1.

После личной встречи с Дороти переговоры с матерью-настоятельницей Арин завершились гладко.

Нельзя было узнать подробности того, о чем они говорили, но что и говорить, Дороти — выдающаяся переговорщица, не так ли?

После завершения беседы мать-настоятельница Арин пообещала всестороннюю поддержку академии Хесед.

Она не только согласилась занять должность заведующего факультетом идей, что было изначальной целью, но и дала возможность ведьмам из других орденов подать заявки на профессорские должности на факультете идей.

Раз дела пошли глаже, чем ожидалось, появилось немного свободного времени.

Воспользовавшись этим, я решил задержаться в современном мире ещё на пару дней.

На самом деле я настолько занят, что не могу заменить эти урывки времени полноценным отдыхом, но из-за подготовки к открытию академии мы с Дороти и Линне не виделись почти месяц, не так ли?

Будучи никудышным парнем, мои истинные намерения — по мере возможности быть хорошим бойфрендом, когда есть свободное время.

За накрытым впервые за долгое время столом мы делились историями о том, что произошло за время основания академии, и слушали о жизни Дороти и Линне.

— …

Спустя некоторое время Сиу сидит на диване, а Линне приклеилась к его груди, словно цикада.

Даже после того как она стала преданной Сиу, её внешний вид остаётся безучастным, поэтому обычно это не заметно окружающим.

— Тебе всё ещё мало?

— Хочу остаться так ещё немного.

Но сегодня она без зазрения совести капризничает.

— Ой-ой~ Дорогой, ты только для неё? Как долго ты собираешься здесь оставаться?

— …

Даже когда Дороти рядом подшучивает над ней, она упорно игнорирует это, полностью прильнув к Сиу.

Конечно, судя по тому, что её веки кажутся тяжёлыми, похоже, тут есть и небольшое влияние алкоголя.

То, что она быстро становится сонной даже после пары рюмок, — тоже особенность Линне.

— …

Линне, которая обхватила руками его поясницу и крепко прильнула, в конце концов не смогла победить силу алкоголя. Моргая глазами, Линне вскоре с расслабленным лицом, издавая тихие звуки, отправилась в страну грёз.

И даже в таком состоянии она крепко держится за воротник Сиу, а если погладить её по затылку, она мурлычет, как кошка.

Дороти тихо усмехнулась. Это было скорее не злорадство, а сильное неверие в то, что она видит своими глазами.

— Прямо отец и дочь, не иначе.

— Вы так думаете?

— Может, потому что мы знаем друг друга с давних пор? Конечно, тогда мы были всего лишь деловыми партнёрами — но как ни посмотрю, не могу поверить в перемены.

— Я вроде ничего особенного не сделал.

Впрочем, удивительна не только перемена в Линне. Разве Дороти сама не изменилась так же?

— Со мной ещё немного выпьешь?

— Да, но сначала вам, наверное, неудобно в такой позе. Я отнесу её на кровать и вернусь.

Сиу поднял Линне и перенёс в соседнюю комнату, а затем вернулся.

Диван, бренди и тусклый свет. Это напоминает тот день, когда он впервые вёл диалог с ней в мастерской Рю — «Акуле».

Тогда Сиу подозревал Дороти как преступницу-изгоя, а Дороти, хоть и сомневалась в нём, находила забавным, что он не спешит с выводами и не считает её злодейкой, и подшучивала над ним.

Тогда он ещё не осознавал этого, но то тепло и нежность, которых он никогда раньше не испытывал, зажгли искру перемен в сердце Дороти.

Испытывая дежавю, Дороти приняла решение. Она не должна лгать никому, и уж тем более Сиу.

— На самом деле, насчёт матери-настоятельницы Арин…

— Да.

— Раньше она была моей возлюбленной.

— А, ну… Я так и предполагал.

Головой она это знала.

Как и говорила Линне, Сиу не стал бы беспокоиться о прошлом Дороти. Он уже наверняка догадался о её бурных любовных похождениях в те времена, когда она скиталась, судя по её легкомысленному поведению.

