* * *
Совещание Лесли Рагнара и главнокомандующего сухопутными силами Расы кончилось, продлившись целых семь часов.
Довод военных — что, если продержаться, победить можно, а если и нет, то ослушаться приказа императора нельзя, — Лесли медленно разбивал по частям. В конце концов противная сторона признала, что дальше держаться значило бы лишь увеличить урон.
Единственным способом было ждать, пока этот туман минует, но, если этот туман, как говорил Лесли, перейдёт в Расу, снабжение никак не пойдёт как надо.
Тот ужасный туман, который они испытали на правом острове на себе, добавлял доверия словам Лесли о том, что Расе будет нанесён урон.
Хуже поражения было то, что придётся ослушаться императора.
Но и в этом одолеть доводы Лесли не вышло. Довод был такой: вернись они, не победив, отвечать за поражение всё равно придётся главнокомандующему, а потому лучше вернуться и отвечать, пока хоть какие-то силы остались.
За те семь часов, что уходили на принятие этого, погибло множество военных.
И, когда после такого долгого совещания решили признать поражение, глава рода Рунос тут же прислала письмо, одобряющее безопасное отступление войск империи Раса.
Лесли восхитился главой рода Рунос, что отвечала так прямо и без проволочек, и вместе с тем был ей благодарен.
Будь это Педжин, разве не стал бы он с той минуты, как перехватил победу, тянуть время и выбивать то, что нужно ему?
Впрочем, теперь он женился и стал совсем другим человеком, так что кто знает.
Благодаря тому, что ответ Эйприл Рунос пришёл быстро, расанские солдаты, остававшиеся в столице правого острова, узнали о поражении и одновременно о том, что смогут вернуться в Расу.
Оттого что они смогут живыми вернуться на родину, они рыдали в голос.
Расанские солдаты выбирались отовсюду в столице, где терпели время, похожее на ад, и направлялись к северному побережью.
Тем временем задул ветер. Уже к рассвету следующего дня их частое дыхание понемногу успокоилось. Чистый воздух стал вдруг драгоценен.
Когда солдаты добрались до северного побережья, они смогли увидеть небо — пусть и не совсем ясное, но синее. Приближались белые ночи, и день по сравнению с апрелем, когда они высадились, стал бесконечно длинным.
Расанские солдаты, пережившие землетрясение и туман, стали бояться природы.
Может, оттого, вдыхая ставший снова сравнительно чистым воздух, они всё равно были охвачены страхом.
Имперские полицейские и прежде предупреждали, что туман, сошедший с правого острова, наблюдали посреди пролива. А в этот раз туман был такой, что с тем и не сравнить.
От мысли, что этот туман может дойти до Расы, становилось жутко. Уж лучше остаться в порту. Никогда ещё свободное дыхание и синее небо не были так желанны.
И на глаза перепуганным так солдатам попались разбрасываемые листы экстренного выпуска.
По почину рода Рунос весть о победе расходилась по всему острову.
В этом выпуске была строка, приведённая из речи Эйприл.
«Смертный туман миновал, так давайте же скоро встретимся снова.
Мы победили».
Бежать и выживать.
С самого начала все люди правого острова ставили себе целью именно это. Они умели бояться природы, а главное — умели дорожить чужой жизнью.
Расанские солдаты вспоминали безвинные жизни, что оборвались на этом острове.
Можно ли вообще прикинуть, сколько погибло? Сколько из этих многочисленных останков вернётся в объятия семьи?
Они знали, что уцелели хоть как-то благодаря Лесли Рагнару, который прошёл сквозь тот туман и вошёл на этот остров, и быстрому дозволению Эйприл Рунос.
Корабль флота, что послушал просьбу Лесли, забрал дезертиров и ушёл, а главнокомандующий сухопутными силами остановил войну.
Всё это было неповиновением императору.
— Что же теперь станет с Расой?
Так заговорил один из солдат, что до сих пор упорно молчали.
Но человека, способного ответить на этот вопрос, здесь не было.
В конце концов, так и не найдя ответа ни на один вопрос, солдаты поднялись на корабль, что шёл назад.
* * *
Наутро после победы Эйприл, едва открыв глаза, первым делом направилась в дом моряков.
Похоже, услышав весть о победе, они разгулялись и разбушевались вовсю: пол был в полном беспорядке.
Эйприл прошла по полу, где валялись бутылки и пьяные, и направилась в комнату капитана Ирсы.
Она постучала, и в ответ послышалось полусонное мычание — вероятно, означавшее «войдите».
