1.
После того как герцогиня Кеттер усыпила его, подсознание дважды выходило на поверхность.
Один раз — в схватке с Ведьмой Желания, Бианкой Белилли. И ещё один — во время «испытания» в королевстве Нукелаби.
С каждым разом разрыв между Сиу и подсознанием сокращался.
Пусть условия и были ограниченными, во время испытания Сиу даже сумел подавить его.
Ведьма Душ предупреждала: «Следующего раза не будет», но неудивительно, что при таком раскладе он подумал: «А не получится ли его одолеть?»
Но вскоре он понял, насколько самонадеянной была эта мысль.
Подарок Барвинка, розовый клевер, превратившейся в четырёхлистный клевер после всевозможных перипетий со старшей тёщей. Сиу использовал этот клевер, впал в состояние анабиоза, исказил Врата и намеренно пробудил подсознание.
Сознание этого типа хлынуло обратно через узкие Врата. В нём смешались различные эго, мировоззрения и взгляды — нечто, что никак не могло быть его собственным подсознанием.
И одновременно он почувствовал, насколько это опасно.
Этот парень — чудовище. Несмотря на такой рост, несмотря на то, что он, преодолевая бесчисленные невзгоды, снова и снова закалял себя, кажется, его величие вот-вот раздавит Сиу.
— Полегче…
Сиу и Син Сиу в подсознании движутся в разных направлениях.
Главная способность Сиу — «интуиция», тогда как способность Син Сиу в подсознании — «вычисление».
Если в нынешнем состоянии принять в себя всё подсознание, обратно уже точно не вернуться. Нужно использовать его лишь настолько, насколько необходимо, — ровно настолько, чтобы он помог в этом бою.
Когда освободившееся подсознание разъело около тридцати процентов его сознания, он изо всех сил давил на Врата, не переставая.
Нужна была не его методика, а лишь способность к вычислениям.
—……
Лидия молча наблюдала за Син Сиу. Не из доброты, решив дождаться его превращения.
Раз он скрывал свой последний козырь, стоило проявить максимум осторожности.
Ведь непредсказуемость была главным, чего Лидия хотела избежать в бою.
У сильных есть своя особая аура.
Не говоря уже о магическом поле Архиведьмы или весомости молитвы, это была особая выправка, распознать которую способен лишь человек с богатым боевым опытом?
Нынешний Син Сиу «другой». Неизвестно, стал ли он, как сам сказал, противником уровня самого страшного врага, но ясно одно: недооценивать его больше нельзя.
— И что же делать…
Лидия была уверена в собственной силе.
Если не считать Розовую Герцогиню, которую иначе как существом за пределами любых рамок не назовёшь, Лидия была сильнейшей среди 23 рангов. Она могла в открытую схватиться с герцогиней Эрелим — единственной известной обладательницей 24-го ранга.
Ну, если удача окажется на её стороне, она могла рассчитывать даже на победу.
Так Лидия трезво оценивала собственную силу.
— Уу-у!
Вокруг Золотого сада, который призвала Лидия, разворачивается красный барьер.
Сам Золотой сад — изнаночный барьер Лидии, в котором хранятся золотые монеты, так что сейчас Син Сиу, должно быть, снова накладывает поверх него ещё один барьер.
Иными словами, он создаёт поле боя, из которого нельзя выйти, пока «один из них не умрёт» или «оба не откажутся от боя».
Значит, уйти можно только сейчас.
Отказаться от захваченной Рю, отказаться от аппетитного Син Сиу, оказавшегося прямо перед глазами, и обрести безопасность ценой потери половины золотых монет.
Она отдаст приказ и вызовет «Лас Вуэрфанас», не успевших собраться в полном составе, они приведут в порядок охваченный хаосом Хексеннахт и подготовятся к будущему.
Это самый безопасный вариант.
Если же вступить в бой, Лидии, вероятно, тоже придётся поставить на кон жизнь, а это было то, что она ненавидела больше всего.
Азартная игра — это когда человек, у которого ничего нет, рискует ради лёгкого богатства, недоступного ему по положению. Лидии Магнус такое было совершенно не свойственно.
— Нет, хватит. Я больше не могу терпеть.
Но её жадность и не думала утихать.
Барьер был завершён, и они встали друг напротив друга.
— Цвети.
— Докажи.