Но в тот момент, когда она решилась признаться, её сердце забилось, а кончики пальцев задрожали — она и сама не понимала, почему это происходит.

— Всё уладилось чисто, и разговор прошёл хорошо. Так что можешь не беспокоиться об управлении академией.

— Я получил обещание всесторонней поддержки. Честно говоря, даже чрезмерной. Спасибо вам, Дороти.

Дороти, которая ходила вокруг да около и нарочно упомянула управление академией, пожала плечами, замялась, а затем, подняв глаза, осторожно взглянула на Сиу.

Упоминание «бывшей возлюбленной» в романтических отношениях — это всё равно что нарочно открывать ящик Пандоры.

Мудрая Дороти знала это, и поэтому она понимала, что Сиу намеренно не стал расспрашивать подробно.

— …Я даже спала с ней.

Тогда зачем она говорит это?

Из-за эгоизма, желая, чтобы её поняли, даже когда она ворошит пятна прошлого? Или же из-за того, что она не хочет ничего скрывать от него.

— …Ты будешь ненавидеть меня?

На лице Сиу было выражение, которого Дороти никогда раньше не видела.

Но его щёки слегка напряглись, а дыхание стало поверхностным. Было бы ложью сказать, что он выглядел довольным.

— Я тебя немного ненавижу.

Как только он закончил говорить, Дороти опешила от неожиданности.

— Ну да… так и есть.

Сначала она сама напросилась на это, устроив сцену «ответ уже известен, так что просто бесконечно соглашайся со мной», а теперь из-за одного этого слова у неё защипало глаза.

Кончик носа защипало, и слёзы навернулись на глаза.

Будто она не умудрённая опытом женщина, чьё спокойствие закалено годами, а шестнадцатилетняя девчонка, впервые влюбившаяся — её сердце, которое должно было быть несокрушимым, рухнуло в одно мгновение.

Даже её мысль, которую она в глубине души считала верной, — что Сиу вряд ли станет переживать из-за этого, — теперь пошатнулась до основания.

— Но всё равно… старшая сестра в порядке… она знает, какие добродетели нужны наложнице.

Притворяться, что всё в порядке, было выше её сил.

Поэтому она даже не заметила, как Сиу встал и оказался перед ней. Пока её щеку не ущипнули и не растянули.

— Я же просил не говорить этого? Какая ещё наложница.

На этот раз его тон действительно звучал сердито и жёстко.

Она нарочно сказала правду, за которую он мог бы рассердиться, и начала говорить о себе как о «наложнице», используя самоуничижительные слова, чтобы вызвать жалость.

Даже это — ужасный способ, берущий чувства в заложники и вынуждающий прощение.

Неудивительно, что заботливый Сиу рассердился.

— Дайте мне договорить.

— Бо-ольно…!

Сиу, который всё ещё растягивал щёки Дороти, с горькой улыбкой сказал.

— Я тут недавно в рамках Проекта Харизма немного изучил искусство красноречия.

— Чего? С чего это вдруг?

— Дослушайте до конца. Говорят, если использовать инверсию, можно добиться более драматичного эффекта. Я как раз хотел это применить, но как же так, вы обрываете меня на полуслове?

— Инверсию?

Дороти, склонив голову набок, смотрела на Сиу глазами, полными слёз.

— Да, я вас немного ненавижу, но больше ненавижу мать-настоятельницу Арин. Ведь я увидел ту Дороти, которую не знал. Я просто в ярости.

— А… а? Что?!

На мгновение мысли Дороти остановились.

Когда она наконец осознала смысл его слов, облегчение и радость, разлившиеся в груди, были настолько упоительны, что их можно было сравнить с фейерверком, взрывающимся в голове.

— Что за! Я реа-ально испугалась!

— У людей должна быть совесть. Разве мне пристало винить других?

— И не применяй больше эту свою инверсию. Это выглядит ужасно неестественно!

— Да-да.

— Ты что, главный герой драмы?

— Понял.

Сиу, который обычно был объектом насмешек, наконец-то нанёс ответный удар и был в отличном настроении.

