1.
«Ведьма Громового Меча» Кокоа. «Ведьма Управляемого Меча» Мия.
Их прозвища появились благодаря деятельности в Японии, а вместе их называли Парой Цветов Архипелага. Как и многие Архиведьмы, они были преисполнены уверенности в себе.
Две ведьмы двадцатого ранга. Если же против них не выступят две Архиведьмы, освоившие тактику ближнего боя, с которой трудно справиться без достаточного опыта, мало кто сможет им противостоять.
Разумеется, они были уверены, что смогут одним махом похитить этого мошенника и сбежать.
Они даже не представляли, что перед ними — ведьмак, сильнейший из всех противников, встречавшихся им за всю жизнь, и обладающий боевой мощью, равных которой во всём мире можно пересчитать по пальцам.
— П-перестань! Я проиграла… Я проиграла, так что хватит… Сдаюсь, сдаюсь!
Мия, до последнего сопротивлявшаяся, стиснув зубы, задрожала и рухнула ниц перед Сиу. Вокруг неё валялись шесть мечей с начисто сбитыми лезвиями.
Она бросила ему вызов на самой удобной для себя дистанции, но, к их несчастью, Син Сиу был на совершенно ином уровне.
Сиу показал хладнокровие, присущее прожжённой старой ведьме — он не растерялся перед внезапной. И свирепая мощь, с которой он в лоб выдержал её ослепительный танец мечей, управляемых сильным телекинезом, поразила её.
Он с такой непринуждённостью применил магию уровня, который Мия не могла даже постичь, а затем одной лишь волной маны рассеял её смертельный приём, исполненный на максимальной мощности.
Если бы Кокоа, вырубленная первой контратакой, не потеряла сознание, может, она ещё смогла бы побороться?
И речи быть не могло. Просто ему понадобилось бы больше времени, но он всё равно без труда одолел бы их обеих.
Разве он не справился, не проронив ни капли пота, даже с магией, которую Мия применила через силу, рискуя спалить свои цепи маны?
Лишь теперь Мии пришло в голову, что этот мужчина и в самом деле мог покончить с Золотой ведьмой.
Но это осознание пришло слишком поздно.
— Пожалуйста, пощадите меня…
Оставалось радоваться хотя бы тому, что, стоило Мии поспешно склонить голову, как алое острие копья застыло.
— Я не знала своего места и поддалась мимолётному искушению…! Если вы меня пощадите, я правда сделаю всё, что угодно!
— Правда?
— Правда, правда! Я не признала в вас важную особу и посмела нагрубить — выполню всё! Всё, что прикажете! Только пощадите меня!
— Будем называть вещи своими именами. Это была не грубость, а попытка похищения. Верно? Ты, наверное, считала меня каким-то слабаком и, сговорившись с подругой, решила сплавить меня Хексеннахту. Вы обе Архиведьмы, так что решили: внезапная атака — и цель будет достигнута без труда.
— Д-да, всё так…
Для Сиу это был до боли знакомый сценарий, но Мия с таким столкнулась впервые. Когда её тайный, к тому же спонтанно составленный план мгновенно раскусили, она застыла, ошеломлённая. «Что происходит? Неужели план просочился? Но Кокоа — надёжная подруга…»
— Разбуди и приведи сюда подругу.
Мия кое-как поднялась и вытащила Кокоа, эффектно впечатавшуюся в колонну.
— У-у… Ах!
— Кокоа! Стой!
Придя в себя, Кокоа мгновенно приняла боевую стойку и бросилась на Сиу. Несмотря на полную растерянность, эта привыкшая к сражениям ведьма вспомнила, что происходило перед тем, как потеряла сознание, и попыталась продолжить бой.
Это была поистине ослепительная сила духа. Однако.
— Какое ещё «стой»?! Мия! Тайная техника — «Парный танец небесных вишен», вторая форма! Кхек!!!
БА-БАХ!
Кокоа, доверившись подруге и собираясь продолжить бой совместной атакой, получила в живот удар кулаком, вобравшим в себя искусство выброса силы, и тут же рухнула.
Чистый удар — ровно такой силы, чтобы лишь обезвредить противника. Электрические разряды, со всех сторон устремлявшиеся к нему острыми зубами, вмиг рассеялись, словно подхваченные ветром горчичные семена.
Пусть Кокоа только-только пришла в себя и ещё пребывала в полусонном состоянии, но вырубить её одним ударом…
— Ты… кхек… что делаешь?.. У-у…
…….
Мия, втайне вынашивавшая коварную мысль — «Может, на этот раз как следует дать отпор и хотя бы сбежать?» — ошеломлённо смотрела на Кокоа, ползавшую по полу, словно гусеница.
