Контент удален!

* * *

Педжин и Эйприл поставили в одной из пустых комнат третьего этажа всего два стула и сели каждый на свой.

Педжин сидел, закинув ногу на ногу и глядя в её сторону, и Эйприл сказала:

— Ты так и будешь пялиться на меня все три дня?

— Должен же я принять донесение. Если будут погибшие.

— Ты правда думаешь, что этот туман из-за меня?

— Я не знаю, а потому не сужу. К месту, где туман заметили впервые, я тоже отправил полицейского.

На его словах Эйприл на миг замерла.

Тогда Педжин, доставая сигарету, попенял:

— Чего удивляешься.

— Я думала, ты уверен, что я ведьма.

— Я говорил, что хотел бы этого, — так расследование скорее кончилось бы. Помечтать уже нельзя?

И он прикурил.

От камина, что полицейские растопили заранее, пахло горящим деревом, и от сигареты Педжина тянуло похожим запахом.

Вскоре поместье обступил чёрный туман.

А спустя несколько часов по всему дому послышался надсадный кашель.

То был страх иного рода, чем от войны или мора.

Мрак, что обступил поместье Рунос, стирал грань времени. Даже в час восхода солнце не всходило.

Человек не мог сделать ничего. Только молиться богу.

Когда все в перепуганном поместье Рунос смолкли, Логан поднялся:

— Тогда я покажу вам фокус.

— Сядь.

— Есть.

На слово Пола Логан тут же сел.

Тогда Эйприл, с усталым лицом подпиравшая лоб, сказала:

— Отчего же, покажите.

— Наконец-то и у меня зрители!

— Вам и правда непременно нужно это видеть?

Пол мучился, но Эйприл посмотрела на него взглядом, в котором читалось: «А я хочу посмотреть, и что?» — и ему как джентльмену не осталось ничего, кроме как отступить.

Эйприл попросила позвать Ханну, игравшую с цыплятами, — показать ей фокус, — и вскоре девочка сбежала вниз.

У Логана появились сразу двое заинтересованных зрителей, и, когда всё было готово, он от лёгкого волнения потёр вспотевшие ладони и выложил на пол карты, чтобы показать карточный фокус.

Тогда Педжин, которому чин велел терпеть скуку, скривился и спросил:

— У тебя всё это время были карты, а ты их до сих пор не доставал?

Тогда Логан посерьёзнел и прижал карты к груди:

— Это для фокусов. Не для азартных же игр.

— Раз денег не ставим, какая же это азартная игра?

— Но вы всё равно что-нибудь на кон поставите.

— Может, на крепкую затрещину?

Не успел Педжин договорить, как Пол вскинул руку:

— Я в деле!

— И я, — вставила рядом Эйприл.

Педжин поцокал языком, но, если вспомнить его обычные слова и повадки, тому, что на возможность влепить ему затрещину все слетелись, как мотыльки на огонь, удивляться не приходилось.

То есть Педжин сознавал, что язык у него не так хорош, как лицо. Хотя исправлять это, разумеется, не собирался.

Игру отложили, а поскольку Ханна извелась от страха, что фокус отменят, Логан снова принялся за карточный фокус.

Фокус был невелик, но у Ханны округлились глаза от восторга, да и Эйприл, за семь лет без единого сколько-нибудь занятного события, смотрела с довольно заинтересованным лицом.

От отклика зрителей Логан воодушевился и хотел было показать ещё один фокус, но Пол его остановил:

— Закругляйся, пока хлопают, Логан.

— Им же нравится!

— Вот и говорю: пока нравится, вовремя и остановись.

Так его осадили, да ещё и карты для игры отобрали.

К счастью, и сам Логан против карточной игры ничего не имел и подсел к столу.

Ханна вернулась к цыплятам, а четверо — Эйприл, Педжин, Пол и Логан — уселись за бридж-стол и принялись за карты.

Трое из четверых были курильщиками, и Эйприл с самого начала загодя поставила условие:

— На троих выкурите не больше пяти штук.

— Нет, барышня. Если вы так скажете, то все пять выкурит тот, кто выше по чину. Распределите, прошу вас, — сказал Пол скорбно-торжественно, будто на кону стояла его жизнь.

Стоило Педжину достать новую сигарету, как Логан уже забеспокоился:

— Поберегите, я ведь всё это ради вас говорю, господин комиссар…

— …

Педжин поцокал языком, но, согласившись с Логаном, просто положил сигарету на стол.