Дороти, терзаемая досадой, облегчением и запоздалым смущением, колотила Сиу кулаками в грудь.

Она пыталась свалить всю вину на Сиу, не разбирая слов.

— Ха… ха…

Некоторое время Дороти, раскрасневшись до самых ушей, тараторила без умолку, но наконец успокоилась и плотно прижалась к дивану. Ведь чем больше она вспоминала, тем сильнее ей было стыдно за своё поведение.

И при этом ей хотелось отвесить пощёчину собственным губам, которые то и дело норовили расплыться в ухмылке.

— Ну ладно, раз ты ревнуешь… подожди минутку.

Дороти ненадолго скрылась в гардеробной, а затем вышла обратно.

Вместо привычного парадного монашеского облачения она была закутана в большое банное полотенце, словно в накидку.

— Арин никогда не видела меня такой. Это только для тебя.

— Что это?

Дороти широко распахнула полотенце, которым была укутана, словно вампир. Внутри открылось поистине соблазнительное тело Дороти и….

Ого.

Это было бикини с коровим рисунком: белая основа с чёрными пятнышками, словно горошек.

Но это было ещё не всё.

Это было не просто бикини, а микро-бикини, где ткани сэкономлено ровно настолько, чтобы едва прикрывать соски и интимные места, но при этом коровий узор выполнен просто потрясающе.

Тонкая ткань, с трудом удерживавшая всю тяжелую грудь Дороти, едва прикрывала лишь ключевые точки и выглядела настолько соблазнительно, что это было опасно для сосудов головного мозга.

И это ещё не всё.

На длинной тонкой шее Дороти висел чёрный чокер, с которого болтался коровий колокольчик.

Он действительно служил настоящим колокольчиком, так что во время близости при бурных движениях он наверняка издавал звонкий звук.

И это ещё далеко не всё.

Как и подобает обладательнице пышной груди размера I, у неё были округлые бёдра, созданные для лёгких родов, а на колготках, обтягивающих гладкие бёдра с умеренной полнотой, поддерживающих такой таз, тоже был коровий узор.

Точно так же перчатки из плотно облегающего материала доходили до самых предплечий Дороти.

Истинный легендарный полный коровий сет.

То, что Дороти специально аккуратно сложила монашескую рясу и демонстративно повесила её на диван, вероятно, было сделано для того, чтобы резко подчеркнуть контраст между двумя нарядами.

— Потому что ты, Дорогой, постоянно ищешь только корову. Неужели великой Дороти приходится носить такие постыдные наряды?

Даже беспечная и невозмутимая старшая сестра Дороти, видимо, смущается, когда сама собственноручно стелет себе такую подстилку.

Она надула губки и опустила взгляд, и этот взгляд, контрастируя с одеждой, откровенно пробуждающей мужское желание, вызывал ещё большее возбуждение.

Сиу выдохнул через нос и решительно зашагал к ней. Потому что больше не мог оставить эту соблазнительную корову без внимания.

— Подожди.

Дороти подняла обе руки, останавливая Сиу, и глубоко вздохнула.

— Не знаю, как это прозвучит, но… я не извращенка.

— Конечно-конечно.

Сказав это, Дороти грациозно повернулась к нему спиной. И только тогда Сиу понял, что фишка бикини с коровьим узорои на этом ещё далеко не заканчивается.

Часть трусиков бикини была вырезана в форме сердца, полностью обнажая межъягодичную складку.

Хотя область киски была полностью скрыта, что делало обычный секс невозможным, в таком положении был возможен ещё один вид секса.

— Ведь это место подготовил для меня мой Дорогой, так что оно предназначено только для него. К нему Арин тоже не прикасалась. Если я скажу так…

Тонкие пальцы Дороти, помедлив, раздвинули ягодицы, и показались стыдливые лепестки, сверкающие, словно на них выступила роса — видимо, она уже ввела туда гель.

Покорённое Сиу. Дозволенное только Сиу. Место, которое может мучить только Сиу, — она его показала.

— …Ты как следует меня накажешь?

Моя любовь. Моя половинка. Ради этого заботливого дурачка.