Лиан, что сидел в тюрьме императорского замка, получил приказ императора и тотчас прибыл в полицейское управление.
Входя в управление, он унимал разгневанных полицейских:
— Давайте сперва ответим на туман, а гневаться будем после.
— Пусть он и… пусть он и император, но всё же…
— Да, я понимаю это чувство.
Лиан похлопал по плечам подчинённых, у которых от сдерживаемых гневных слёз покраснели глаза, и поспешил к сейфу Педжина.
Педжин, распорядившись всем имуществом, которым пользовался в Расе, оставил это Лиану. Со словами — сохрани до тех пор, пока не придёт мир.
За дверцей сейфа, отпертой тремя ключами, что были отняты императором, стоял ещё один сейф.
Лиан вспомнил шифр, который назвал ему Педжин, и повернул диск по часовой и против часовой стрелки нужное число раз. И, доставая из легко открывшегося сейфа меры по борьбе с туманом, усмехнулся.
«Ручаюсь. Тебя, малый, за правильные слова наверняка арестовали. И в конце концов никто не смог открыть сейф, и тебя выпустили?
И впредь ни за что не отдавай это императору. Полицию всё равно двигать тебе, так что делай это ты».
— Всё до последнего верно, и оттого обидно.
Лиан пробормотал это и просмотрел меры.
Записано было дотошно, и оттого содержания было много.
Внутри была карта с отмеченными местами, где можно укрыться от тумана.
Как он вообще отыскал эти подземные ходы на окраинах столицы, было непонятно.
Кроме того, в бумагах был и список людей, которых Педжин всё это время просил возглавить эвакуацию.
Лиан не только не вышел, но, наоборот, стал созывать полицейских, чтобы распределить работу, и тогда император, что его ждал, сам к нему пришёл. Он протянул руку и сказал будто уговаривая:
— Отдай мне, Лиан.
Но Лиан отказал:
— Нельзя. Здесь должна действовать полиция, а значит, делать это придётся мне. И это тоже часть мер, которые составил Педжин.
— Это приказ императора.
— Приказы, что идут против безопасности граждан, полиции отдавать нельзя.
— Лиан!
— Проводите его.
На слова Лиана полицейские посмотрели на гвардию.
Тогда начальник гвардии сказал императору:
— Позвольте проводить вас обратно в императорский замок.
Начальник гвардии ставил приказ Лиана выше высочайшего повеления.
Аугуст Лилихилл понял, что круг, до которого дотягивается его власть, всё сужается.
Он не смог упорствовать и вернулся в императорский замок. Именно тогда он впервые подумал, что, возможно, придётся бежать.
После того как император так скрылся в императорском замке, Лиан просмотрел порядок Педжина.
«Движение в столице сложное, а потому при организации эвакуации есть, наоборот, опасность происшествий».
Туман уже наблюдали с побережья, и в столице творилось смятение. Отвечали слишком поздно, и не то что эвакуация — избежать большой сумятицы казалось невозможным.
Лиан знал, что перед войной Эйприл своей речью попросила горожан благополучно уйти в укрытия.
Она не скрыла от горожан опасного положения. Он и тогда поразился этому решению, а теперь, когда ему самому надо было укрывать горожан столицы, поразился ещё больше.
Лиан боялся: если сообщить всю правду всем горожанам столицы, не вызовет ли это у того громадного числа людей в столице Расы одну лишь сумятицу.
В голове у Лиана, оказавшегося на распутье, всё смешалось.
Он не думал, что Эйприл Рунос просто поверила в добрую волю горожан. Какое доверие могло быть у той, кто потеряла родителей, а одно время её и вовсе объявили ведьмой?
Она, наверное, просто считала, что единственный способ избежать сумятицы — сообщить горожанам точные сведения.
Поразмыслив, он решил последовать способу Эйприл Рунос.
Он свёл меры в краткое изложение и отпечатал их бессчётным числом. И, пока хватало времени, раздавал их там, где было больше всего горожан.
«Идёт туман. Прошу вас следовать этому порядку. Это единственный способ сохранить вашу жизнь в столице.
— Полицейское управление империи Раса
Лиан Рагнар».
Раздав так меры, Лиан у окна полицейского управления смотрел, как туман медленно накрывает столицу Расы. Смешиваясь с копотью столицы, он отливал куда более чёрным, чем тот, что наблюдали на правом острове.
Это была полярная ночь, какой Раса не переживала ни разу.
Лиан велел наглухо закрыть окна управления и достал и надел маску, которая хоть как-то могла защитить тело.
Когда глубоко вздохнувший Лиан собрался выйти, полицейские торопливо его удержали:
— Куда вы?
— Ведь есть же горожане, до которых весть ещё не дошла? Если случится беда, надо её предотвратить.
— Это опасно!
