1.

Водный Орден, ставший последним объектом вербовки и представленный главой малой академии Шуреллиом, на самом деле имел несколько неоднозначные стороны по сравнению с предыдущими тремя академиями.

Не говоря уже о количестве членов академии, его влияние также уступало другим академиям.

На самом деле глава академии Шуреллиом, Мерседес Айша, предложила, что сможет устроить встречи с другими главами академий, и у Сиу был выбор получше, чем этот орден.

То, что он отверг лучшие варианты и выбрал для вербовки Водный Орден, было не из-за тайного желания подарить своим возлюбленным красивое нижнее белье.

Хотя на данный момент у академии Хесед и было правдоподобное оправдание, немедленно назначить преступниц-изгоев Дороти и Линне заведующими факультетом было затруднительно.

Даже несмотря на то, что эти двое перешли на сторону Геенны и совершили выдающиеся подвиги, передав секретную информацию Хексеннахта, это ничего не меняло. Общественное мнение Геенны воспротивилось бы этому, да и внутри самой академии такое назначение не имело бы достаточной поддержки.

Поэтому Сиу планировал сначала открыть факультет, а затем, используя его как мостик, пригласить обеих женщин в качестве внешних лекторов.

При таком подходе сфера исследований Водного Ордена — символическая магия и воплощение религиозных образов — оказывалась ценной академией, которая была как основной специальностью госпожи Дороти, так и важным связующим звеном.

Однако он не мог просто так заявиться туда без предварительной договоренности.

По словам матери-настоятельницы Арин, эти двое вместе совершили паломничество по святым местам, но это могло быть ложью, а возможно, между ними была какая-то обида.

— В таком случае, я бы хотел, чтобы ты с ней встретилась.

[Хм~~~ Да?]

— Вы знакомы?

[Ммм~ Раньше мы вместе недолго путешествовали…]

По какой-то причине Дороти выглядела недовольной.

Настолько, что она, искуснее тысячелетней лисы в притворстве и сокрытии истинных намерений, выдала Сиу своё неудобство.

[Дорогой так старается ради меня. Я так рада~]

Настолько, что она даже резко сменила тему.

— Ты правда не против?

[Конечно~ Я буду ждать, красиво нарядившись.]

[Дороти. Муж…]

— Гудок

Когда рядом послышался голос Линне, Дороти без каких-либо объяснений прервала связь. В итоге Сиу пришлось расспрашивать мать-настоятельницу Арин, которая вместе с ним вышла в современный мир, о подробностях их знакомства.

— Я хотел бы узнать подробнее, какие отношения связывали вас с госпожой Дороти.

Мать-настоятельница Арин, как и подобает её прозвищу Ведьма Веры, излучала поистине исполненную любви атмосферу святой служительницы.

Она открыла рот, словно воскрешая далекие воспоминания, голосом, полным ностальгии.

— У каждого, кто, будучи ведьмой, верит в славу и чудеса Господа, наступает момент, когда он сталкивается с… колебанием веры и убеждений.

Эти страдания тяжелее, чем у обычного верующего.

Писание не признает никакой магии, кроме чудес Божьих. Мало того что не признает, так еще и считает ересью и отвергает.

Более того, разве в Писании нет ни одной записи о ведьмах?

Хотя есть упоминания о ведьмах как о колдуньях или блудницах, использующих злую силу, это далеко от истинного определения ведьмы.

В то время Арин Тиандра, получившая клеймо всего десять лет назад, пребывала в мучительных раздумьях.

Существует ли Бог на самом деле? Если да, то кем же я, ведьма, являюсь перед ним? Не получив ответа на свои молитвы, которые она возносила днём и ночью, она решительно отправилась в современный мир, ради паломничества по святым местам.

Она посетила Вифлеем в Израиле, Храмовую гору и Голгофу, где можно было ощутить следы Спасителя. Она прошла Путь Святого Иакова в Сантьяго-де-Компостела, Испания, пытаясь найти ответ. Переместившись в Ватикан, она созерцала красоту Собора Святого Петра, стремясь отыскать следы Бога.

