1.
Ведьмы — странные существа, которых трудно понять с человеческой точки зрения.
Это мало изменилось даже после того, как смотритель Академии Тринити стал главой академии ведьм.
Они могут выбрать бесконечную жизнь, но отказываются от неё.
И дело не в том, что они отказываются от жизни, в которой под конец лет изнывают, малюя на стенах всякую непристойность.
Даже обладая вечной, способной очаровать любого красотой, богатством, которому завидовало бы большинство простолюдинов, и тайнами, недостижимыми человеческими силами, ведьмы, признав свои пределы, смиренно передавали наследие следующим поколениям и уходили.
Самым странным было то, что все члены ведьминского общества молчаливо соглашались с этим одиноким прощанием.
Впрочем, было ещё немало вещей, которые оставались непонятными.
Например, тёща, которая, как бы богата ни была, бездумно спускала десятки миллиардов на выпивку за один месяц; ведьмы из салона «Красная крыша», спорившие, что красивее — моё ожерелье или моя брошь; преступницы-изгои, твердившие: «Свет моей жизни — лишь магия», и оттачивавшие Великое заклинание Чёрной звезды, на равных перемалывая людей и ведьм…
Или Линне, задумчиво выстроившая в ряд детские принадлежности взрослого размера на диване.
— ….
— ….
— ….
Ведьмы в большинстве своём отличались яркой индивидуальностью. Стоило взглянуть хотя бы на возлюбленных Сиу — у каждой имелась какая-нибудь необычная черта.
Необычную сторону Линне можно было свести к одному слову — «папаплей», но Сиу принимал это как должное и обнимал её. В конце концов, любовь и привязанность были довольно тесно связаны с этим самым «ну и ладно».
Но.
— Это уже как-то…
Воображение Сиу само собой рисовало Линне в костюме младенца. И этот образ разительно контрастировал с тем, как она выглядела при первой встрече.
Линне, размахивавшая двумя мечами вместе с магией сущности «Чёрно-белый мир» и показавшая, почему за ней закрепился титул «Меченосная ведьма». И Линне, лежавшая на кровати, по-детски лепетавшая и посасывавшая пустышку, пока трясла погремушечными мечами.
Это уже далеко выходило за рамки «ну и ладно». Это было ненормально. Совершенно ненормально…
— Кх!
Сиу едва удержал рассудок, который чуть не разрушился из-за того, что он заглянул в бездну.
Лицо у него было белым как полотно. Особенно для человека, недавно ставшего отцом.
— Это недоразумение.
Линне побледнела ещё сильнее. Озираясь по сторонам, она затрясла его с такой силой, словно собиралась свернуть Шарон шею.
— Шарон. Быстро. Быстро. Быстро объясни. Требую объяснений.
— Что? Что? А, ну…
— Э-это, ну… Сиу… Госпожа Линне попросила меня всё подготовить. Она сказала, что хочет стать дочерью, как Малика…
— Нет! Всё не так!
Итог дуэта Линне, выглядевшей так, словно это было самое срочное дело в её жизни, и Шарон, всё ещё пребывавшей в заблуждении, можно было описать тремя словами.
Полный хаос.
Шарон совершенно неправильно поняла просьбу Линне, а Линне только-только осознала, в чём именно заключалось недоразумение. О нормальном объяснении не могло быть и речи. Выходило, что Шарон ненамеренно выстрелила в Линне снарядом, уничтожающим достоинство.
— Правда, муж! Я не этого хотела!
Линне могла не моргнув глазом следить за врагом, даже когда атакующая магия скользила по её щеке, но, как можно было понять по тому, как Дороти каждый день дразнила её, против атак такого рода у неё не было никакой защиты.
— А! Кстати, у меня тут срочное дело!
— Не уходи! Нормально объясни!
Шарон, оставившая величайшее пятно на почти пятисотлетней жизни Линне, в конце концов не выдержала и решила сбежать. Её терпение перед чувством неловкости за другого достигло дна.
Линне, обречённо смотревшая вслед Шарон, взглянула на Сиу с испуганным выражением лица.
Её наверняка будут презирать. Если бы ситуация была совершенно неожиданной, Линне могла бы чувствовать себя спокойно, но разве прошлой ночью не было столько папаплея?
У этого ужасного недоразумения вдруг появилась вполне правдоподобная причинно-следственная связь.
Если муж посмотрит на неё как на сумасшедшую, Линне наверняка съёжится, не сумев толком оправдаться.
— Линне-сама.
