Контент удален!

* * *

Вскоре после того, как прошла вторая свадьба Эйприл и Педжина, Ханну назначили в участок близ порта Рунос.

Месяц с назначения.

— Пойдёмте-ка поедим.

На слова начальника участка Ханна недовольно смотрела, как полицейские, как всегда, поднимаются.

Все полицейские этого участка были родом из здешних мест.

Они знали друг друга даже слишком хорошо, а приём в полицию целиком сводился к рекомендациям внутри их же круга, и потому участок состоял из людей двух-трёх семейств.

И вот в такое место явилась чужачка Ханна Коски — юная девушка без одной руки — да ещё и в чине инспектора, так что противление было неизбежно велико.

Впрочем, никакого противления, по сути, и не было. С первого же дня Ханну просто держали за пустое место — и так целый месяц.

Утешением служило разве что присутствие Кали, собаки для поиска наркотиков, что всегда оставалась с ней, и письмо, которое прислал Логан.

«Новобранцам полиции.

До меня дошло, что у всех вас трения со старшими. Надеюсь, вас немного утешит то, что трения не у вас одних.

Я этого без внимания не оставлю, так что верьте и потерпите ещё немного.

Сейчас для нашей полиции правого острова самая важная развилка. Соединить полученное вами отборное образование с опытом прежней полиции — дело каждого из вас.

Простите, что взваливаю на вас такую ношу.

Но прошу вас. Ведь вы — будущее нашей полиции».

— Хорошо, что не я одна такая.

Ханна сказала это Кали и открыла принесённый с собой судок.

Эйприл через слуг заботливо присылала Ханне съестное. Благодаря этому судок был полон того, что Ханна любила.

Ханна делила еду с Кали и пыталась развеять обиду от того, что её сторонятся. Но, увидев малиновое варенье, что было в судке, она почувствовала, как поднимается сдерживаемая горечь.

Ханна очень любила это варенье, и, посылая его, Эйприл даже вложила записку — мол, как съешь всё, скажи.

Раз чувствовалась любовь, тем сильнее чувствовалась и обида с другой стороны.

— Ничего. Я ведь теперь взрослая. Взрослые такое терпят.

Бормоча так себе под нос, она густо намазала варенье на хлеб, и, когда она его съела, полицейские вернулись. И начали между собой обсуждать сегодняшние дела.

— Говорят, надо провести ночные учения по спасению людей?

— Что за учения вдруг? Мы этим всю жизнь занимаемся.

— Может, просто пропустим?

Учения по спасению людей включили в расписание для того, чтобы Ханна, впервые начавшая работать у моря, набралась опыта. И вот это хотят пропустить?

Ханна, не выдержав, вскочила с места:

— Пропускать нельзя!

На зычный окрик Ханны полицейские обернулись. А потом откровенно поцокали языками, выражая недовольство. Один из них сказал:

— Не можем же мы все заново учиться тому, что делаем годами, из-за одной новенькой?

— А что мне делать, когда придётся вживую?

— Отойди в сторонку, и всё. У здешних полицейских опыта сколько.

— А когда же я научусь?

— Да разве непременно надо ещё учиться? Говорят, нынешние новобранцы прошли столько обучения.

И тут рядом все подхватили:

— Какие ещё ночные учения. Обстановки на месте не знают, а туда же — преобразование полиции.

— Вот именно. Свалили на нас ребёнка и ещё требуют невесть чего.

Проворчав так, все ушли.

Ханна какое-то время стояла отупело, а потом сказала Кали:

— Кали, съездим ненадолго в поместье…

И тут же принялась собираться.

* * *

Педжин в последнее время был занят день за днём без передышки.

Даже на свидании с Эйприл ему с серьёзными лицами докладывали прибегавшие полицейские. Почти всё было о больших и малых столкновениях новобранцев, которых назначили ради преобразования полиции, с прежними полицейскими.

Не замечать, не видеть, не слышать, не тревожиться.

Эйприл про себя повторяла это снова и снова, но эти усилия не помогали стереть тревогу за Ханну.

Пока они с Педжином гуляли у озера во владениях Рунос, куда вернулись птицы, Эйприл ушла в свои мысли. Педжин, прочитав её мысли, остановился.

Рука, что он держал, остановилась вместе с ним, руку идущей Эйприл потянуло, и она тоже остановилась.

Эйприл обернулась к Педжину и спросила:

— Прости. Ты ведь не дуешься, что я тебя не слушала?

— За кого ты меня принимаешь?..

— За ребёнка?

— Я взрослый вообще-то.

Педжин попенял ей, а потом подошёл к Эйприл и легко подхватил её на руки.