Среди хоровода разлетающихся золотистых частиц поднимается занавес, открывая финал их долгой вражды.
2.
Налетают ядовитые мотыльки. Не десятки и не сотни — рой численностью в тысячи, а то и десятки тысяч особей устремился к одной-единственной цели.
Даже бессильное биение крыльев, умноженное на такое количество, неизбежно порождало оглушительный гул, словно поднималась буря.
Ядовитые мотыльки — решающее оружие Лидии, способное определить исход боя одним-единственным прикосновением, — в этой битве оказались лишь массовкой.
— Шааак! Шааак!
Ведь Син Сиу, летевший в воздухе во главе десятков тысяч ядовитых насекомых, явно не собирался поддаваться этой жалкой магии.
Син Сиу в доспехах кружил в воздухе, одного за другим разрубая ядовитых мотыльков, преграждавших ему путь, и облетал вокруг Лидии, словно коршун, выслеживающий добычу.
— Вот это зрелище.
В тот самый миг, когда внимание Лидии всего на мгновение отвлеклось на разлетающийся с громкими хлопками рой мотыльков.
— Фуу-у!
Син Сиу исчез. Когда потерявший цель рой ядовитых мотыльков замешкался, Лидия почувствовала за спиной странное искажение пространства.
— Бабах!
— А ты, похоже, мастер на всякие уловки?
— Ты тоже.
Наблюдая за этой опасной погоней, Лидия догадалась, что Син Сиу способен мгновенно сократить расстояние, и без труда возвела стену из «пламени уничтожения», заблокировав удар.
Искажение и ценности. Столкновение понятий.
— Кииинг!!!
В воздухе схлестнулись пламя, стремившееся разъесть и уничтожить все ценности, и красная ветвь, источавшая густую багровую зловещую энергию; они то теснили друг друга, то отступали.
— Фьюююю!
Одновременно раскинувшаяся в воздухе паутиной «нить противоречия» попыталась опутать Сиу, но его лента ринулась ей навстречу и, словно спицы, вплелась в неё, превращая нить в клубок.
До сих пор бой не отличался особой ожесточённостью: для Лидии это была разведка боем, а для Сиу — время, чтобы настроиться.
Не прошло и десяти минут с тех пор, как он ступил на Лестницу, перемахнул через стену и достиг 23-го ранга. Ему приходилось цепляться за рассудок, чтобы не дать подсознанию поглотить себя, и одновременно объединять два совершенно разных дерева навыков — настоящая тройная головная боль. А если учесть, что он ещё и «исказил» наполовину разрушенное тело, с трудом приведя его в состояние, пригодное для боя, боль становилась четверной.
В этом чувствуется тревожная неустойчивость: будто он без тренировок мчится на чудовищно модифицированном байке, и вот-вот потеряет над ним контроль.
— Тянешь время?
Лидия точно уловила эту тонкость.
Син Сиу что-то сделал и теперь не мог толком контролировать силу, которую получил в обмен на это.
Поэтому она решила, что сейчас подвернулся удобный случай.
— Дзинь-дзинь.
Золотые монеты рассыпались с чистым звоном. На месте их падения взметнулись огненные столпы.
Пламя, пылающее адским огнём, решительно и надменно отрицает существование всего, кроме Лидии.
Законы, превосходящие законы мира и естественный порядок вещей. Существо, сбросившее оковы и достигшее запредельного уровня.
Безоговорочно объявляя их ничтожными, пламя стирало их в прах.
— Кх!
Даже не соприкасаясь с огненными столпами напрямую, сама близость к ним опасно раскачивала символическую систему. Ещё хорошо, что магия Сиу не слишком зависела от «символов».
— Фшшшшш!
Огненные столпы окружали его, отрезая пути к отступлению и постепенно смыкая кольцо.
С того момента, как выяснилось, что Сиу способен перемещаться сквозь пространство, по всему полю боя сами собой разместились ядовитые мотыльки, мешая ему передвигаться.
Бесчисленные золотистые нити, заранее опутавшие единственный путь к отступлению, словно непреодолимая сеть.
Лидия демонстрировала манеру боя, при которой, шаг за шагом лишала противника вариантов, понемногу перетягивала преимущество на свою сторону. Похоже на тот неудобный стиль, о котором он слышал от Дороти.