Однако никакие усилия не могли заполнить пустоту Арин.

Напротив, смешавшись с обычными верующими, которые возносили молитвы и проливали слезы, она лишь острее ощутила пропасть между ведьмой и человеком, дистанцию между Богом и ведьмой.

Она встретила Дороти до того, как фашистский режим Муссолини начал набирать полную силу. Это произошло в лаунже отеля «Отурио», который, в отличие от мрачного наследия Первой мировой войны, блистал показной роскошью.

— В-вы…

— А?

Даже в то время «Ведьма Пути» Дороти Сахакуэль была известна как преступница-изгой, поэтому Арин почувствовала, что смерть близка.

— Какая милая сестра~ Если не возражаете, не хотите ли завтра вместе сходить на мессу?

Однако, вопреки ожиданиям, Дороти лишь мягко улыбнулась глазами и предложила Арин кофе.

Хотя это и называлось предложением, Арин не могла ослушаться Дороти. Поскольку её против воли поселили в роскошном президентском люксе, вариант побега также был исключен.

Дрожа всем телом и молясь Богу, Арин на следующий день отправилась с Дороти в собор и увидела профиль Дороти, которая тихо проводила время в созерцании и молитве.

Откуда-то взяв смелость, Арин спросила.

— Существует ли Бог на самом деле? Если да, то какую веру я должна исповедовать, взирая на Него? Не противоречит ли само моё существование Его слову и воле?

На это Дороти ответила.

— Я не знаю. Но иногда задумываюсь. Возможно ли несовершенному человеку без искажений воспринять послание всеведущего и всемогущего Бога? И было ли всё это — строительство такого величественного собора, создание священных гимнов, восхваляющих Бога, и возложение на папу, кардиналов, священников и монахов роли посредников между Богом и верующими — совершено по слову Божьему?

Ответ Дороти был в высшей степени еретическим. Казалось, в ней не было ни уважения, ни страха, ни даже благоговения перед верой.

— Когда тихо закрываешь глаза и молишься, иногда в самой глубине сердца чувствуешь священный свет. Возможно, для меня это и есть Бог.

Однако в глазах Арин это выглядело слишком свято и набожно.

— После этого мы путешествовали вместе около полугода. Иногда ссорились, иногда повышали друг на друга голос из-за разногласий, но для меня это был ценный опыт.

— М-м… Понятно.

Ожидая прохождения эмиграционных процедур, Сиу ответил небрежно и взглянул на профиль матери-настоятельницы Арин.

Почувствовав его взгляд, мать-настоятельница Арин встретилась с ним глазами.

— Что-то случилось?

— А, нет.

Хотя он сразу же отшутился, в выражении лица матери-настоятельницы Арин, казавшейся такой далёкой, словно она раскрыла альбом воспоминаний, чувствовалась какая-то неловкость.

2.

Для баронессы Дюмернам было крайне редкостью посещать поместье Джемини.

Мало того, что у двух семей почти нет деловых точек соприкосновения, так ещё и то, что Дюмернам и Альбирео — давние недруги, общеизвестно даже уличным сорванцам в Пограничном городе.

Хотя это не тот уровень, когда они искренне ненавидят друг друга и жаждут решить всё смертельной схваткой, эти двое не ладят между собой на уровне «неприятной одноклассницы».

Разве недавно она не подстрекала секретаря Лисенн обвинить Сиу в плагиате его диссертации, а в салоне не пыталась одолеть Альбирео, устраивая ссоры по любому поводу?

И вот эта самая баронесса Дюмернам вдруг заявляется без предупреждения.

Альбирео почувствовала не просто недоумение, а самую настоящую нелепость происходящего.

— Удивлены моему внезапному визиту?

— Да, весьма. Вы что, пришли денег занять? У нас проценты высокие.

Перед Альбирео, которая естественным образом отвечала с колкостью, баронесса Дюмернам горько усмехнулась и заговорила.