Сиу удалось перехватить инициативу в разговоре лишь после того, как едва поднявшаяся Кокоа ещё раза два прокатилась по полу.
— П-простите, что позволила себе дерзить, забыв о своём месте…
— Спасите меня…
Мия и Кокоа стояли рядом на коленях и умоляли о пощаде, когда, почувствовав внезапную волну маны, прибежала глава филиала в Осаке.
— Что здесь происходит?!
Глава филиала вздрогнула, увидев разгром внутри барьера, а потом ещё раз — при виде Пары Цветов Архипелага, успевшей кое-чего добиться в Ведьминой Точке и теперь распростёршейся перед Сиу. Выслушав подробности, она пришла в ярость.
— Вы! Что вы сейчас творите?! Вы хоть понимаете, сколько помощи пообещал нам этот господин?! Вместо того чтобы принять столь дорогого гостя как следует — вы ещё и напали на него!
Строго говоря, эти две изгнанницы не обязаны были принимать Сиу в интересах Ведьминой Точки. Но глава филиала восприняла случившееся так: едва они получили обещание инвестиций, как на дорогого гостя напали, — и потому отреагировала столь ядовито.
— Не знаю, как нам просить прощения за этот прискорбный случай… Нам нечего сказать в своё оправдание…
Глава филиала ещё долго распекала обеих, не смевших даже пискнуть, а затем согнулась в глубоком поклоне, едва не коснувшись головой ног Сиу, и стала извиняться.
— Всё хорошо. Мне решать, как с вами поступить. А вы идите и занимайтесь своими делами.
— Но…
— Правда, всё в порядке. Просто у меня не так много времени.
Пара Цветов Архипелага, будучи изгнанницами, действительно совершили преступление, напав на графиню Геенны. И право решать, какое наказание им назначить, действительно принадлежит Сиу.
Глава филиала ещё не раз повторила, что непременно хочет возместить ему ущерб за случившееся, и ушла проверить оставшуюся работу.
Не было смысла и дальше поддерживать изнаночный барьер, поэтому Сиу, стараясь не привлекать лишних взглядов, отвёл обеих в гостевую комнату. Мия и Кокоа, понимая, что их жизнь и смерть теперь в его руках, раболепно молили о пощаде, готовые отдать ему всё, что угодно.
— У меня не так уж много накоплений, но я отдам вам всё…
— Я, Кокоа, увидев столь высокий уровень графа, словно прозрела. Хотела бы хоть как-нибудь отплатить за эту милость…
Судя по тому, как она косится на кровать, похоже, она готова пустить в ход даже своё обаяние. Почему ведьмы все думают на один лад?
Возможно, Сиу зря привёл их именно в гостевую комнату — это могло породить недоразумение.
— Тише.
— ……
— ……
Обе перестали хныкать и испуганно посмотрели на Сиу снизу вверх.
— Мия, Кокоа, верно?
— Да…
— Верно…
— Я дам вам шанс. Либо вы умрёте здесь от моей руки…
Обе девушки мелко дрожали и судорожно сглатывали.
Что же он потребует? Они решили, что ради спасения жизни согласятся даже на любое, немыслимо непристойное требование.
— Выбирайте: либо поступите в исследовательскую лабораторию отдела по продаже прав на охоту академии Хесед и будете работать без жалованья. Срок — двадцать лет.
В любом случае условия их службы уже были определены. Как раз в отделе анализа информации Шлюза не хватало людей, и Сиу собирался отправить туда обеих и хорошенько загрузить их работой.
Анализ информации Шлюза в некотором смысле похож на добычу монет: он требует больших вычислительных мощностей, а за каждую расшифрованную порцию данных поступают деньги.
Вообще-то этим должны заниматься Школа мистики и Школа интерпретации, но обе они — Архиведьмы, так что наверняка ещё где-нибудь да пригодятся. Если использовать их как рабынь, на которых можно спихнуть нудную работу, от которой даже эти две школы предпочитают отмахиваться, какая-то польза от них всё же будет.
— Рабынями! Мы станем рабынями!
— Господин! Просим и впредь хорошо к нам относиться!
Обе беспрестанно кланялись, опасаясь, как бы Сиу не взял свои слова обратно.
Око за око, зуб за зуб. Таково мировоззрение ведьм, живущих в современном мире: если покушаешься на чью-то жизнь, расплатиться надлежит собственной.
И всё же их готовы безропотно пощадить в обмен на то, что они станут рабынями отдела. Да ещё и всего-то двадцать лет потерпеть, делая вид, что ничего не замечаешь.
