Контент удален!

— Да это всё равно невозможно. Каким же образом мне навредить великому герцогу?

Эйприл взяла печенье, которое горничная подвинула к ней, и продолжила:

— Месть — дело будущего. После того как я найду мужа, рожу ребёнка и наследник достигнет совершеннолетия.

— То есть отомстить ты всё-таки собираешься.

— Незачем уже сейчас тревожиться о том, что случится лет через двадцать.

Сказав это, Эйприл одну за другой открыла крышки с рисунком цветов и бабочек, под которыми прятались чашечки.

Чашечки с маслом, вареньем и кремом были все разной формы.

Масло было скорее на блюдце, чем в чашечке, у крема была ручка, чтобы можно было лить прямо так, а чашечка с вареньем шла с большим блюдцем — чтобы, зачерпнув, не капнуть на скатерть и не смутить гостя.

Эйприл любила малиновое варенье и заварной крем и щедро намазала того и другого.

Столь добротное варенье и крем она пробовала впервые за долгое время, и даже во время разговора взгляд её то и дело туда убегал.

Ей даже подумалось, что лучше бы откусить разок и, вспомнив, что вкус этот и так знаком, вернуться к разговору.

К счастью, Педжин, пока она вдоволь наполняла промежуток между двумя печеньями, не торопил и ждал. Больше того — он и вовсе перевёл взгляд за окно и заговорил о постороннем:

— Пасмурно. Снег, наверное, пойдёт.

Тем временем Эйприл отправила печенье в рот и блаженно улыбнулась. Педжину же было лень даже зачерпывать варенье, и он придвинул к себе квадратную коробку, где рядами был разложен шоколад.

Сначала он выбрал оттуда шоколадки в форме трапеции, сложил их горкой на тарелку, придвинул к Эйприл, а себе стал выбирать из остальных.

Эйприл, глядя на тарелку с шоколадом, с усмешкой в голосе спросила:

— Ты такое помнишь?

— Ага, вызубрил под твоими побоями.

— Я тебя не била.

— Словами била. «Холм — это Рунос, ни одной не тронь».

Когда Педжин передразнил манеру маленькой Эйприл, она прищурилась и покосилась на него:

— Так уж я не говорила.

— Нет, вот именно так и говорила. Оттого я до сих пор трапеции и не ем. Боюсь, ты меня отругаешь.

— Вот теперь и правда хочется дать тебе разок.

— Но я же отложил тебе твои, так что и повода бить не осталось. Какая смекалка, а?

В озорном тоне Педжина было что-то и досадное, и милое, и Эйприл в конце концов рассмеялась вслух. И придвинула тарелку с шоколадом ещё ближе к себе.

Кондитер рода Диеус делал шоколад в четырёх формах — символах Диеусов.

Трапеция — символ холма, ромб — символ меча, квадрат с волнистым узором — символ волны, и последняя — роза.

Начинку можно было распознать по маленькой точке, оттиснутой сверху, и форма с начинкой между собой никак не были связаны.

В детстве Эйприл выбирала только шоколадки-трапеции. Ведь и поместье Рунос стояло на холме.

Ожившие от сладости ощущения на языке тянули её к шоколаду.

Эйприл выбрала одну шоколадку с апельсиновым вареньем, но, вспомнив, что разговор прервался, не стала есть и заговорила:

— Так вот, насчёт просьбы.

— Сначала съешь.

Когда Педжин кивнул подбородком, Эйприл ответила:

— Давай сперва поговорим. Ты же ждал.

— Поговорить можно когда угодно. Неужели я не подожду, пока ты съешь одну шоколадку?

На слова Педжина Эйприл кивнула и отправила апельсиновую шоколадку в рот.

Она пришла с просьбой, а время выходило приятнее, чем думалось.

Доев шоколад и выпив ещё чашку чая, Эйприл сказала Педжину:

— Пока я не выращу наследника, я не могу делать ничего во вред роду Диеус. Ты же знаешь.

— Хм.

— Моя цель — возродить род Рунос. Месть, что бы ни случилось, — дело уже после.

— Но не удастся тебе возродить род Рунос — и тебе станет всё нипочём. Кто ничего не может потерять, тот и страшен.

