1.
Жизнь — бесконечная череда развилок. Выбирая — налево, направо или каким-нибудь иным путём — и двигаясь дальше, порой и впрямь обзаводишься причудливыми связями.
Лас Венгадорас, возникшие из Лас Вуэрфанас, тоже, если разобраться, стали ещё одной связью, порождённой выбором Сиу.
— Крёстный отец… Нельзя! Это слишком опасно!
Найири пыталась отговорить Сиу.
— Я прекрасно знаю, насколько вы сильны, крёстный отец, но и мои сёстры — непростые противницы…! Всё это произошло из-за моего ошибочного решения. Я стану приманкой, так что вы…
— Расскажи, что они за девчонки. Времени немного, так что только самое главное.
Большинство Венгадорас, выслеживавших Найири в современном мире, — ведьмы, которые с самого начала жили там.
Верные сторожевые псы Лидии, издавна занимавшиеся грязными закулисными делами и опасной работой.
Если учитывать, как быстро воспитанницы Дома ангела через «выпуск» присоединялись к Лас Вуэрфанас, около семидесяти ведьм должны были быть направлены в современный мир в качестве «практиков».
Но до сих пор в живых осталось всего около двадцати.
Иными словами, нынешние преследовательницы взялись за дело, от которого из-за запредельной опасности отказался бы любой наёмник, а обычная ведьма бежала бы, какие бы выгодные условия ей ни обещали.
Иными словами, они были чистильщиками организации, которая продолжала исправно выполнять свою работу, пока её численность не сократилась с более чем семидесяти человек примерно до двадцати.
Сиу знал: боевая мощь ведьмы, опытной в бою, таит силу, которую не измерить одной лишь системой рангов.
Разве он сам не сражался с опасными противниками, опираясь на богатый боевой опыт?
В этом смысле Венгадорас были элитными бойцами, куда более закалёнными, чем наёмники группы «Рехар». Настолько, что даже Сиу испытывал немалое давление.
Здесь проще всего было бы забрать Найири и скрыться.
Если Сиу, доведший пространственный скачок до высокого уровня, решит бежать со всей возможной скоростью, он легко оторвётся от почти любой погони.
Но взглянем на это с другой стороны.
Если удастся очистить Венгадорас и вновь сделать из них членов Лас Вуэрфанас, это само по себе станет серьёзным усилением. В грядущую эпоху смуты они станут надёжнейшими мечом и щитом.
Возможно, это прозвучит слишком меркантильно, но разве не лучше им быть под началом графини Геенны, чем оставаться в преступной группировке и творить всевозможные злодеяния? Сиу ни за что не собирался позволять им и дальше жить жизнью преступниц-изгоев.
— Не всё можно решить одним лишь бегством.
— Крёстный отец…
— Смотри.
То, что он старательно придал себе внушительный вид, тоже было своего рода представлением. Отныне Сиу предстояло стать их крёстным отцом и вести их за собой. Ему нужно было продемонстрировать не только легитимность, но и харизму.
— Потому что вы собственными глазами увидите, что я — достойный наследник.
— ……
Син Сиу, убивший крёстную мать Лидию Магнус и заслуживший её признание, был избран следующим крёстным отцом Лас Вуэрфанас.
Найири, до сих пор хранившая ему беззаветную преданность, размышляла про себя.
Даже если оставить за скобками все прочие объективные факторы, сама Лидия Магнус была воплощением величия и власти. Одним разговором она подавляла окружающих с такой лёгкостью, будто это было для неё столь же естественно, как дышать; поэтому даже самые свирепые ведьмы Лас Вуэрфанас перед ней лишь склоняли головы, не смея встретиться с ней взглядом.
А крёстный отец рядом с ней был… как бы это сказать…
Единственным, пусть и весьма незначительным, недостатком было то, что, несмотря на мягкость и великодушие, он не производил впечатления человека, способного властвовать над другими.
На этом фоне Сиу, который перед лицом опасности не отступал, а выбирал идти напролом, выглядел совсем иначе. Сама атмосфера вокруг него изменилась.
— А-а…
Пока Найири корила себя за неспособность верить во что-либо, кроме того, что видела своими глазами…
Сиу решил: «Если провалимся, сбежим в Геенну».
2.
Мюнхенский рассвет тихо пробуждался, исполненный необычной гармонии.
Когда высокая готическая башня Новой ратуши, озарённая первыми лучами солнца, окрасилась в багряный цвет, на первом этаже современной кофейни кофемашина извергала клубы горячего пара.
В отличие от стран Восточной Азии, где поспешная модернизация породила однотипные города с регулярной планировкой, здесь даже в самом центре пласт за пластом проступали следы разных эпох.
Это была туристическая достопримечательность, способная тонко тронуть любого, кто просто прогуливался по дорожке с видом на Альпы в игрушечном на вид городе. Но ведьмам, расположившимся на невысоких крышах так, словно они окружили отель, где остановился Син Сиу, было не до беззаботности путешественников.
Венгадорас поддались уговорам Пин и выбрали путь мстителей. Цель была одна — убить Син Сиу.
Они дали сбежать Найири — единственную, с кем Син Сиу когда-либо связывался, — и тайно двинулись следом. Связавшись с ближайшими сёстрами, они на скорую руку собрали отряд преследования.
Несмотря на то что отряд собрали в считаные минуты, о его боеспособности и говорить не приходится.
В отряде преследования было всего семь человек.
Во главе стояла капо Лас Вуэрфанас — «Ведьма снежных полей» Фрау Холле, 21-го ранга. Её сопровождали шестеро оперативниц, отвечавших за поддержку и обеспечение, — все 19-го ранга.