Это было уже не просто великодушие — так поступила бы настоящая тряпка. Окажись Мия или Кокоа в обратной ситуации, они бы воткнули в него соломинку и высасывали досуха, пока от него не остались бы кожа да кости.
— Как же вы милосердны… Как же вы милосердны…
— Так вот каковы великодушие и достоинство графа Геенны. Мне остаётся лишь задуматься о собственной жизни, в которой я думала только о сиюминутной выгоде…
Не желая больше тратить время на слащавую лесть, от которой уже начинали зудеть уши, Сиу связался с академией Хесед и вернул обеих.
2.
— Конченый идиот-тряпка.
— Вечно эти гееннские неженки. Пожили бы во внешнем мире — и характер стал бы пожёстче.
Мия и Кокоа содержались в подземной тюрьме академии Хесед до завершения процедуры. Они изо всех сил старались высмеивать мягкотелость Син Сиу.
Получив от него милость, они всё равно перемывали ему кости — это было своего рода самозащитой.
Их заносчивая гордость была безжалостно растоптана у них на глазах. А сами они катались у его ног, хрюкая и лая.
Вот они и выискивали в Син Сиу любой недостаток, чтобы его обругать. Иначе им обеим было бы совсем уж унизительно.
— Ха-а…
— Нет, ну почему эти слухи оказались правдой…
Как бы оживлённо они ни сплетничали, мрачное уныние всё равно не отпускало их.
Пусть потерпевший и оказался тряпкой(?) и проявил милосердие, двадцать лет каторги никуда не делись. Даже ведьмам, которые не стареют, жалко терять драгоценное время, будучи лишёнными свободы.
Раз граф лично их пощадил, убивать и причинять им вред не станет. Но одному Богу известно, что может случиться.
— Выходите.
Пока обе тяжело вздыхали, член академии холодно на них поглядывала. Получив сообщение, она увела их куда-то.
— Эм… а что с нами будет?
— …
— Госпожа ведьма?
На тревожные вопросы о том, куда они идут, охранница не отвечала и продолжала идти вперёд, но после очередного вопроса остановилась.
— Заткнитесь. Если бы я могла сама решить, что с вами делать… я бы перемолола вас до самых кончиков ногтей и заставила сполна расплатиться. Я ведь и сейчас еле себя сдерживаю.
— Простите…
Эта холодность позволяла понять, каким доверием и почётом в академии пользовался её глава Син Сиу. Кроме того, она показывала, что Син Сиу не приказывал «перемолоть их до самых кончиков ногтей и заставить сполна расплатиться».
— Госпожа заведующая факультетом, я их привела.
— Хорошо поработала.
— Не стоит. Прошу, исправьте прогнившую до мозга костей натуру этих преступниц.
— …
Перед двумя дрожавшими от страха девушками предстали просторный плац и ведьма с чёрными волосами и чёрными глазами.
— Н-неужели вы…?
Мия и Кокоа и без представления поняли, что перед ними Ведьма Меча.
Если ведьмы Геенны, освоившие искусство ближнего боя, считали своим кумиром герцогиню Тиферет, то изгнанницы и преступницы-изгои — Ведьму Меча.
Линне бесстрастно заговорила.
— Я — Линне Самакиэль и отныне буду заниматься вашим обучением.
Им предстояло учиться непосредственно у Ведьмы Меча — воплощения боевых искусств, символа силы и объекта всеобщего благоговения.
— Я буду вашим спарринг-партнёром по восемь часов в день.
Они знали, что она была одной из возлюбленных Син Сиу, но никак не ожидали, что она сама будет их обучать. За такое и двадцати лет каторжных работ не жалко.
— Да! Я буду очень стараться!
— Да! Спасибо!
Им вдруг стало ужасно совестно за то, что они злословили о главе академии Син Сиу.
Подумать только, они поносили человека, проявившего к ним такую безмерную щедрость, называли его тряпкой и ещё бог знает как. Их собственная безмерная мелочность стала им почти ненавистна.
— Шрр
Однако эти двое ничего не знали. Впрочем, это было вполне естественно.
Линне почти никогда не менялась в лице, поэтому даже окружающие не могли понять, что она чувствует: у неё был настоящий покер-фейс.
Однако тот, кто хорошо знал Линне лично, заметил бы: Линне испытывала страшную ярость к изгнанницам, внезапно напавшим на её мужа.
— Спасите! Спасите!
— Простите, простите, простите!
«……»
Мию и Кокоа ждало Истинное наказание от Линне: под видом тренировочного поединка она безжалостно избивала их по всему телу плоской стороной меча.