Решив, что ответ Педжина — отказ, Эйприл прищурилась. Тут Педжин продолжил:

— А потому помочь возрождению рода Рунос, похоже, будет правильно.

— Вывод такой?..

— Что, не нравится?

— Нет. Слишком нравится. Просто не верится.

На торопливый ответ Эйприл Педжин усмехнулся. А потом подозвал дворецкого и шёпотом о чём-то попросил.

Немного погодя, при виде приглашения, которое Паскаль принёс на подносе, Эйприл почувствовала, как от спины расползается леденящий холодок.

Это было приглашение Хайди Диеус.

— Через три дня. Пойдём вместе.

— Ты что же, собрался повести меня на бал, который устраивает великая герцогиня?

— Раз уж растить по-крупному, то и начинать надо с размахом.

Она просила лишь дать ей ступить в свет, а в ответ ей предлагали с самого начала повести на бал, стоявший на вершине этого треугольника.

Бал, который даёт Хайди Диеус.

От чрезмерной любезности Педжина Эйприл, наоборот, с настороженным лицом спросила:

— Почему ты соглашаешься?

— Сама же своими ногами пришла просить — и теперь такое спрашиваешь?

— Пусть через двадцать лет, но я ведь могу навредить твоему брату.

— Я думаю, что ты можешь навредить моему брату хоть завтра, но помешать этому — моя работа.

— И то верно.

Так согласилась Эйприл. И, протянув руку, раскрыла приглашение.

Это был благотворительный бал в пользу пострадавших от тумана.

А если на этом балу появится та, кого назвали виновницей тумана…

Эйприл, глядя на приглашение, сказала:

— Приду я — и весь бал испорчу.

— И что?

— Я к тому, что это наилучший выбор.

— Ага, я так и понял, просто на всякий случай уточнил — вдруг не так расслышал.

На его ответ Эйприл невольно улыбнулась.

Но улыбка эта быстро сошла, стоило ей ещё раз взглянуть на приглашение.

Бал через три дня.

Через три дня — бал, полный врагов.

Так или иначе ухватив свой случай, Эйприл ненадолго закрыла глаза и попыталась вспомнить платья, какие были в поместье Рунос.

Не зная нынешнего положения дел в свете, она заходила в тупик уже на том, что надеть.

К счастью, Педжин сказал:

— Платье и карету я подготовлю и приеду в поместье Рунос, так что с тебя только цветы.

— Цветы?

— Там же написано.

Эйприл с запозданием взглянула на последнюю строку приглашения — там была просьба всем прийти с украшением из георгинов.

Цветок этот в великом герцогстве достать было трудно, но в сравнении с Педжином, которому за три дня предстояло раздобыть платье, это и работой-то не назвать.

Эйприл спросила:

— А платье ты как достанешь?

— Сегодня ночью съезжу кораблём в империю. Куплю там подходящее готовое платье — оно будет лучше сшитого здесь. Всё равно что там в моде, то здесь входит в моду через год.

— И правда.

Предложение было дельное.

Успокоившись, Эйприл спросила:

— А в империю ты по какому делу?

— Надо кое о чём доложить.

— А ты разве наработал столько, чтобы было о чём докладывать?

— Ага, тайком от тебя — уйму.

Слова Педжина можно было принять и за колкость, но в них была примесь озорства, и Эйприл рассмеялась.

Насмеявшись, она невольно пробормотала:

— Что-то я сегодня много смеюсь…

— И правда, смеялась вовсю.

Педжин согласился и, заметив Логана, заглядывавшего снаружи, сказал Эйприл:

— Пора бы уже трогаться.

— Да. Спасибо, что исполнил просьбу.

— Награду я вправе назначить сам, верно? Уж больно большую просьбу я исполнил.

— И что же ты назначишь?

— Прямо сейчас ты мне мало чем можешь услужить, так что поговорим об этом, когда ты пойдёшь в гору.

Так сказал Педжин, а Эйприл кивнула, будто принимая нечто само собой разумеющееся:

— Да, ведь просьба была настолько трудная.

Раз он вот так откладывает, значит, придётся исполнить очень трудную просьбу, — заключила Эйприл и разом на это настроилась.