Чем дольше мы спорили, тем яснее я понимал собственную ошибку.
Я мог подобрать слова мягче. Мог успокоить Изабель и осторожно закончить разговор. Но не сделал этого по одной простой причине.
Я сам ещё ничего не решил.
Когда догнал её у комнаты, у меня не было готового ответа на её чувства. Я не собирался ни принимать её любовь, ни отвергать её. Просто знал: разойтись сейчас, а утром встретиться как ни в чём не бывало я не смогу.
Это было бы ложью.
Я отстранился и посмотрел на Изабель.
Такой я её ещё не видел. Обычно спокойные глаза блестели от слёз. Золотые волосы растрепались, исчезла привычная безупречная собранность.
И именно поэтому она казалась особенно красивой.
Невозмутимая Изабель, золотой рыцарь, потеряла самообладание из-за меня.
— Я полюблю вас, — сказал я.
Сомнения никуда не исчезли. Только сегодня я узнал о её чувствах, а наши отношения за несколько часов изменились до неузнаваемости. Я не хотел начинать их с вранья.
Поэтому не мог сказать, будто уже люблю Изабель.
С другими женщинами всё складывалось иначе. Чувства возникали раньше, чем мы становились близки.
— Вы... полюбите меня?
— Да. Пока мы будем рядом, это обязательно случится.
Я не мог доказать сказанное, но был уверен, что так и будет.
Мне уже приходилось влюбляться и любить. Я помнил, как это начиналось: как менялся взгляд на женщину, как её присутствие становилось важным, как возникало желание защитить не из долга, а потому что иначе невозможно.
Первые признаки были уже здесь.
Изабель коснулась пальцами губ. Этот простой жест неожиданно показался мне соблазнительным. Она всего лишь провела пальцами по месту поцелуя, но я не мог отвести взгляд.
— Вы всегда так поступаете? — тихо спросила она.
Я не стал ни соглашаться, ни спорить.
— Вы давно наблюдаете за мной. Наверное, сами знаете, какой я человек.
— Целовать женщину, которая ещё не стала вашей возлюбленной... Вы удивительно бесстыдны.
— Да. Такой уж я есть.
Я не оправдывался.
Формально мы ещё не были парой, но теперь всё шло именно к этому. Внутренне я уже сделал первый шаг к ней.
Когда Изабель наконец вслух признала, что любит меня, рассудок отступил. Она говорила о собственном унижении, всё сильнее ранила себя словами, и я поцеловал её, чтобы остановить.
С Терезой я повёл себя совсем иначе. Её намёк меня не тронул. А боль Изабель заставила действовать.
В этом и заключалась разница.
— Вам не понравилось? — спросил я с лёгкой улыбкой.
— И вы способны спрашивать об этом так спокойно?
— Мне наш поцелуй понравился.
Я невольно провёл пальцем по нижней губе.
Поцелуй был коротким. Я не прижимал Изабель с жадностью и не пытался превратить прикосновение в страстный поцелуй. Она просто позволила мне коснуться её губ и замерла.
Не страсть и не потеря контроля. Мы просто на мгновение коснулись друг друга губами.
Но тепло всё ещё оставалось на коже.
Изабель смотрела на мои губы. Я протянул руку и взял её ладонь.
Она снова вздрогнула.
В ней не осталось ничего от холодного рыцаря. Передо мной стояла женщина, которая остро реагировала на каждый жест, смущалась, замирала — и не отвергала меня.
— Так вы ответите?
Изабель прикусила губу. Казалось, она не хочет говорить, но я видел другое: ей просто было невыносимо стыдно.
— Мне не было неприятно.
— Хорошо. Мне тоже.
Я ответил прямо и улыбнулся.
Она отвела взгляд, а я не выпустил её руку.
Сейчас Изабель выглядела такой женственной, что с каждой секундой казалась всё привлекательнее.
Мы давно стали близки и вместе пережили смертельную опасность. Наверное, именно поэтому я старательно не смотрел на неё как на женщину. День за днём я встречал её, замечал красоту и тут же подавлял любое лишнее чувство.
Теперь этот внутренний запрет исчез.
Мы оба знали правду. Вернуться к прежним отношениям телохранителя и подопечного уже не получится.
Изабель немного успокоилась и снова посмотрела на меня. Я ждал, пока она сама соберётся с мыслями.
— Кем мы теперь друг другу приходимся?
— Пока мы просто узнаём друг друга с новой стороны.
— С новой стороны?
— Вы уже любите меня. Я тоже, скорее всего, очень скоро полюблю вас. Пока моих чувств недостаточно, чтобы честно назвать нас возлюбленными. Поэтому прошу немного подождать.
Признавать это было стыдно. Я первым поцеловал её, не дал оборвать связь, которую она пыталась прекратить, и сделал наши отношения намного глубже. А теперь просил времени.
— Я могу подождать, — ответила Изабель с тихой улыбкой.
— Недолго.
Судя по тому, что происходило со мной сейчас, ждать месяцами не придётся. Вероятно, через несколько недель я смогу дать ей такой же ясный ответ, какой она дала мне.
Её пальцы сжали мою ладонь. Я потянул Изабель к себе.
На этот раз движение не было случайным и не служило проверкой. Мы оба понимали, что оно означает.
Я обнял её крепче, чем прежде.
— Ваши поступки расходятся со словами, — мягко заметила Изабель, прижавшись к моей груди.
Я усмехнулся. Она была права: для людей, которые только «узнают друг друга», мы зашли слишком далеко.
— Так ведут себя возлюбленные?
— Именно. Вы уже обращаетесь со мной как с любимой женщиной.
— Тогда считайте, что так я показываю свои нынешние чувства. Когда я действительно полюблю вас, одной такой нежностью дело не ограничится.
Изабель задрожала в моих руках.
Её дрожь снова показалась невероятно притягательной.
«Неужели чувства и правда могут меняться так быстро?»
За один вечер наши отношения перевернулись. Несколько минут назад Изабель в отчаянии кричала на меня, а после одного поцелуя мы стали так близки.
Я сильнее прижал её к себе, всё ещё не до конца веря, что мы можем быть вместе.
Но теперь понимал одну простую вещь: иногда сколько ни говори, другой человек всё равно слышит не то. Именно это произошло с нами.
Я не вкладывал в свои слова жалость, но Изабель услышала именно её и чувствовала себя всё более униженной. Объяснения уже не помогали. Тогда я поступил прямо.
А когда она сама призналась в любви, я наконец смог ответить действием.
— Значит, вот как это ощущается, — прошептала Изабель.
— Что именно?
— Я часто видела, как другие женщины оказывались в ваших объятиях. И не понимала, почему они выглядели такими счастливыми.
Теперь замер уже я.
Вся ситуация была странной. Изабель наблюдала почти каждую мою встречу с другими женщинами. И всё это время любила меня.
Как она выдерживала?
— А сейчас вы счастливы?
Вопрос вырвался сам собой.
— Да. Думаю, счастлива. И ещё мне немного совестно.
— Перед кем?
— Не перед вами. Перед Кали.
Я невольно напрягся.