Иногда попадаешь в совершенно нелепое положение.
Ничего дурного не сделал, совесть чиста, а всё равно невольно следишь за чужой реакцией и чувствуешь себя виноватым.
Именно это происходило со мной сейчас.
Тереза и Кали молча смотрели друг на друга. Я не знал, куда деваться от этой неловкости. К тому же дело было уже к вечеру, и поздний визит сам по себе выглядел двусмысленно.
Первой заговорила Тереза:
— Понимаю. Тогда проходите.
Кали едва заметно улыбнулась.
— Благодарю. Мне всё же необходимо знать, чем он здесь занимается. Чонсон — мой кадет, а после всего случившегося академия требует особенно за ним присматривать. Я не могу относиться к этому беспечно.
— Ваши доводы мне понятны.
Получив разрешение, мы вошли в мастерскую Терезы.
Официально Кали сопровождала меня как инструктор. После недавней трагедии академия и правда следила за мной особенно пристально. Не зря Рейчел лично явилась в башню, едва узнала обо мне. Я оказался под угрозой со стороны апостола, а вместе со мной не раз подвергались опасности и другие кадеты.
От того, сумеет ли академия защитить своих воспитанников, теперь зависела её репутация.
Поэтому присутствие Кали в башне магии легко объяснялось заботой о моей безопасности.
Только настоящая причина была совсем иной.
Закрывая за собой дверь, я задержал ладонь на ручке и невольно тяжело выдохнул.
«Она хочет держать меня под присмотром».
Пожалуй, точнее не скажешь. Кали не нравилась сама мысль, что поздним вечером я останусь наедине с другой женщиной. Вот она и решила всё увидеть собственными глазами.
Тереза подвела нас к столу, за которым мы обычно беседовали.
— Располагайтесь. Я сейчас приготовлю чай. Инструктор Кали, какой сорт вы предпочитаете?
— Обычный чёрный.
— Хорошо. А вам, Хан Чонсон?
— Мне, пожалуйста, как всегда.
— Тогда подождите немного.
Когда Тереза отошла к чайному столику, я посмотрел на Кали. Она с любопытством оглядывала мастерскую мага и время от времени бросала взгляд на меня. В её глазах смешалось столько чувств, что я лишь криво улыбнулся и чуть кивнул.
Мы уже пришли вместе. Читать ей нотации теперь было бы попросту глупо. Тем более Кали и сама понимала, что перегнула палку, и явно чувствовала себя неловко.
И всё же где-то внутри неприятно кольнуло.
Неужели я настолько не внушаю ей доверия, что она вынуждена проверять меня лично?
— Здесь удивительно чисто, — пробормотала Кали.
Из-за её натянутого голоса я невольно вспомнил утренние слова.
«Может, просто расскажем всем о наших отношениях?»
Тогда она сказала это сгоряча, но за поспешными словами пряталась тревога. Я понял, насколько сильно она обо мне беспокоится и как успели окрепнуть её чувства.
«Значит, мне самому нужно вести себя надёжнее».
Не Кали следовало винить за ревность. Это я должен был дать ей больше уверенности.
В конце концов, у меня уже были отношения с несколькими женщинами. Со стороны Кали нынешняя встреча вполне могла выглядеть как ещё один шаг в ту же сторону. Было бы куда страннее, если бы её это совсем не волновало.
Под столом её ладонь спокойно лежала на колене. Я протянул руку и мягко накрыл её своей.
Кали вздрогнула и посмотрела на меня. Я улыбнулся.
Её желание держать меня под присмотром тоже рождалось из любви. Сейчас ревнивая и настороженная Кали даже казалась мне милой.
Мы давно знали друг друга. На занятиях она оставалась холодным и требовательным инструктором. Наедине помогала мне тренироваться и становилась заметно теплее. А теперь сидела рядом, ревновала и всё равно старалась не мешать.
— Я постараюсь, чтобы вам больше не приходилось во мне сомневаться, — тихо сказал я.
Кали встретила мой взгляд. Даже такой — тревожной и уязвимой — она оставалась для меня невероятно привлекательной. Сердиться на неё было не за что.
Через мгновение её пальцы осторожно погладили мою ладонь.
* * *
Расставляя чашки, Тереза испытывала смутное беспокойство.
Перед ней сидели инструктор и кадет. По крайней мере, именно так назывались их отношения.