От тревоги подчинённого Лиан остановился. И, усмехнувшись, сказал:
— Даже не будь места начальника управления, я всегда соперничаю с этим малым, Педжином. Он ведь в итоге защитил своих горожан. И я так сделаю.
— А если с вами, господин старший комиссар, что-нибудь случится…
— Буду осторожен. У меня есть дело, ради которого надо выжить.
Лиан Рагнар, выходя наружу, думал.
Что, если сегодня он спасёт как можно больше жизней горожан столицы и при этом вернётся живым, то после этого непременно поставит императора перед судом.
Разумеется, не сделай этого он, явится кто-нибудь с правого острова и сделает так, но своими руками было бы, кажется, лучше.
Оттого что он давно этого желал.
Вскоре после того, как Лиан раздал горожанам порядок, империя Раса, и прежде всего её столица, была полностью накрыта туманом, смешанным с копотью.
* * *
Эйприл, что рядом с Педжином впервые за долгое время крепко уснула, на рассвете снова проснулась. Оттого что был слышен шум волн.
Педжин спал, переплетя с ней пальцы, и она осторожно высвободила руку. Ей было жаль его, так старавшегося уснуть, держа её за руку, но шум волн ей мешал, и снова заснуть она не могла.
Она тихо надела тапочки, подошла к окну и стала его закрывать, и тут послышался смех.
Эйприл обернулась: Педжин повернулся к ней и спросил:
— Ты проснулась оттого, что тебя раздражает шум волн?
— Просто хотела закрыть окно.
— То есть закрываешь ради меня?
— Если подумать.
Глядя на довольное лицо Педжина, на которое падал лунный свет, ей отчего-то не захотелось это признавать, и Эйприл, теребя занавеску, вконец истлевшую от морского ветра, продолжила:
— Похоже, люди рода Рунос обосновались на холме тоже оттого, что не особенно любили шум волн.
— А, вот оно как.
— Да, похоже на то.
— Но окно ты всё-таки закрываешь ради меня.
— Так-то так. Отчего же мне так не хочется это признать?..
Эйприл проворчала и хотела было закрыть окно до конца, но Педжин сказал:
— Оставь так. Шум волн хорош.
— Ты же говорил, что не нравится?
— Не знаю. С тех пор как ты приехала, вдруг понравился.
Педжин сказал это, а потом пристально посмотрел на Эйприл, что стояла у окна.
Как раз в это время в окно лился лунный свет.
Педжин сказал:
— Красиво.
— Что?
— Всё, что сейчас у меня перед глазами…
Педжин пробормотал это, а потом рассмеялся и продолжил:
— До странного, до по-настоящему странного — до чего же я тебя люблю.
Слушая его слова, Эйприл шагнула к Педжину.
Педжин обнял её, осторожно прильнувшую к его груди.
Эйприл пробормотала:
— Жар не спадает.
— Спадёт.
— Когда у тебя спадёт жар, мы…
Эйприл не договорила, и Педжин наклонил голову, встретился с ней взглядом и спросил:
— Сходим в славное кафе?
— М-м. Да.
— И порыбачим немного. Ты ведь говорила, что в роду Рунос ходили на рыбалку?
— Рыбалка — это хорошо. Ещё?
На слова Эйприл Педжин, собиравшийся назвать другой замысел, прищурился и сказал будто дурачась:
— Кстати, а почему план свидания составляю только я?
— А что, не хочешь?
— Да я благодарен уже за то, что ты выходишь.
— Тогда говори дальше. А я буду выбирать.
— Из нас двоих у тебя самое важное дело.
На эту укоризненную поддёвку Педжина Эйприл покосилась на него — мол, что мне с тобой делать, — а потом не выдержала и усмехнулась.
Но и смеяться долго сил не было, и Эйприл, долго пролежав лицом у него на груди, снова заговорила:
— Если у нас в следующий раз будет война, давай сбежим.
— Ух ты, до чего хорошо. Целиком за.
— Обещай.
Педжин, не поднимая лица, зацепил своим мизинцем мизинец, что протянула Эйприл, и опустил на кровать.
И про то, что, если будет война, надо бежать, и про то, что она проснулась, чтобы закрыть окно, — если подумать, Педжину всё время делалось смешно.
И, когда он в конце концов не выдержал и рассмеялся, он увидел, что Эйприл косится на него.
Педжин так и повалился на кровать и, даже при этом не желая отпускать Эйприл, увлёк её лечь рядом.
Педжин похлопывал Эйприл по спине и снова её убаюкивал.
К счастью, Эйприл уснула первой, а Педжин смотрел на окно поверх неё.
В эту минуту он до дрожи испугался смерти. И потому понял, что счастлив.
Оказывается, когда счастлив, хочется жить дальше.
Оказывается, как и любовь, воля к жизни складывается из воспоминаний.
Думая так, Педжин медленно посмотрел на лицо Эйприл.
Удивительно было, что в её лице, в её голосе жила его воля к жизни.