— Да уж, наша вражда тянется долго, не так ли?

Атмосфера была какой-то необычной, не такой, как всегда. Интересно, что случилось.

Однако Альбирео не была настолько простодушной, чтобы ответить «Да» недругу, который без всякой причины меняет тон и говорит «Давай жить дружно».

— Это вы постоянно придираетесь ко мне по любому поводу.

— Что вы такое говорите? Это вы, Альбирео, вечно цепляетесь, стоит мне чего-то добиться.

— Честно говоря, есть ли у вас вообще способности, чтобы я к вам придиралась?

— Ну и манеры. Просто ужас, как это некультурно.

Не проронив ни одного резкого слова, с притворной улыбкой на устах, Дюмернам и Альбирео переругивались, как обычно. Вот так, словно и не было перерыва, продолжалась их салонная рутина.

— Фу-ух, нет. Я ведь не за этим пришла. В общем, стоит мне оказаться рядом с вами, я перестаю быть собой. Не могли бы вы встречать меня немного учтивее?

— Разве это в порядке вещей — являться без приглашения и злословить?

— Лучше бы я молчала.

Баронесса Дюмернам с видом, полным усталости, покачала головой.

— Вот, возьмите это. А то я сгорю от злости, и мы снова поссоримся.

То, что баронесса Дюмернам протянула Альбирео, оказалось ожерельем с синим бриллиантом, выглядевшим весьма дорого.

— Это что вдруг?

Альбирео настороженно отнеслась к неожиданной любезности.

— Подумала, вы же, графиня Альбирео, скоро вступите в наследство.

— Хотите сказать, чтобы я взяла это и поскорее передала свое наследие?

— Нет! Не в этом смысле….

Баронесса Дюмернам, собиравшаяся было разозлиться, смущённо отвела взгляд и выпалила:

— Но всё же, благодаря вам, Альбирео, светские мероприятия были интереснее. Это знак благодарности за это. Если не скажу сейчас, потом буду жалеть… В общем, возьмите.

Даже если они и были недругами, когда постоянно сталкиваешься лицом к лицу и случаются разные происшествия, поневоле привязываешься — и любовь, и неприязнь копятся.

Для Дюмернам Альбирео была соперницей и объектом зависти, но верно и то, что не будь этой самой Альбирео, она бы не посещала салон «Красной крыши» с таким удовольствием, как сейчас.

Поняв, что поступок Дюмернам был не притворством и не скрывал хитрых истинных помыслов, а был искренним жестом, Альбирео широко улыбнулась.

— Баронесса Дюмернам, с тех пор как у вас появился возлюбленный, вы стали совсем как девчонка?

— Хм, какая девчонка в моём возрасте? Сообщите мне перед церемонией наследования. Не вздумайте исчезнуть без единого слова.

— Хорошо. Приму с благодарностью, Дюмернам.

Баронесса Дюмернам, всё ещё с неловким выражением лица, ушла так же внезапно, как и появилась.

Оставшись одна в гостиной, Альбирео молча смотрела на ожерелье.

—…….

Как же переменчиво сердце ведьмы.

Для ведьмы наследование — это возвышенный и почётный акт. При обычных обстоятельствах Альбирео, хоть и испытывала бы тревогу за оставшихся близняшек, чувствовала бы лёгкость и гордость.

Но теперь у неё есть лазейка — наследование через Сиу. Когда появился новый путь, в той же ситуации она то и дело начинает рисовать в воображении картины.

Например, близняшки, с гордостью принявшие клеймо, и Денеб, с умилением глядящая на близняшек. Или Альбирео, ведущая близняшек к свадебному алтарю.

Но, как бы то ни было, чтобы оставить наследование через Сиу в качестве плана Б, нужно снова провести ночь с Син Сиу….

—Ур-р, ур-р

—Хаа….

Альбирео вздрогнула всем телом от давно забытого позорного воспоминания, которое вдруг всплыло. Как и следовало ожидать, в мире ничего не дается просто так.