За игровым столом в герцогстве слово дамы было безоговорочным приказом, а потому недовольства условием Эйприл никто выразить не смел.

И важнее, чем подчиниться приказу, было развлечь эту знатную даму.

Все трое присутствующих полицейских были в известной мере привычны к свету империи.

Полицейский и военный — дело почётное, и среди имперцев такие женихи ценились выше всего.

В свете империи они примерно знали, какими разговорами развлечь даму.

Но теперь всё было иначе. Какое-то время поразмыслив, какая тема подойдёт Эйприл, Логан сказал:

— С тех пор как в герцогство стали ввозить уголь, очень многое переменилось, не правда ли? Фабрик прибавилось, а с ними и работы. Благодаря усилиям империи процветание герцогства не прерывается. Не любопытно ли вам что-нибудь об этом?

— Очень многое, — тотчас ответила Эйприл.

Ей и без того было любопытно многое. Она была благодарна сметливому Логану, который завёл ровно ту тему, какую хотелось.

У Логана, с его каштановыми волосами, голова была небольшая, а черты заполняли лицо целиком.

Когда Логан простодушными глазами глядел в упор, отчего-то делалось хорошо.

Другие полицейские, стоило Логану что-нибудь сказать, наперебой делали вид, что не слушают, или подтрунивали над ним, но за этим всегда крылась благодарность тому, кто неизменно разряжал обстановку.

Эйприл расспрашивала о том о сём, Логан усердно отвечал, а Пол без конца вставлял слово в речь Логана.

— Теперь и жареной снеди развелось немало. Недавно гляжу — на рынке и той торгуют! А раньше это было ужасно изысканное кушанье.

— Да какое у тебя «раньше»? Сопляк.

— Короткое, но своё «раньше» имеется.

Полу было двадцать два, Логану двадцать, так что оба были одинаково зелены, но по меркам военного училища два года — разница такая, что младший и глаз-то поднять не смеет.

Одолев эту разницу, Логан ловко вклинивался в круг старших.

Между Педжином Диеусом и Лианом Рагнаром хватало тех, кто, как Логан, ради того, чтобы примкнуть к линии Педжина, отваживался перескакивать через классы и мчался на всех парах.

Выберешь одну из двух линий и проиграешь — ждёт ранняя отставка, а не выберешь ни ту ни другую — будешь тянуть службу, продвигаясь обычным ходом.

В этом смысле Лиан избрал первое.

За такими разговорами кончилась первая партия. Победила Эйприл Рунос.

И вторую партию, и третью тоже выиграла Эйприл.

Пол, никак не в силах взять в толк, спросил у Эйприл:

— Как это вы ухитряетесь выигрывать всё подряд?

На этот вопрос Эйприл, поднимаясь, сказала:

— Оттого что сосредоточенно играю на победу.

— А я что, проиграть, что ли, старался?

— Ну, из кожи вон, чтобы выиграть, вы не лезли.

Сказав так, Эйприл обратилась к Педжину:

— Вставай. Мы же поспорили.

— Надавать пощёчин всем троим — намаешься, поручи кому-нибудь другому.

— Нет, с меня и тебя одного довольно.

Педжин поцокал языком, но, раз спор он сам же и затеял, покорно поднялся.

Эйприл сказала:

— Идём за мной.

Едва войдя в примыкавшую комнату горничной и затворив дверь, Эйприл без предисловий ударила его по щеке.

То, что не удалось сделать недавно, она в конце концов сделала.

От удара, нанесённого со всей силы, по особенно белой щеке Педжина расползлась краснота.

Педжин и на этот раз мог бы её остановить, но не стал. Потому что таков был спор.

После этого плечи Эйприл задрожали.

Ей вспомнилось, как когда-то в церкви она выплеснула вино на великую герцогиню.

Та Эйприл о своём поступке не жалела.

Она была убеждена, что так и надо, и не знала ни раскаяния, ни вины, ни страха перед тем, чем поступок мог обернуться.

И теперь, когда жизнь её вырвали с корнем, Эйприл Рунос по-прежнему делала то, что считала нужным сделать.

Только теперь за этим тянулся страх. Не так, как прежде.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/osobnyak-zhdyot-vesnu-941cac

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab