1.
В Геенне поднялся шум.
Шарон Эвергрин вернулась, принеся с собой потрясающую новость.
— Слышали?
— Говорят, барон Син Сиу опять отличился?
Первый салон «Красной крыши».
Если говорить об идентичности этого сообщества высокопоставленных ведьм, её можно определить как патриотический консерватизм. Они гордятся тем, что являются гражданками Геенны, ощущают свою принадлежность к ней и при этом остаются чрезвычайно консервативными ведьмами-ортодоксами.
Для них превентивная атака группы «Рехар», входящей в Хексеннахт, стала возмутительной провокацией. Настолько, что нашлись даже те, кто, несмотря на призыв герцогини Эрелим, собирался лично нанести ответный удар.
— Прямое вторжение? Вот уж сами напросились.
— Врата, говорят, и вовсе закрыли?
Тем временем барон Син Сиу из Геенны выступил вперёд и устроил масштабное возмездие. Он бесцеремонно вошёл в самое сердце вражеской территории и показал им кузькину мать.
— Смелости ему не занимать.
— Честно говоря, после прошлой статьи в «Одуванчике» он мне здорово не нравился, но после такого… Теперь я его признаю!
— Говорят, у него 22-й ранг — похоже, не соврали? Но разве одного 22-го ранга достаточно, чтобы провернуть такое?
— Он, конечно, тот ещё тип и чего только не вытворяет, но, говорят, на этот раз ему помогала другая ведьма — тогда всё сходится.
— А, это… Ведьма Жёлудя?
Ведьмы вовсю праздновали редкую приятную новость об Освежающей расплате.
Улыбки не сходили с их губ, а симпатия к Син Сиу стремительно росла.
В это время Шарон, только что закрывшая Врата, вернулась и стояла перед Альбирео.
— Госпожа Шарон. Вы отлично справились с таким опасным делом.
— Хе-хе, так уж вышло.
Шарон не состояла на службе у дома Джемини, но на самом деле тот всячески поддерживал Сиу и его возлюбленных. Альбирео первой услышала новости от Шарон и выглядела слегка растерянной.
Когда Дороти умерла, а Син Сиу, заявив, что собирается её оживить, вышел с лотосом в руках, Альбирео почувствовала, как перед глазами темнеет.
Даже у безрассудства должны быть пределы.
Альбирео и без того не находила себе места, опасаясь, какую опасную выходку выкинет её зять, совершенно не дороживший своей единственной жизнью. И тут вернулась Шарон с докладом.
Это была череда невероятных событий.
— Мало того что он рассорил группу «Рехар» с торговой гильдией Солидус и окончательно испортил их отношения, так ещё и добился таких успехов…
Пусть Рю и Шарон ему помогали, всё равно это невероятное достижение.
К тому же, судя по словам Шарон, большую часть всего этого Сиу сделал в одиночку. Восполнил нехватку сил хитростью и добился такого результата — неужели это и правда тот самый слегка простоватый распутный зять?
— Хе-хе, хе-хе-хе…
— Госпожа Шарон…?
Альбирео, глядя на ухмыляющуюся Шарон, склонила голову набок.
Пусть Шарон и вернулась, возвестив о победе, Сиу всё ещё оставался на опасном поле боя. И всё же она так улыбалась…
Альбирео совсем не узнавала в этой реакции обычно мягкую и ранимую Шарон.
Шарон слегка заёрзала и застенчиво сказала:
— На самом деле, мой титул звучит не очень… ну, сами понимаете.
— …А, точно.
— «Ведьма Жёлудя»… Как бы это сказать? Звучит как-то слишком невзрачно…
В ведьминском обществе есть два типа обращений.
Например, если «Мериголд» в имени Амелии Мериголд — ведьминское имя, то «Ведьма Парфюмерии» — её титул.
Но этот титул не выбирают себе сами — совсем как прозвище в мире героев восточных боевых романов: его дают другие.
Изначально титул Шарон звучал как «Ведьма Пяти стихий». В общем, он был довольно эффектным и звучал неплохо.
Но после грандиозного провала эксперимента Шарон осталась с огромными долгами и была вышвырнута в современный мир — так её титул сменился на «Ведьму Жёлудя».
Она так разогнала рост жёлудей, что те превратились в огромный дубовый лес и разнесли целую деревню. Случай, должно быть, вышел весьма впечатляющий.
