1.
Прошло ещё тридцать минут. Отчаянное сопротивление затянулось.
Взрывная боевая мощь, достойная потомка Ведьмы Глубин, достигшего двадцать третьего ранга.
Эта сила, способная вместе с морским богом обрушить невиданную прежде гибель, была особенно опасной даже среди многочисленных достойных соперников, с которыми Лидия сталкивалась прежде.
Но дальше дело не пошло.
Над чёрным, бурным безбрежным морем раскинулся Золотой сад, воплотившийся, разъедая реальность. В центре сада, где вместо синих деревьев лежали до неприличия сверкающие золото и драгоценности, возвышались огромные весы.
По меньшей мере среди ведьм выживший не считается сильным лишь потому, что ему удалось выжить. Более сильный рано или поздно пожирает более слабого и остаётся жить.
— Признаю, ты неплоха.
Перед Лидией, надменно взиравшей на неё сверху вниз, Рю, лишившись сил сопротивляться, беспомощно покачивалась на воде.
Магия Лидии Магнус оперирует самим понятием «ценности».
Поскольку магия, оперирующая этим понятием, чрезвычайно расплывчата и сложна, Лидия ввела в неё всего два понятия, чтобы упорядочить её работу.
Первое — «отрицание».
Сила, которая, подобно ядовитой моли ничтожности, пламени уничтожения или нити противоречия, отрицает все свойства объекта — его ценность, достоинство и особенность — и презирает его как нечто ничтожное.
Второе — «обмен».
Это сделка, позволяющая воплотить желаемое в точности так, как задумано, преодолевая любую логику, законы мироздания, законы природы и даже магию. Способность заключать сделку с «миром» в обмен на определённое количество золотых монет.
— Расходы немалые.
Золотые монеты, использованные в этой сделке, не были дешёвыми золотыми побрякушками, в которые намешано немало примесей. Разве с древних времён сожжение жертвы не считалось самым почтительным поклонением, доступным ничтожному человеку, желающему приблизиться к божеству?
Золотые монеты, выкованные из плоти и души человека, принесённых в жертву, или «особые золотые монеты», созданные из благородной души ведьмы.
Это человеческое жертвоприношение — принесение миру в дар расплавленной ценности жизни, которая должна быть превыше всего.
Цена этой битвы составила половину всех золотых монет, хранившихся у Лидии в Золотом саду. Даже особых монет, способных предотвратить «мгновенную смерть», пришлось потратить целых четыре из восьми.
Но наградой за это станет поистине роскошный приз — «Ведьма Глубин».
Если с помощью этой приманки удастся выманить Син Сиу, в последнее время доставлявшего немало хлопот, расходы окупятся с лихвой.
— Ох, ещё рот перекосится, если будешь спать в таком месте.
На всякий случай Лидия создала тонкую иглу и выстрелила в бедро — вдруг она лишь притворялась потерявшей сознание.
— Тык
Даже когда тонкая игла пронзила ей бедро, Рю, неподвижно покачивавшаяся на воде, не отреагировала. Автоматическая защита тоже попыталась сработать, но из-за нехватки маны не смогла функционировать как следует.
Именно в тот момент, когда Лидия, уверенная, что поймала Рю, туго обвила её тело прочной нитью, похожей на тонкий шёлк.
— М-м-м!
Вместе со странным ощущением искажения «нить противоречия» оборвалась. Лидия не смогла толком разглядеть, что именно произошло.
Красноватая энергия лишь мельком пересекла середину нити — и та, способная связать что угодно и не рвавшаяся ни при каких обстоятельствах, с лёгким щелчком перерезалась так легко, будто была паутиной.
— Вот это да, сегодня и правда удачный денёк, а?
Лидия, ничуть не смутившись своей наготы, гордо выпятила грудь.
В поле зрения показались чёрные доспехи, стремительно несущиеся вперёд с яростным напором. Стоило увидеть красное копьё, которое он держал в одной руке наискосок, как стало ясно, кто это.
Син Сиу, как и обещал, явился перед Лидией в роли «врага» — после того, как она тронула его возлюбленную.
— Шаааах!
Лидия молча наблюдала, как Син Сиу, подняв брызги, выхватил Рю.
Неважно. Всё равно сбежать не получится — Лидия одолеет Син Сиу.
Ненадолго остаться у тебя на попечении я ещё могу великодушно разрешить.
— Я пришел. Не переживай.