Но больше всего его беспокоило совсем другое.
Короткое копьё с тупым наконечником, незаметно зависшее у изголовья Лидии и плавно покачивающееся в воздухе.
Эту штуку точнее было бы назвать колом: она крутилась на месте вслед за Сиу, метавшимся во все стороны, и целилась в него остриём.
Неизвестно, каким эффектом обладал этот кол. Даже Дороти до самого конца так и не удалось это выяснить.
Но зловещая энергия, таившаяся на его острие, не позволяла действовать опрометчиво.
— …
Даже на глаз было видно: в нынешнем состоянии ему с Лидией не справиться.
Ничего не поделаешь. Сиу ещё немного распахнул Врата, разделявшие наглухо запечатанные подсознание и сознание.
Он позволил подсознанию проникнуть глубже — примерно с нынешних тридцати процентов до пятидесяти.
— Цвети.
В тот же миг подсознание, словно только этого и ждало, вырвалось из-под контроля Сиу и сплело новую магическую формулу.
Оно силой воплотило фирменную технику Сиу, сплетающую три недавно освоенные магии сущности, совершенно непредсказуемым образом.
В качестве материала — Ангельская пряжка. Ангельская пряжка. Ангельская пряжка.
Не смешивание трёх разных магий, а трижды сплетённая одна и та же магия сущности.
— Кииииииииинг!!!!
На фоне звона стремительно вращавшихся пряжек, расползавшегося подобно шуму в ушах, перед глазами всё побелело от боли — казалось, ещё немного, и лопнут сосуды мозга. Магические цепи по всему телу опасно раскалились почти до предела, и их едва удавалось сдерживать с помощью «искажения».
Но, видимо, и этого оказалось мало: хлынувшая из горла кровь струйкой потекла из уголка рта.
— Что?
Крик Лидии, полный изумления, уже не достигал ушей Сиу.
Он лишь с предельной ясностью ощущал происходящее.
Для него жизнь не имела никакой ценности. Он был всего лишь механизмом, довольствовавшимся возможностью хотя бы на секунду ступить на более высокий уровень.
Он осознаёт это.
Жестокий талант, не под силу даже закалённой духовной сущности ведьмы, — вычислительная способность, почти сродни проклятию. Оставалось только представить, чего можно достичь, соединив её с интуицией Сиу.
— Цвети.
Подсознание на этом не остановилось. Оно сполна использовало Ангельскую пряжку, разогнанную за счёт трёх усилений.
На этот раз оно трижды подряд применило многократное усиление.
— Хрясь!
Боль — словно все кровеносные сосуды разом лопнули. Слышно, как ломаются крепко стиснутые коренные зубы.
И вот в залитом багрянцем поле зрения появляется…
Выброс маны, какого прежде не видели нигде.
Вокруг тела Сиу с нереальной, невиданной прежде чистотой взрывается такое количество маны, какого не смогли бы высвободить даже несколько Рю.
— Квагагагагак!!!
Волна чистой, сконцентрированной маны сдерживала «пламя уничтожения». Это чудо было возможно лишь потому, что мана, усиливаясь и разрастаясь, распространялась быстрее, чем пламя уничтожало её.
Но человеческое тело не способно вместить такую ману. Скорее, она похожа на смертельный яд, текущий по венам.
Тело, которое буквально рушилось на глазах, удавалось удерживать лишь восстановлением через «искажение» — почти насильственным вмешательством.
Нет, даже восстановлением это назвать трудно. По сути, это лишь временная починка механизма, который разваливается из-за чрезмерного разгона.
— Даже у безумия есть предел.
Лидия с ошеломлённым видом наблюдала, как её магию, которой она так гордилась, остановил всего лишь жалкий «выброс маны».
Как именно он это сделал — вопрос второстепенный; было ясно, что подобное являлось самоубийственным поступком.
Но в то же время Лидия понимала: пусть это и было самоубийством, достичь подобного чуда мог далеко не каждый. Син Сиу обладал соответствующим «уровнем» и встал перед Лидией как самый страшный враг.
— Интересно.
Хотя Лидия предчувствовала, что сегодняшний день может стать для неё последним, она улыбнулась.
Лидия не любила азартные игры.
Но ей удалось продвинуться так далеко лишь потому, что, садясь за игровой стол, она ни разу не проигрывала.