Пусть обстоятельства и немного другие, но это примерно как Паола Сочитль сменила титул «Ведьмы Тысячи Рук» на «Ведьму Трусости», разве нет?
Конечно, это был титул, почти открытая насмешка, так что никто не называл Шарон «Ведьмой Жёлудя», но….
— Этому уже больше десяти лет! Даже вам, графиня, не кажется, что это чересчур?
— …….
Похоже, это милое прозвище всё-таки стало для Шарон своего рода комплексом.
— После таких достижений мне ведь теперь должны дать какой-нибудь приличный титул, правда? Например, Ведьму Запечатывания, Ведьму Небесной кары или, как раньше, Ведьму Пяти стихий. А-а, в общем, пусть это будет что угодно, только не «Ведьма Жёлудя».
Шарон, сжав кулак, фыркнула. Альбирео примерно понимала, в чём дело, но всё равно испытывала странное чувство.
Но даже так Шарон выглядела слишком беззаботной… План ведь уже завершён — неужели теперь Син Сиу в безопасности?
Почувствовав на себе этот недоумённый взгляд, Шарон первой заговорила.
— Потому что я верю. Он обязательно вернётся целым и невредимым.
Альбирео молча посмотрела на Шарон.
За её оживлённой манерой держаться проглядывало желание вот-вот крепко закусить губу.
Впрочем, тревога наверняка не отпускала её — как тут успокоиться? Видимо, так она по-своему его поддерживала.
Альбирео стало неловко за то, что, глядя на Шарон, она ни с того ни с сего подумала: «Не слишком ли та легкомысленна?»
— Да. Так и будет.
Альбирео, бывшая нанимательница Шарон, ласково похлопала её по спине.
— Сестра.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Денеб, и без того бледная, вошла в комнату, побледнев ещё сильнее.
— Что случилось?
Как и уверяла Шарон, Сиу благополучно вернулся. С её возвращения в Геенну прошло всего два с небольшим часа.
И за это время он успел одолеть главу группы «Рехар» Херью Валькирию и Золотую ведьму Лидию Магнус.
2.
Одолев Лидию, Сиу вернулся в Геенну, взвалив на плечо совершенно обессилевшую Рю.
Не забыл он забрать и магическое снаряжение Мистильтейн.
Славное возвращение с победой, которому полагалось быть исполненным радости. Казалось бы, его должны были ждать тёплый приём его возлюбленных и радостные возгласы ведьм Геенны, но….
На деле всё больше походило на сточную канаву.
Едва он успел коротко поприветствовать возлюбленных, наверняка ждавших его с тревогой….
— Кхак…! Уэээээ!
Сиу упал, изрыгая кровь. Озноб и жар не прекращались.
Ужасная боль и приступы в магических контурах ни на миг не прекращались, терзая всё его тело.
Невозможно было полностью восстановиться после таких ранений и череды сражений с помощью одного лишь «искажения». Да и магией исцеления Сиу владел не особенно хорошо.
Сиу лишь на время исказил полученный духовной сущностью урон: со 100 единиц примерно до 10.
Это была всего лишь уловка.
В этом мире существует гомеостаз. Пока сохраняется свойство возвращать искажённое в исходное состояние, «искажение» не может длиться вечно.
Поэтому оставшиеся 90 единиц урона постепенно просачивались в тело Сиу.
Обычная ведьма от такого урона умерла бы уже раз пять, но, к счастью, под рукой были Йебин и Гретель — ведьмы-целительницы, которых считали лучшими в своих областях.
Они в реальном времени контролировали урон, во много раз превышавший смертельную дозу. Каждый раз, когда урон возвращался, они тут же лечили духовную сущность — и им удалось её стабилизировать.
После этого он поприветствовал возлюбленных, с тревогой ждавших его, и некоторое время беседовал с Гретель с глазу на глаз.
— Оживить живого мертвеца… Я и сама, оказывается, не промах.
— За круг — большой палец вверх.
— Не это, деньги давай. Последствия ещё будут. Пока нужно понаблюдать за твоим состоянием, так что какое-то время не дерись.
— Я бы тоже этого хотел.
Теперь, когда ему стало немного лучше, нужно было сразу же решить одну проблему.
Речь шла не о том, чтобы проверить «наследство», полученное от Лидии. И не о том, чтобы научиться обращаться с недавно приобретённым магическим снаряжением Мистильтейн.