Она открыла дверь и вошла: там выпили всё спиртное, которого за всю войну и не доставали, и в комнате стоял тяжёлый дух спиртного.
При этом на столе был раскрыт судовой журнал.
Заглянув в него, она увидела каракули.
«Не плаваешь — и писать нечего!»
Эйприл, сама того не заметив, усмехнулась.
На этот смех Ирса с непротрезвевшим лицом спросила:
— Ты чего с самого утра?
Тогда Эйприл обернулась к ней и сказала:
— О том, что мы победили, слышала?
— Ага.
— Тогда надо готовиться к выходу в море.
— Правда?
Ирса, которой лень было и пальцем шевельнуть, разом вскинулась и села:
— Когда?
— Как можно скорее. Немедленно.
— Куда?
— Пойдём далеко, но сперва зайдём в Расу.
— В Расу?
Эйприл кивнула:
— После того как их накроет туманом, Расе многое понадобится. Мы и продадим.
— Ты и правда… до мозга костей торговка.
— Ты такая же. Едва услышала про плавание — тут же встала. Прирождённый моряк.
— Словом, готовиться к выходу немедленно?
— Да.
Эйприл тут невзначай вспомнила Дейзи, что погибла в Расе, сажая на корабль горожан правого острова. Дел с Расой предстояло очень много.
Тут послышался голос Ирсы:
— Наконец-то мечта судовладелицы сбылась.
— Моя мечта?
— Поднять род Рунос. Теперь море станет твоим.
На такие её слова Эйприл улыбнулась и кивнула:
— Верно, это и была моя мечта.
Передав так весть, что плавания возобновятся, и проведя за чаем короткое совещание, Эйприл снова направилась к поместью.
Та, что только что как ни в чём не бывало смеялась и разговаривала, от вдруг нахлынувшей тоски остановилась посреди холма.
Победа одержана, кораблей не потеряли, значит, и плавать можно.
И всё же непонятно было, отчего, стоит всплыть лицу Педжина, которое она едва придавливала, даже несколько шагов до дома даются так тяжело.
Когда она стояла на месте, сдерживая желание осесть наземь.
— Госпожа!
Со стороны поместья её звала Ханна.
— Его высочество! Говорят, он в тяжёлом состоянии.
На крик девочки Эйприл, что от усталости упёрлась в колени и дрожаще дышала, подняла голову:
— Что?..
Она думала, что, может быть, никогда больше его не увидит.
Оттого что приходилось держать такую возможность в уме, слова «в тяжёлом состоянии» на миг прозвучали хорошей вестью. До чего же странное существо человек.
Эйприл, сама того не заметив, немного пробежала, а потом остановилась и спросила:
— Он жив?
Ханна, поняв, что глаза у Эйприл округлились от слов «в тяжёлом состоянии» оттого, что Педжин жив, крепко закивала, а потом запрыгала на месте и сказала:
— Да! Его высочество перешёл ущелье! Там, белые ленты! Он пошёл по той белой дороге, о которой вы просили, и выжил! Госпожа!
— …
— Его высочество жив!
— А…
Эйприл осела на месте.
С запозданием ей бросился в глаза холм.
Май.
Она увидела бессчётные белые полевые цветы, что расцвели на холме. И то, как солнце заставляет сиять пронзительно ясное небо и лепестки, что летят по ветру.
Ослепительная весна.
— Весна пришла…
Только теперь Эйприл это заметила.
Не было такого, чтобы и посреди войны, и пока всё было накрыто туманом, времена года не менялись.
Незаметно — весна. Пора, когда расцветают белые полевые цветы.
Ханна бодро сбежала вниз и подхватила Эйприл, помогая ей подняться. Благодаря этому Эйприл встала и, поднимаясь на холм окрепшими ногами, сказала:
— Надо пойти его разбудить.
— Его высочество? Вы прямо сейчас поедете за ущелье?
— Да. Ты поедешь? Фред и господин Бауман ведь тоже там.
— Поеду! Хочу поехать!
Ханна ответила с восторгом, а Эйприл, что уже дошла до поместья, погладила Ханну по голове и сказала:
— Надо рассказать Педжину, до чего ты была храброй.
— Тогда это здорово прибавит мне при приёме на службу. Правда?
— Ну конечно, важная прибавка. Полиции правого острова большая удача — то, что ты есть.
— Я тоже так думаю.
На уверенный ответ Ханны Эйприл со смехом кивнула. Эта уверенность, кажется, была немного в Педжина.
Разговаривая так, они зашли в поместье и начали собираться в дорогу. И, едва Каяни вернулся в поместье, поручили ему дом Рунос и направились к ущелью.