Кали она знала по имени ещё до сегодняшней встречи. На фронте та заслужила громкую славу, и Тереза относила её к людям, которых искренне уважала.
Но нынешний визит казался до странности неуместным.
«Зачем они пришли вдвоём?»
Особенно сегодня, когда Тереза рассчитывала провести с Хан Чонсоном их последний вечер.
— У вас превосходный чай, — заметила Кали.
— Да... его присылают из моего родового поместья.
— Вы ведь наследница дома Розмонд? Мне хорошо известно это имя.
— Неужели?
— Разумеется. Ваш род знаменит по всей Империи.
Тереза поддержала беседу, хотя чувствовала себя всё более странно. Разговор был обычным, почти церемониальным. Начать знакомство с похвалы роду — безупречный ход для благородной дамы. Кали говорила любезно, легко и без нажима.
И всё же взгляд Терезы то и дело возвращался к Чонсону.
В другой вечер они разговаривали бы вдвоём. Теперь же она обменивалась светскими любезностями с его инструктором, словно смысл встречи незаметно подменили.
Постепенно Тереза уловила и ещё кое-что.
— Госпожа Тереза не раз мне помогала, — объяснил Чонсон. — Поэтому мы время от времени встречаемся и беседуем.
— Если речь действительно о помощи, тут ничего не поделаешь, — отозвалась Кали.
— Вообще-то я всё ещё у неё в долгу. Но, кроме своего времени, мне почти нечего предложить.
— Вот как?.. Госпожа Тереза, вам ничего больше не требуется? Раз Чонсон мой кадет, я могла бы помочь вместо него.
— Нет, благодарю. Наши беседы и без того многое мне дают. Другой платы я не жду.
Тереза покачала головой и окончательно поняла: для инструктора и кадета эти двое держались чересчур свободно.
Они без труда читали выражения лиц друг друга, разговаривали без обычной служебной скованности и явно были очень близки.
Сначала Тереза решила, что Кали пришла как представитель академии — проверить мага, с которым общается её подопечный. Но в поведении женщины не было ничего похожего на официальную проверку.
Она преследовала другую цель.
Тереза вспомнила, как однажды видела Чонсона в ресторане башни. За одним столом с ним сидели Кали и золотой рыцарь по имени Изабель. Уже тогда её озадачило, почему две прославленные женщины проводят время с каким-то молодым мужчиной.
Теперь в голову полезло совсем неприличное подозрение.
«А что, если они любовники?»
Да, формально Кали была его инструктором, а он — кадетом. Но прежде всего они оставались мужчиной и женщиной. Оба привлекательны, разница в возрасте невелика, времени вместе проводят много. При таких обстоятельствах чувства могли возникнуть сами собой.
Тереза сглотнула и снова присмотрелась к ним.
Оба держались спокойно, словно разговор не таил никакого второго дна. И всё же это спокойствие совсем не походило на отношения инструктора с учеником.
Она пригубила чай, но однажды вспыхнувшая догадка уже не отпускала.
«Такое вполне возможно».
Кали оставалась женщиной, даже будучи инструктором. Чонсон — мужчиной, даже в кадетской форме. Со стороны они выглядели почти ровесниками. Даже если на людях оба соблюдали приличия, близость между ними вовсе не казалась невероятной.
Тереза решила проверить свою догадку.
— Хан Чонсон.
— Да, госпожа Тереза.
— После того как вы закончите дела с инструктором Кали, у вас найдётся для меня немного времени?
Вопрос прозвучал нарочно двусмысленно. Между Терезой и Чонсоном ничего не было, однако одно такое приглашение позволяло увидеть чужую реакцию.
— Вы хотите обсудить что-то важное?
— Не то чтобы важное... Просто я предпочла бы сказать это наедине. Дело личное.
Тереза сохраняла невозмутимость, хотя сердце уже колотилось в груди.
Она посмотрела на Кали — и не ошиблась. Та чуть прищурилась, переводя взгляд с Чонсона на Терезу.
«Да неужели и правда?..»
Подозрение стало почти уверенностью.
— Этот разговор займёт много времени? — уточнил Чонсон.
— Нет. Я всего лишь хочу сказать вам кое-что наедине.
Тереза снова оставила фразу недосказанной. Сердце билось уже как бешеное, а взгляд то и дело возвращался к Кали.
Та отреагировала сильнее, чем пыталась показать.
Одно Тереза теперь знала наверняка.
Кали смотрела на Хан Чонсона вовсе не как на кадета.