— ……
Он сразу увеличил расстояние и проверил состояние Рю. Лица под доспехами видно не было, но, нащупав пульс, он, похоже, успокоился: напряжение в его плечах немного спало.
— Честно говоря, я не думала, что ты зайдёшь настолько далеко. Не ожидала, что ты умудришься насолить и торговой гильдии Солидус, и группе «Рехар», да ещё и мне, Лидии Магнус, столько хлопот доставить. Мало того, ты ещё и Врата Хексеннахта заварил! Великолепно, великолепно, великолепно. Не буду скупиться на похвалы.
Лидия сухо захлопала в ладоши.
При этом она развернула изнаночный барьер, отрезав внешнее пространство от поля боя. Теперь она могла точно оценить боевую мощь противника.
Син Сиу уже не был таким, каким Лидия видела его в последний раз.
Можно ли назвать это особым присутствием Архиведьмы? И плотность, и объём маны стали несравненно выше, чем в Хексеннахте и в карманном измерении, где находился Шлюз.
Можно сказать, что это уже совсем другой уровень.
— Став настолько сильным, ты превратился для меня в угрозу.
Однако Лидия не испытывала ни малейшей тревоги: даже по внешнему виду было ясно, что Син Сиу находится в ужасном состоянии.
Доспехи сверкали, красное копьё веяло зловещей угрозой, но сам Син Сиу внутри был совершенно обессилен.
Похоже, непосредственно перед этим состоялся бой. Точно установить, кто был его противником, невозможно, но предположить можно.
Пожалуй, в Хексеннахте он столкнулся с сопротивлением Архиведьмы?
— Тебе не победить.
Такая растрата сил лишила его даже малейшего шанса на победу.
В бою она полагалась не столько на собственную ману, сколько на золотые монеты, превращавшиеся в «тотемы», расплачиваясь за это непомерными затратами, которые никто, кроме неё, не смог бы толком потянуть. Лидия получила преимущество, недоступное другим ведьмам.
Пока ей хватает средств, Лидия не устаёт: платой за это служат жизни других.
— Но ты мне и правда очень нравишься, поэтому я сделаю тебе ещё одно предложение — последнее.
Лидия широко раскинула руки, словно страстно ухаживая за Сиу. Одновременно перед Сиу возникли два артефакта.
Сиу тоже прекрасно знал эти предметы.
Намордник, который Лидия надевала на ведьм, считая их товаром. Специальный артефакт Золотой ведьмы — «поводок», не позволяющий пользоваться маной.
— Смирно сдавайся. Тогда я, клянусь именем Магнус, обязательно гарантирую жизнь этой милой маленькой королевы. Я всегда соблюдаю контракты.
Несмотря на то что силой она могла добиться всего, чего хотела, Лидия всё же сделала такое предложение. Для неё это было поистине исключительным проявлением великодушия.
Если только Син Сиу не дурак, он и сам это должен понимать.
— Почему?
Син Сиу спросил надломленным голосом.
— Если ты спрашиваешь, почему я так поступаю… Ответ прост. Я хочу полностью тобой завладеть. Твоим телом, душой и разумом — всем. Ой, я впервые признаюсь мужчине… Как же неловко!
Син Сиу стоил того.
Даже если оставить за скобками его индивидуальность и силу, чего стоит одна лишь способность, имея далеко не достаточно сил, выстраивать игру, в которой ему удаётся добиться такого результата. Его дерзость — водить за нос закалённую в боях группу «Рехар» и торговую гильдию Солидус, в одиночку врываться в Хексеннахт и устраивать там переполох. А ещё — красивое лицо и честный характер.
Стоило Лидии взглянуть на него, как ей мерещился звон бесчисленных золотых монет — словно рядом звенел игровой автомат, сорвавший джекпот.
Син Сиу, которого Лидия когда-то жаждала заполучить, теперь был для неё гораздо, гораздо ценнее, чем тогда. Ценнее всего, что она когда-либо получала, всего, что успела заполучить до сих пор.
Он сиял ещё ярче и прекраснее.
Лидия прищурилась, глядя на это сияние, и пробормотала:
— Ты и правда прекрасен.
Её ласковый взгляд, словно она уже любовалась своей собственностью, оказавшейся в её объятиях, был тёплым — и оттого до мурашек отвратительным.
— Не стоит так сильно переживать.
Так же бодро она продолжала его убеждать.
— Мы будем понемногу понимать друг друга. Наши ценности и характеры различаются, так что временами между нами будут возникать трения, но со временем всё уладится. Я постараюсь шаг за шагом подстраиваться под тебя.