Но, к её удивлению, Сиу улыбался доброй улыбкой, напоминавшей улыбку Будды.
Сначала Сиу запаниковал, но затем взял себя в руки.
Да. У каждого есть тёмная сторона, которую он хочет скрыть от всех.
На самом деле Сиу тоже не ходил и не заявлял об этом во всеуслышание, но его возбуждала мысль о «донбури с пятью сёстрами».
Игра в зверя с Дороти, ролевая игра в доцентку Амелию, игра с наказанием неуклюжей горничной Шарон на открытом воздухе, игра с Рю в смену придворной иерархии и игра с наставницей «Сегодня я наставник».
Всё это было немного неловко показывать другим.
Сиу, сам того не желая, внезапно заявился и открыл ящик Пандоры.
Как же правильно вести себя перед смущённой возлюбленной?
— А, откройте рот.
— ….
Сиу вставил Линне в рот соску. Поняв, что объясняться уже бесполезно, Линне с погасшим взглядом во рту с соской шлёпнулась на пол.
— Линне-сама, я всё понимаю. То, что вы отличаетесь от других, не делает вас странной. Вы просто немного особенная.
— ….
— Я тоже постараюсь.
Сиу подхватил Линне на руки и усадил к себе на колени.
Пусть со стороны это и выглядело нелепо и странно. Если это было тайным желанием Линне, он решил помочь ей всей душой.
Изо всех сил сдерживая подступающее, словно крапивница, отвращение и дрожь от собственной жути происходящего, Сиу с напускным воодушевлением принялся сюсюкать с Линне, обращаясь с ней как с Маликой.
— Агу-агу-агу! Какая у нас Линне милая!
— ….
— Глазки круглые, носик курносый! Как же ты умудрилась стать такой милой!
— ….
— Папы нет! Папа есть! Папы нет! Папа есть!
— ….
От страстной игры Сиу душа Линне прямо на глазах покидала тело.
Это не то. То, чего хотела Линне, по крайней мере, не заключалось в том, чтобы сосать пустышку, сжимать и разжимать кулачки, тыкать пальчиком в ладошку и хлопать в ладоши.
Но Линне, свернувшаяся на коленях Сиу с видом «будь что будет», почувствовала, как что-то, что-то внутри неё постепенно успокаивается.
— ….
Это странное чувство покоя, которое можно было ощутить, если хоть ненадолго отвести взгляд от стыда из-за того, что, прожив несколько сотен лет, она стала объектом заботы как младенец.
Выработанное опытом коронное заклинание Сиу — «играть с плачущей Маликой» — затуманило рассудок Линне.
Покорно подчиняясь и отдаваясь незнакомому чувству покоя, Линне почувствовала, как её клонит в сон. Вялое дыхание, щекотавшее ухо, и мерно доносившийся стук сердца мужа словно колыбельная увлекли её в мир дневного сна.
— …Хр-р-р…
Линне, которая из-за слишком чутких органов чувств почти никогда не спала крепко, мирно уснула. И всё это — на коленях Сиу, куда менее удобных, чем одеяло.
Сиу вытер выступивший на лбу холодный пот и осторожно вынул пустышку изо рта Линне. Если кто-нибудь увидел бы её беззащитно спящей, это наверняка оставило бы глубокую травму.
Но, увидев, как Линне спит с безмятежным и расслабленным выражением лица, Сиу почувствовал, что не зря так старательно подыгрывал её желанию.
Сиу слегка погладил её волосы, чёрные как эбен, и тихо рассмеялся.
— Фух, и сегодня одно дело улажено.
Пусть путь к нему оказался немного странным, это был финал, которым осталась довольна и Линне.
2.
Геенна выступила с заявлением. Точнее, это было заявление «объединённой армии академий», действовавшей внутри Геенны.
Если отбросить всю напыщенную риторику, послание заявления можно свести к трём пунктам:
1) Мы готовы к войне.
2) Если перейдёте черту ещё раз, мы не останемся в стороне.
3) Знайте своё место и не нарывайтесь.
Они не ограничились одним заявлением: напротив расширявшейся в трёх направлениях передовой базы Хексеннахта восстановили Ведьмину Точку и отправили небольшой отряд, чтобы подготовиться к возможному развитию событий.
Хотя Академия Истинных Имен не поддержала это заявление, Хексеннахт пока полностью прекратил расширение.
Формально — не из-за страха, а ради укрепления внутреннего положения многочисленных марионеточных государств, но уж слишком удачно всё совпало по времени.
Так неужели мир ведьм вступил в относительно мирную фазу гражданской войны?
Нет.
Хексеннахт в основном состоит из преступниц-изгоев. Они и без того на взводе, так что это не те, кто прекратит драться лишь потому, что сверху скажут: «Не сражайтесь».
Они разбиваются на небольшие команды и бродят в поисках добычи, охотничьих целей и возможности отличиться, а иногда нападают на Ведьмину Точку — и Хексеннахт закрывает на это глаза и фактически потворствует.
Геенна тоже не пытается использовать столкновения такого уровня как предлог для развязывания полномасштабной войны. Это было бы обременительно и для неё.
Поэтому война на самом деле даже в этот момент идёт в разных местах, пусть и в очень небольших масштабах.
— Ха… Маня, Малиша… было хорошо?
А тем временем Ведьма Ртути, отправленная во временный филиал на Аляске, — Алиса Ибн Хайян, остановившаяся в гостиничном люксе, безмятежно предавалась любви со своими двумя возлюбленными, Маней и Малишей, пока не растаял ледник.
— Да, было хорошо, сестра…
— Маня, ты не уберёшь бедро с моего живота?
— Малиша, сама проваливай!
— Не деритесь, лучше кофе попейте, сучки.
Даже кофейное время после жаркой любви, когда они наслаждались видом на город и белыми ночами, и сравнительно мягкая погода, при которой днём температура поднималась до десяти градусов, были далеки от военной напряжённости.
Вопреки распространённому мнению, что Аляска — суровый край вечного холода, Анкоридж, где расположился временный филиал, был самым процветающим туристическим и авиационным городом штата, так что особых неудобств они не испытывали.
В конце концов, эта троица уже ждала гомункула посреди песчаной бури в пустыне.
— Это Восточный фронт. Сегодня тоже всё спокойно.
— Всё спокойно! Ничего необычного, сестра.
— Отсюда до них тысяча километров. Если они не совсем лишились рассудка, то, ударив по Анкориджу, сразу развяжут полномасштабную войну. Так что пока, наверное, будут прощупывать почву.
Войска востока Хексеннахта основали передовую базу в Коцебу, на побережье Берингова моря, а здесь находился Анкоридж — буквально противоположный край.
Несколько ведьм вызвались добровольцами и выполняли роль передового отряда, но, поскольку обе стороны продолжали ограничиваться мелкими столкновениями, чтобы не провоцировать друг друга, в нынешней ситуации Анкориджу практически ничего не угрожало.
Иными словами, они быстро смекнули, какую медовую работу можно получить: и перед союзниками покрасоваться, и все выгоды урвать.
— Гееннские кабинетные умники такого не понимают.
— Сестра! Вы потрясающи!
— Сестра, мы ведь теперь тоже граждане Геенны.
— Кто сказал, что это не так? У нас ведь корни совсем другие, совсем.
Иными словами, эта жизнь, в которой они, не потратив ни воны, получали различные удобства через правительство США и ходили есть знаменитых аляскинских омаров, была целиком заслугой мудрости Алисы.
К тому же, когда закончится война — будь то настоящая или холодная, — положение Алисы в Геенне наверняка укрепится.
— Может, уже пойдём в ресторан?
— Хорошо!
— Я ещё хочу это попробовать. Палтус? Говорят, какая-то рыба вырастает до трёх метров?
— И шампанское?
— Конечно!
Маня, ухмыляясь и собираясь сегодня снова наслаждаться роскошью и тщеславием, нарядилась в платье, но, взглянув в окно, вдруг закричала.
— Сестра! Сестра! Сестра!
— Что?
— Это паргелий! На небе несколько солнц! Или это звёзды?
Паргелий, который также называют ложным солнцем, поскольку солнце кажется состоящим из нескольких светил, — крайне редкое природное явление, возникающее, когда ледяные кристаллы, парящие на небольшой высоте, играют роль призмы.
Иными словами, при такой погоде посреди города такое явление возникнуть не могло.
— Какой ещё паргелий? Не неси чепуху, лучше оденься.
— Нет! Я же правда говорю, сестра!
Алиса, ворча, выглянула в окно — и застыла. Небо усеивали мерцающие огоньки. А за ними тянулся белый дым.
Тому, кто ничего не понимал, это зрелище, возможно, показалось бы красивым. Но Алиса, давно утратившая детскую непосредственность, видела в нём совсем другое.
Это ракеты.
— Вот же блядь.
Вскоре над всем Анкориджем развернулся изнаночный барьер.
Это было нападение.