Контент удален!

— Вы нарочно его дразнили, чтобы позлить. Дразнить людей — это плохо.

В отличие от Лизии, Артезия понимала, что слова Элоизы имели какой-то скрытый смысл, но не слишком беспокоилась.

Элоиза не злилась. Если бы такая высокая особа, как старшая принцесса, действительно рассердилась, она бы не стала смотреть в глаза маленьким детям и переспрашивать.

Как и думала Артезия, Элоиза усмехнулась, а потом рассмеялась в голос, раскатисто.

— Ух ты, какая принципиальная.

Лизия растерялась. Она не понимала, почему Элоиза нарочно ответила резко и почему вообще смеётся.

Элоиза, улыбаясь, сказала:

— Какая правильная и добрая девочка.

Это была похвала, но Лизия почувствовала себя посмешищем и не приняла её. Увидев её надутое лицо, Элоиза усмехнулась:

— Любите книги?

— Да, — ответила Артезия.

Лизия, немного обиженная, ответила чуть позже.

Элоиза вскочила, исчезла между стеллажами и скоро вернулась с двумя большими книгами. У одной на обложке был кролик, у другой — прекрасный замок; это были толстые иллюстрированные книги.

— Подарок в знак примирения.

— Ах...

Услышав это, Лизия растерялась. Её немного задело, что Элоиза, казалось, насмехается над ней, но это было не настолько серьёзно, чтобы дарить такие подарки и мириться.

Артезия тоже замялась. Стоит ли принимать такие подарки без всякой причины?

Поняв это, Элоиза нарочно сделала строгое лицо.

— Дети должны просто сказать «спасибо» и взять.

— Спасибо.

Нерешительно, но Лизия поблагодарила первой. Артезия последовала за ней.

Получив подарки, они думали, что разговор закончен, но Элоиза подперла подбородок рукой и, усмехаясь, пристально смотрела на них, отчего становилось неловко.

Они всё же молчали, прижимая к себе книги. Тогда Элоиза сказала:

— Откройте.

Они почти одновременно открыли книги. Из книжки Артезии выскочил пушистый кролик, а из книжки Лизии — замок ярких цветов.

— Ух ты!

Они почти одновременно ахнули. Никогда раньше не видели таких книг.

Элоиза довольно улыбнулась. Эти книги были сделаны в детстве для неё знаменитым мастером — довольно редкая вещь.

Впрочем, не настолько, чтобы считаться сокровищем дворца. Павел уже не в том возрасте, чтобы играть с такими книжками, а к тому времени, когда во дворце императрицы появится новый ребёнок, они уже выцветут и придут в негодность — так что она подарила их девочкам, которые ей приглянулись.

— Красиво?

— Очень красиво! — взволнованно сказала Артезия.

Лизия перелистнула страницу и, увидев там принцессу в роскошном платье, восхищённо ахнула.

— Я дарю их вам.

— Спасибо.

На этот раз «спасибо» прозвучало сразу. Элоиза рассмеялась.

— Милые.

— Что?

— Вы обе очень милые.

В этот момент дверь распахнулась. Вошёл Павел, увидел Элоизу, бросился к ней, заслоняя собой девочек, и требовательно спросил:

— Сестра, ты что, их обижала?

— Хо-хо. С чего ты взял?

— А, у тебя характер... — запнулся Павел.

— Что?

— …характер… любишь подшучивать, — исправился он.

Элоиза только усмехнулась. Этот младший, сопляк, пытается изображать старшего брата — так смешно.

Но бить по самолюбию не стала. Сама она считала, что младших надо иногда дразнить, но если сделать это сейчас, то эти маленькие девочки решат, что она злая.

Артезия смотрела на неё широко раскрытыми глазами — совсем как кролик из книжки.

— Ладно, играйте весело. А я пойду.

Когда Элоиза легко согласилась уйти, Павел, наоборот, растерялся и замялся. Она усмехнулась и сказала Артезии и Лизии:

— Заходите иногда и в мой дворец.

— Это слишком много чести, — ответила за девочек виконтесса Пешер.

Элоиза кивнула и лёгкой походкой вышла из библиотеки.

Её платье было не длинным, но воздух, казалось, тянулся за ней длинным шлейфом. Артезия невольно выдохнула:

— Фух…

Павел с сочувствием сказал:

— Всё-таки сестра вас обидела?

— Нет, — ответила Артезия.

Элоиза была немного дразнящей, но злой не казалась. Она по-настоящему не рассердилась, и даже подарила такие замечательные книги. И сказала приходить ещё.

Артезия крепко прижала к себе книгу. Павел заметил:

— А, кролик.

— Старшая принцесса подарила.

— Кролик обнимает кролика, — усмехнулся Павел.

Лизия тоже прижимала к себе книгу и спросила:

— Вы с сестрой плохо ладите?

— М? Нет, — сразу ответил он, а потом задумался.

Ладят ли? Сестра часто дразнила его и подшучивала — не хотелось отвечать «да». Но если сказать «плохо» — надо, чтобы была настоящая неприязнь, а её, кажется, нет.

Артезия тихо сказала:

— Завидую.

— Чему?

Артезия не ответила, только покачала головой. Сказать, что завидует тому, что брат с сестрой так близки, что он может её дразнить, было трудно.

Лоуренс ни разу так над ней не подшучивал и не дразнил. Они были настолько не близки, что даже не задумываешься — хорошие у них отношения или плохие.

Пока она думала об этом, виконтесса Пешер спросила у Павла:

— Но разве у вас сейчас не урок?

— Ах!.. — лицо Павла, сбежавшего с занятия, едва услышав, что Седрик привёз Артезию и Лизию во дворец, стало белым как мел.

— А, сегодня только…

— А в последнее время вы так усердно занимались, говорили, что нельзя отставать от младшей…

— Ах, это…

Павел почесал в затылке, тяжело вздохнул и покосился на Артезию. Неправильно поняв значение его взгляда, она улыбнулась и сказала:

— Мы с Лизией сами тут поиграем.

— Ладно, — уныло ответил Павел и уже повернулся уходить, но вспомнил:

— Потом покачаю вас на качелях.

На этот очередь Артезии побелеть. Павел, когда качал на качелях, поднимал их так, что верёвки делали полный оборот — для неё это было слишком высоко и страшно. Но если сказать «не хочу» — Павел расстроится.

Лизия же только радостно смеялась.

***

10.

Герцог Ройгар прислал письмо с намерением навестить их через несколько дней после того, как трое вернулись из дворца императрицы.

Получив письмо, Седрик сначала подумал, что это как-то неожиданно. Дядя — вообще-то довольно близкий родственник, но у них с герцогом Ройгаром было мало общения. В этом мире тоже.

Он понимал, какие политические расчёты могли быть в голове герцога Ройгара, когда тот решил нанести визит.

«Наверное, думает, что тринадцатилетнего легко уговорить», — подумал Седрик.

В общем-то, не ошибка.

У него не было планов ввязываться в политику так рано. Император, вероятно, тоже этого не хочет.

Даже если придёт время, когда потребуется с кем-то объединиться, вряд ли это будет союз восточных аристократов.

«Дядя, видимо, вынужден был из-за дел установить тесные связи с Востоком».

Если его родителей действительно убили, то вполне естественно, что герцог Ройгар, чувствуя опасность, искал союзников поблизости. Седрик не собирался называть это глупой амбицией.

Но сближаться с ними стоит осторожно.

Тем не менее, он ответил на письмо согласием из-за одной фразы:

«Вместе с моей невестой, юной леди Гарнет».