— Пока можешь сколько угодно на меня злиться. Можешь обвинять меня, оскорблять, ненавидеть и даже пытаться исподтишка ставить мне палки в колёса — я не против. Когда-нибудь ты тоже поймёшь, что я говорю искренне.
Лидия поманила Сиу, всё больше входя в раж.
— Я отдам тебе всё на свете: роскошь, которая не иссякнет, сколько бы ты ни тратил, и наслаждения, которыми не пресытишься, сколько бы ни вкушал. Я дам тебе честь, чтобы никто не смел смотреть на тебя свысока, власть, позволяющую одним движением подбородка распоряжаться чужими жизнями, и такой благоговейный трепет, что все ведьмы в мире будут бояться даже имени «Син Сиу».
— Я могу отдать тебе всё.
— Я не стану пренебрегать тобой, как эти идиотки из Геенны, не сумевшие разглядеть твою истинную ценность. В моих объятиях ты будешь сиять на самой вершине.
— Взамен тебе нужно всего лишь пообещать одну вещь.
Слова Лидии, до этого с жаром изливавшей свою любовь, словно признаваясь в глубоких чувствах, внезапно оборвались. Словно именно здесь наступала важнейшая кульминация этой пьесы.
— Тебе нужно всего лишь стать моей собственностью.
Впервые с тех пор, как узнал Лидию, Сиу посмотрел ей в глаза. Он увидел не прекрасные глаза, словно отлитые из расплавленных золотых монет, а скрытую в них сущность Лидии.
Сейчас Лидия шепчет о такой чистой любви, словно девчонка признаётся в своей первой любви.
В её чувствах нет ни капли лжи — они искренни и даже по-детски невинны.
Но если заглянуть немного глубже, за этой чистотой можно обнаружить таящееся искажение.
Фундаментальное искривление, непостижимое для человеческого восприятия.
Ребёнок жаждет игрушку сильнее всего на свете, пока не заполучит её. Но стоит игрушке оказаться у него в руках, как всего через два-три дня он обычно теряет к ней интерес.
Такова и жажда Лидии — наивное желание страстно стремиться к тому, чего у неё нет, и презирать то, чем она уже обладает.
Именно это Лидия Магнус называет «любовью».
— Цвети.
Даже если оставить это в стороне, о переговорах не могло быть и речи. Лидия Магнус — могущественный враг, против которого не остаётся ничего, кроме как сражаться.
Разве он не привык безрассудно бросаться на монстров?
— Хорошенько подумай. Необязательно доводить всё до трагедии из-за пустой гордости. Затаённая обида женщины с разбитым сердцем — страшная вещь, знаешь?
Лидия сдвинула брови, словно была глубоко огорчена — или даже пережила предательство.
Но Сиу было не до того.
Он лишь протянул руку к последнему средству, которое берег до самого конца.
Недавно Сиу вместе с «Ведьмой Душ» Гретель Нефтис создал один проход.
Проход, сокращающий площадь соприкосновения между подсознанием и сознанием, которые в любой момент могли смешаться. В этом проходе находились гигантские «Врата», сдерживающие бушующий Потоп подсознания.
Способ открыть эти Врата был очень прост.
— Пуух!
Сиу, державший копьё остриём вниз, изо всех сил потянул его к собственному сердцу. Красная ветвь с почти нелепой лёгкостью пронзила ему грудь.
Лидия без особого интереса смотрела на Сиу.
Неужели он решил разыграть смерть? Нет, это не какой-то убогий бред неудачника о самоубийстве перед объектом своей одержимости. Ведь Син Сиу, которого она знает, сильнее любого другого борется за жизнь.
И тут…
— Бум.
Клевер во внутреннем кармане Сиу рассыпался, и под странное биение из его тела вытолкнулось копьё, торчавшее из спины.
Окутанная полем искажения рана мгновенно затянулась, и безвольно опустившаяся голова Син Сиу медленно поднялась, повернувшись прямо вперёд.
Атмосфера в одно мгновение изменилась, словно человек стал совершенно другим. Мана, наполнявшая похожее на полутруп тело, хлынула через край.
Лидия спросила.
— А ты ещё кто такой?
Обратный поток сознания смешался с изначальным сознанием Сиу. Подсознание, вырвавшееся из тюрьмы, где его держали под гнётом, ликовало от обретённой свободы.
— Твой самый страшный кошмар.
Безжалостный зверь, чья чистая жажда магии сильнее, чем у любого иного существа, нисходит на поле боя.