Растерянная Эйприл машинально обняла Педжина за шею и спросила:

— Ты что делаешь?

— Тревожишься о Ханне?

— Да…

Эйприл, чью душу разгадали, честно ответила, а потом посмотрела на Педжина и спросила:

— Может, съездить туда, где Ханна служит?

— Я как раз и держу тебя на руках, чтобы тебя развлечь, а то ты, чего доброго, помчишься в участок.

— Вот оно что?

Педжин медленно пошёл и сказал:

— И без тебя Ханне надо поскорее себя доказать. Приедешь — только помешаешь.

— И всё-таки, если я приеду, ей будет полегче хотя бы на время.

— Ей будет легко надолго. В том и беда. В том, что доказывать себя станет не нужно. Появись особа твоего положения — и выйдет, что ты доказала за неё.

Педжин был прав. Эйприл в обычное время это понимала бы, но, когда дело касалось Ханны, отрезать твёрдо не получалось.

Эйприл обняла Педжина за шею ещё крепче и спросила:

— А если потом я и со своим ребёнком буду мягкой?

— Тогда я, наоборот, буду строгим.

— Будешь злым полицейским?

— Да, а ты будь добрым, — ответил Педжин, широко улыбнувшись, и Эйприл улыбнулась вместе с ним.

Педжин опустил Эйприл на скамью, сел рядом и посмотрел на постройку, что и после свадьбы продолжала строиться и сияла всё большей красотой.

Педжин сказал:

— Таких красивых зданий и на правом острове немного. А в Расе и вовсе нет.

— Да. Дар Фреда и правда велик.

— Знаешь, Эйприл. Я и раньше об этом думал, когда виделся с Баком Мефемом и тётушкой Элис.

— Да.

— Тебе точно везёт на людей.

На его слова Эйприл с улыбкой кивнула:

— Да. Я тоже так думаю.

И, когда они так разговаривали, вдалеке показалась Ханна в мундире, что скакала верхом.

Он еле убедил Эйприл не ехать в участок — и вот Ханна, которой полагалось быть в этом участке, взяла и явилась во владения Рунос.

Педжин ошарашенно пробормотал:

— Эта малая почему здесь?

Тем временем Эйприл поднялась и пошла туда, откуда скакала Ханна.

Ханна, едва сойдя с коня, подбежала и уткнулась Эйприл в грудь.

Педжин покосился на Ханну, у которой от подступивших слёз вздрагивали плечи, и спросил Эйприл:

— Тоска по дому?..

— Где тут тоска по дому? По ней же видно, что она расстроена.

— Ханна, что из двух?

На вопрос Педжина Ханна, что долго приходила в себя у Эйприл на груди, отозвалась:

— Расстроена!

А потом подняла голову и спросила Эйприл:

— Я ведь ещё ребёнок? Правда?

— Разумеется. Что за вопрос?

— Я ведь маленькая и новенькая, и не знать — это ведь понятно!

— Кто тебе что сказал?

Когда Эйприл посерьёзнела и нахмурилась, Педжин потёр пальцем у неё между бровей и сказал:

— Не надо такого лица. Если в полиции есть беда, я её решу. Но ведь тебе, инспектор Коски, не по нраву, чтобы я вмешивался?

На вопрос Педжина Ханна, что от тепла Эйприл немного унялась, крепко сжала губы и закивала.

Эйприл, смотревшая на этот их разговор, сказала Ханне:

— Ханна, я решила не вмешиваться в твои дела. Оттого что я не полицейская. Но Педжин ведь полицейский — почему же ему нельзя вмешаться?

Когда Эйприл так спросила, оба полицейских обернулись к ней.

Эйприл продолжила:

— Ханна, если у тебя беда, доложи начальству. Это само собой разумеется.

— Но я ведь теперь взрослая…

— При чём тут это? Ребёнок ты или взрослый — если беду не решить самой, надо принять помощь.

На такие слова Эйприл Педжин рядом немного подумал и сказал Ханне:

— Я передумал. Эйприл права. Если я нужен, проси помощи. Я тут же примчусь.

— М-м…

— Это ведь Эйприл говорит. Стоит довериться.

На слова Педжина Ханна ещё немного подумала и крепко кивнула. А потом сказала Педжину:

— Тогда напишите всего одну строчку. Что ночные учения по спасению людей надо провести непременно!

— Это ещё что такое? Я ведь ясно сказал, что все прибрежные участки должны проводить ночные учения по спасению людей. Вы их не проводили?

Услышав это, Ханна замерла от того, как перекосилось лицо Педжина.