Лотос, поглотивший Лидию, был полностью заряжен. Воскрешение Дороти — первоочередная задача.
— Я как следует изучила материалы, которые ты мне дал. И тот жуткий лотос, магическое снаряжение, тоже осмотрела.
— Как оно?
В вопросах духовной сущности и души нет знатока лучше Гретель. Не зря её прозвали «Ведьмой Душ».
— Этот лотос искажён. Как бы это объяснить… Прежний владелец так бездумно им пользовался, что его «ось» отклонилась от первоначального предназначения. Ну и как же это попроще описать?
У него словно сердце ухнуло вниз.
— Проще говоря, воскресшая Дороти будет уже не той Дороти, которую ты знаешь. Внешне она наверняка будет выглядеть так же, но на деле окажется «другой». Что-то в ней изменится. Она будет искажённой.
Изначальная владелица — Эа Садалмелик.
Он услышал от наставницы, что она устроила ужасную резню и, бездумно орудуя лотосом, завершила магию бесконечной реинкарнации — «Поле цветов по ту сторону».
Неужели все эти мучения, испытания и старания в итоге оказались напрасными?
— …Вот что произошло бы, если бы меня не было.
— Что?
— Ты ведь раньше угрожал мне, обращаясь со мной на «ты»? Это моя месть за тот случай.
— …….
Когда у Сиу уже начинало мутиться в голове, Гретель весело произнесла, явно наслаждаясь его реакцией:
— Я смогу восстановить «исходную форму». Но если потом пользоваться лотосом так, как было задумано изначально, он рассыплется. Насильно выпрямить уже искривлённую ось, а затем продолжить им пользоваться — значит подвергнуть артефакт слишком большой нагрузке.
— То есть…
— Её можно оживить. Полностью, как и было задумано изначально. Правда, в процессе воскрешения возможны некоторые побочные эффекты.
— А что это за побочные эффекты?
— Ну, понимаешь…
3.
Дороти, крепко обнимавшая Сиу, вдруг ощутила чувство несоответствия. Наверное, спросонья она не сразу его заметила — из-за сонливости, расслабленности и лёгкости в теле.
Вообще-то Дороти сама довольно высокая. Но даже без каблуков эта разница в уровне взглядов всё равно была совсем не такой, как обычно.
— Но знаешь… Дорогой, ты, кажется, немно~го подрос?
— Правда? Как думаешь, насколько я подрос?
Сиу с плотоядной улыбкой игриво хихикнул. По его лицу было видно, что он что-то скрывает.
— Ну-ка посмотрим~ Что ты там прячешь? Неужели после долгой разлуки с любимой коровкой у тебя выросло кое-что совсем не там, где нужно?
И Дороти, не умеющая проигрывать в таких перепалках, тут же пустила в ход технику ответной шалости: томный взгляд и соблазнительно облизанные губы.
— А, нельзя! Если я разденусь, будет настоящая беда!
Сиу схватил Дороти за плечи, когда она торопливо стягивала с себя пижаму. Она спешила так отчаянно, что это уже граничило с безумием.
— А-ай, напугал! Ч-что такое? Мы теперь друг друга стесняемся?
Дороти, решив, что случилось что-то серьёзное, вздрогнула и застыла. Но вскоре до неё дошло нечто шокирующее.
— М-моя… грудь…
Ей ещё показалось странным, что плечи стали непривычно лёгкими. Опустив взгляд, она увидела, что пышный холм, обычно полностью скрывавший её ступни, превратился в невысокий пригорок.
— Неужели я ожила ценой своей груди…?
— Не совсем. Идите сюда.
Сиу взял Дороти за плечи и отвёл её к зеркалу во весь рост перед обувным шкафом в прихожей.
— Э…
Дороти смотрела на своё отражение в зеркале, издав совершенно не свойственный ей ошарашенный звук.
Маленькая. Не только грудь стала маленькой — руки и ноги тоже уменьшились. Мягко опущенные уголки глаз и высокий для её возраста рост остались прежними, но в остальном перед ним была Дороти времён ученичества.
Одним словом, перед ним стояла пятнадцатилетняя школьница Дороти.
Только теперь Дороти поняла, почему Сиу так отчаянно не давал ей раздеться.
Дороти медленно моргнула и спросила:
— Дорогой~ что вообще случилось?
— А, это… Давайте сначала поедим, а там и поговорим.