Хотя им не удалось преодолеть стену Архиведьмы, это закалённые в бою ведьмы: даже вдвоём они легко могли справиться с одной ведьмой 20-го ранга.
Даже тщательно подготовившись к нападению на одного лишь Син Сиу, они не испытывали уверенности в себе.
Эти крёстные дочери Лидии понимали, что она была великой ведьмой, почти достигшей 23-го ранга благодаря своей чрезвычайно сложной магии понятий. Пусть слух о Син Сиу — «убийце Золотой ведьмы» — был полной ложью или содержал лишь примесь преувеличения, он всё равно клином засел у них в груди.
— БАХ!
В тот миг чёрная фигура взмыла из просвета между зданиями и приземлилась на крыше.
Чёрные доспехи были густо испещрены красными линиями, словно сквозь них проходили кровеносные сосуды. В обеих руках фигура держала по копью — золотому и красному, разной длины.
Сиу не просто не сбежал перед лицом боевой мощи, от которой даже самые отчаянные ведьмы пустились бы в бегство, — он бесстрашно показался им.
Увидев в его руках «Мистильтейн», отряд преследования не смог скрыть своего волнения.
— Мистильтейн…
— Магическое снаряжение матери…
Для Лас Вуэрфанас превыше всех была их крёстная мать Лидия.
Иными словами, сейчас в них одновременно боролись два чувства.
Одно — жажда мести Син Сиу, убившему их крёстную мать. Другое — благоговение перед Син Сиу, ставшим её преемником.
Они поддались уговорам Пин, потому что на чашу весов с жаждой мести легло ещё и «сомнение» — и чаша перевесила.
Сиу ожидал этого и по реакции отряда преследования окончательно убедился в своей догадке.
Не похоже, что они сплотились ради мести: в них не было ядовитой злобы. Не видно и той агрессивной жестокости, которую обычно проявляют преступницы-изгои. Сейчас они были взбудоражены и растеряны даже сильнее, чем Найири при первой встрече.
Тогда он решил поколебать их сомнения.
Син Сиу докажет, что он и вправду «законный наследник».
— Лидия Магнус сама избрала меня крёстным отцом, которому суждено занять её место. Возглавить Лас Вуэрфанас, её наследие, — мой долг, а для вас, её крестниц, долг — повиноваться мне. Но вы отвернулись от своего долга и направили на меня клинки? Здесь и сейчас я спрошу, почему вы поступили вопреки долгу.
Здесь и сейчас перед ними стоял не просто Син Сиу и не Син Сиу, глава академии. Это был Син Сиу в роли «крёстного отца», которому предстояло заново возглавить Лас Вуэрфанас.
Если бы Шарон была рядом, она бы расхохоталась и выдала, что всё это лишь игра, но, по крайней мере внешне, Син Сиу держался безупречно.
Актёрское мастерство, которое он всё это время неустанно оттачивал, и благоговение, изначально испытываемое Венгадорас к Сиу, слились воедино — и его низкий, весомый голос властно разнёсся среди отряда преследования, подавленного его威ратительностью.
— На этот раз я войду в ваше положение: вы сбились с пути и заблудились, — и забуду обо всём случившемся. Если впредь будете хранить мне верность, я в ответ отплачу вам за неё и буду вести вас как крёстный отец. Иначе все умрёте здесь.
Хотя они не ответили, было ясно видно, как, заставляя себя расправить застывшие от волнения плечи, они пытались вновь разжечь в себе враждебность.
— К-крёстный отец…
И тут вперёд собиралась выйти одна из ведьм, готовая очиститься.
— Не верю.
Холоднее инея прозвучал голос, не позволивший ей сделать этот шаг.
Это была Фрау Холле — Ведьма снежных полей, капо отряда преследования.
— Ты ненастоящий крёстный отец. Ты убил мать. Даже если в твоих руках её магическое снаряжение, это ничего не меняет.
— У Лидии Магнус была возможность убить меня. И у меня была возможность убить Лидию Магнус. Мы оба сражались, поставив на кон все свои обязанности и жизни, но победу одержал именно я. Она уважала меня и доверила мне вас, а я оправдал её доверие. Если это не даёт мне права считаться законным крёстным отцом, то что ещё может дать мне такое право?
— А если завещание подделали? Кто на самом деле видел тот бой? Где доказательство, что ты и вправду был достаточно силён, чтобы заслужить признание матери?
Если бы всё можно было решить одними словами, жить было бы гораздо проще. Но Фрау явно не собиралась отступать.
— А если ты, как утверждает Пин, всего лишь мерзкий разбойник, который с помощью гнусной интриги убил мать и присвоил её славу?
Недоверие уже отчётливо читалось на их лицах, а затем мало-помалу перекинулось и на окружающих. Вскоре весь отряд преследования начал источать зловещую жажду убийства.
— Цвети.
На эти вопросы он ответил коротко.
Частицы вихрем взметнулись в небо. Мана, извлечённая из сплетения Ангельской пряжки и многократного усиления, взорвалась, закрутившись бешеным потоком.
Сияние маны, похожее на россыпь золотистых частиц, оттеснило даже предрассветную тьму и озарило всё вокруг.
— ……!!!
На лицах крестниц, задравших головы и глядевших на это извержение снизу вверх, словно на великана, отразилось потрясение.
Великое чудо, достигшее вершины мастерства не только в объёме, но и в контроле и качестве. Даже окружавший зятя воздух, вытесненный подавляющей плотностью маны, колыхался, словно во время бури. В самом центре стоял Син Сиу.
— Если сердцем не можете поверить, убедитесь сами. Это моя последняя милость.
Мне очень повезло.
Крестницы видели золотистую ману Сиу — и она была очень похожа на ту, которой управляла Лидия.