему со мной...? —

Альбирео так и не получила ответов, лишь обрела ещё один вопрос, терзающий её душу.