Контент удален!

Когда Седрик ушёл, Артезия занервничала и крепко сжала руку Лизии. Виконтесса Пешер ласково спросила:

— Не хотите ли ещё молока и печенья? У нас есть ещё апельсиновый шоколад, моя дочь его очень любит.

— Апельсиновый?

Лизия, выросшая на Севере и почти не пробовавшая таких фруктов, как апельсины, засияла глазами.

Виконтесса Пешер попросила их немного подождать, сама сходила и принесла два кусочка шоколада, покрывающего вяленые апельсины, и протянула девочкам.

Она уже многое знала о том, как Мираила обращалась с Артезией.

Виконтесса Пешер была в прямой вражде с Мираилой. Она и платье ей рвала, и служанку, отвечавшую за её наряды, переманивала, и не раз прибегала к хитростям, чтобы выжить её из светского общества. Поэтому и к её дочери она не могла относиться благосклонно.

Но, слушая об Артезии, она не могла скрыть жалости. И её неприязнь к Мираиле стала ещё сильнее.

Её дочери Саллин исполнилось шесть. Ей становилось больно, когда та просто падала и разбивала коленку, а уж представить, что кого-то бьют или морят голодом... она бы разорвала обидчика на части.

«В доме маркиза Розан, наверное, почти не осталось старых слуг?»

А если и остались, то, учитывая случай с отравлением, вряд ли кто-то вступился бы за этого ребёнка.

Глядя, как девочки едят шоколад и сверкают глазами, виконтесса Пешер сказала с сочувствием и нежностью:

— Если понравилось, я дам вам с собой немного.

— Благодарю вас.

Артезия вежливо поблагодарила. Виконтесса Пешер ответила с той же почтительностью и повела девочек из чайной комнаты.

Во дворце императрицы было немало мест для детей. Игровые и детские комнаты, оставшиеся с тех пор, как здесь росли принцессы и принцы; отдельная библиотека. Даже музыкальная комната, которой теперь редко пользовались Павел и Седрик, изначально создавалась для детей, и её по-прежнему содержали в чистоте.

Объяснив это, она спросила, куда они хотят пойти. Артезия и Лизия ответили по-разному:

— В библиотеку!

— В игровую!

Виконтесса Пешер растерянно улыбнулась. Девочки тут же поменяли ответы:

— Можно сначала в игровую.

— Библиотека, наверное, тоже интересно.

И переглянулись. Виконтесса Пешер решила за них:

— Может, пойдёте в игровую, когда Его Высочество Павел закончит уроки?

— Да.

Девочки ответили хором, как птенчики. Виконтесса повела их в библиотеку.

Артезия и Лизия, крепко держась за руки, шли по роскошным коридорам дворца императрицы, оглядываясь. Лизия тихонько шепнула:

— Как во дворце.

— Это и есть дворец.

— Всё равно красивее, чем в книжках с картинками.

Они думали, что шепчут тихо, но чуткие уши виконтессы слышали всё. Она, пряча улыбку, нарочно повела их через галерейный коридор с картинами. Девочки смотрели на портреты на стенах, раскрыв рты, — это было очень мило.

Библиотека находилась на третьем этаже. Лестница была высокой, Артезия пыхтела, едва поспевая за виконтессой.

Заметив это, та остановилась. Артезия, тяжело дыша, сказала:

— Я… ха… в порядке… ха…

— Это я устала, — сказала виконтесса, делая вид, что переводит дух.

Понимая, что та говорит так из вежливости, Артезия смутилась.

Виконтесса Пешер улыбнулась, дала им немного отдохнуть и медленно пошла дальше. Так или иначе, Артезии было трудно, но она не жаловалась и усердно поднималась следом.

Дверь в библиотеку была приоткрыта. Виконтесса удивилась и слегка толкнула её.

В это время в библиотеке никого не должно было быть. Старшая принцесса Элоиза уже жила отдельно, принц Грэхем, строя из себя взрослого, не заходил в детские комнаты, а принц Павел сейчас был с учителем.

Но на уютном диване в библиотеке развалился неожиданный гость. Это была старшая принцесса Элоиза.

— Ваше Высочество, что вы здесь делаете? — удивилась виконтесса Пешер и присела в реверансе.

Элоиза уже была взрослой и переехала во дворец старшей принцессы, ей не пристало бывать в этой библиотеке.

Элоиза выпрямилась и, приняв реверанс, ответила:

— Хочется поваляться в месте, где светло, уютно и никто не видит. Лучше этого места не нашла.

— Ваше Высочество, — укоризненно сказала виконтесса Пешер, но Элоиза не обратила внимания.

Она посмотрела на двух девочек, стоящих за спиной виконтессы.

— Это кто? А, маленькая — дочь маркизы Розан. Я её уже видела однажды.

— Ах… б-благодарю, что помните. Я Артезия Розан.

Артезия поспешно выпустила руку Лизии, расправила юбки и поклонилась старшей принцессе. Лизия, только теперь поняв, кто перед ней, испуганно поспешила сделать реверанс.

— Императрица велела показать юной леди Розан и её компаньонке, дочери барона Мортена, дворец, — объяснила виконтесса. — Я привела их сюда.

— Понятно. А Сед где?

— Он отправился на аудиенцию к Его Величеству Императору.

Элоиза понимающе кивнула и сказала девочкам:

— Не обращайте на меня внимания, смотрите что хотите. — И снова плюхнулась на диван.

Виконтесса Пешер растерялась: показывать маленьким чужим детям такую небрежную позу принцессы было неловко.

— Ваше Высочество, — позвала она.

— Ладно, ладно, — Элоиза всё же выпрямилась.

Артезия и Лизия всё ещё мялись у входа. Элоиза поманила их садиться.

Диваны в библиотеке были ниже, чем в других комнатах, чтобы детям было удобно. Поэтому маленькие Артезия и Лизия могли забраться на них без подставок.

— Библиотеку любите? Да, здесь неплохо поиграть. Много мест, где спрятаться. Для пряток хорошо, — сказала Элоиза.

— Ваше Высочество, — снова укоризненно позвала виконтесса Пешер.

Элоиза хихикнула:

— Устройте потом с Павлом. Я умею прятаться так, что меня не найдут часов пять.

Виконтесса Пешер, вспомнив, как однажды весь дворец императрицы подняли на ноги в поисках пропавшей принцессы, тяжело вздохнула.

Лизия засмеялась, ей показалось забавным. Но Артезия широко раскрыла глаза и сказала:

— Я бы… лучше, чтобы меня быстрее нашли.

— А мне весело, когда водящий ищет-ищет и не может найти, — удивилась Элоиза.

— А если он рассердится, что волновался? — сказала Артезия.

Элоиза удивлённо посмотрела на неё.

— Седрик злится?

— Ах, нет, — поспешно ответила Артезия.

Седрик не злился на неё. Он просто беспокоился.

Поняв, что сказала лишнее, Артезия сжалась. Элоиза, понизив голос, прошептала, будто делясь секретом:

— А если Павел рассердится, это не от волнения, а от досады. Так что дразни его.

— А вы сами так делали, Ваше Высочество? — спросила Артезия.

— Конечно. Когда Павел был в твоём возрасте, он от злости аж кусался. Было очень забавно, — с удовольствием вспомнила Элоиза.

Артезия растерянно замолчала, а Лизия возмутилась:

— Дразнить младших — это плохо.

— Вот как? Ты хочешь сказать, что я поступила плохо?

Это была страшная угроза: можно было обвинить в оскорблении императорской фамилии. Но маленькая Лизия, ничего не понимавшая в этих условностях, распахнула свои голубые глаза и решительно кивнула.