Контент удален!

Эйприл направилась к берегу, чтобы посмотреть морское плавание.

Морское плавание было состязанием, где надо было обогнуть маленький остров, что был недалеко от берега, и первым вернуться.

Оно было не только гвоздём состязаний, но и опасным испытанием, из которого можно вернуться, только восполнив иссякшие за целый день ожесточённой борьбы силы курсантов волей к жизни.

Эйприл стояла с зонтиком, на котором было нарисовано озеро во владениях рода Рунос, на месте, откуда хорошо было видно море.

По свистку курсанты училища бросились в море.

Хотя это был один из самых спокойных берегов правого острова, течение было бурным.

Курсантов, что уходили под воду из-за судороги и прочих бед, торопливо вытаскивали наставники и выпускники, что были в лодках. Сегодня волны почему-то особенно не унимались, и выбывших было больше, чем оставшихся в воде.

Плывущих было не разглядеть, а вот вытащенных курсантов было видно.

Люди высматривали, нет ли среди них того, за кого они болеют, а Эйприл — нет.

Слуга дома Рунос спросил:

— Барышня, вам не любопытно, хорошо ли плывёт молодой господин Педжин?

— Любопытно.

— Так отчего же вы не берёте бинокль?

— Оттого что среди тех, кого вытаскивают, Педжина не будет.

— Правда? На мой взгляд, он несколько…

Рядом добавил другой слуга:

— Честно говоря, он пока выглядит хиловато. Да и худ уж больно.

На их слова Эйприл сказала:

— Если Педжин окажется в лодке, я за него не выйду.

На её слова госпожа Ив, что слушала сзади, сказала:

— Это само собой разумеется.

Пока они так разговаривали, показался первый курсант, обогнувший остров.

Имя этого первого Эйприл узнала само собой.

— Соэр! Это Пол Соэр!

Пол Соэр, однокурсник и тот, кого называли главным соперником Педжина, возвращался первым. А за ним шли ещё трое, и Эйприл потянулась было к биноклю, чтобы проверить, но остановила руку, услышав имя в криках зрителей:

— Там Педжин Диеус?

Зрители удивились тому, что среди них Педжин, который хоть и был непревзойдён в стрельбе и учёбе, но пока уступал ровесникам в сложении.

Эйприл, сама того не заметив, поднялась. И, бросив зонтик, пошла к морю.

Скорость выбившихся из сил курсантов упала.

Когда закат окрашивал небо, Педжин первым коснулся берега.

Болевшие курсанты выкрикивали имя мальчика и ликовали. Наставники подбежали, дали Педжину воды и размяли ему мышцы. Следом, начиная с Пола Соэра, один за другим выходили курсанты.

Педжин накинул на плечи полотенце, выдохнул и поднялся. И пошёл к Эйприл.

— Я подумал в воде.

На Педжина, что это говорил, Эйприл смотрела чуть прищуренными глазами, в которых стоял закат.

Педжин отпил ещё глоток воды и продолжил:

— Ты права.

— В чём?

— Второе место для тебя мало. С самого детства так было. Такая под кем-то жить не станет.

Педжин расправил плечи, выпрямился, показал на море и сказал:

— Сегодняшнее плавание я плыл, не жалея жизни. Чтобы в Расе увидеть всё, что ты хочешь.

— …

— Так что, если меня в Расе задержат, ты, как и обещала, тоже не жалей жизни и забери меня. Сюда. Если у меня будет эта вера, я где угодно смогу победить.

Сказав так, Педжин взял венок, что надели на победителя, передал его Эйприл и направился к палатке, где был врач, чтобы проверить здоровье.

Эйприл теребила венок, сплетённый из всевозможных цветов.

Пахло морем.

* * *

В тот день Эйприл ничего Педжину не ответила, а Педжин вскоре уехал в Расу.

Как и ожидалось, император не собирался легко его отпускать. Аугуст Лилихилл хотел использовать Педжина в Расе и всячески пытался расстроить помолвку с Эйприл.

Но вопреки желанию императора дурная слава рода Рунос становилась всё громче.

Особенно после того, как Эйприл, окружённая всей любовью родителей и вступившая в шестнадцать лет во взрослую жизнь, всерьёз занялась торговлей и вобрала в себя все морские связи, что род Рунос накопил до сих пор.

И поверх них она рисовала огромную собственную паутину.

Ровно как она и задумывала, Эйприл Рунос завязала с торговыми странами глубокие отношения. Оттого что была полная поддержка рода Диеус, связанного с ней помолвкой, у способностей Эйприл Рунос выросли крылья.

Ей, что забрала себе всё внимание и поддержку обоих родов, в этом море бояться было нечего.

Эйприл изредка приезжала в Расу. Педжин всякий раз шёл в порт её встречать.

Кроме времени, когда они обменивались подробными сведениями о Расе, что раздобыл Педжин, они всегда болтали лишь о пустяках. Ели вкусное, смеялись или ссорились.

И вот, когда только что прошло его восемнадцатилетие.

Педжин получил от императора извещение, что может возвращаться на правый остров.

С лица Педжина, что вместе со своими людьми — Полом, приехавшим с ним в Расу, и Логаном, встреченным в Расе, — возвращался на правый остров, не сходило недоумение.

Держался так, будто будет использовать меня всю жизнь, — с чего вдруг отступился?

И вот, добравшись до правого острова и только сойдя в порту, Педжин заметил ждавшую его Эйприл и хотел было по привычке пошутить, но онемел и застыл на месте.

Она незаметно стала взрослой.

Эйприл подошла к нему, так и не поздоровавшемуся, и сдвинула брови:

— Мы вроде женимся, а ты и не здороваешься?

— Ты сегодня красивая.

— И это приветствие?

— Нет. Просто говорю, что красивая.

На слова Педжина, в которых не было и тени шутки, Эйприл замерла, а потом посмотрела снизу вверх на Педжина, что незаметно вымахал один.

Педжин спросил:

— Как вышло, что я смог вернуться на правый остров?

— Сведения, что ты всё это время передавал, род Рунос использовал очень хорошо. И на переговорах тоже.

— На переговорах?

— Император задумал развязать войну. Когда род Рунос связан браком с родом Диеус — куда там.

На её слова Педжин усмехнулся:

— И правда. Куда там. Значит, его поймали на попытке развязать войну, и он меня отпускает.

— Чтобы до этого дошло, и я старалась — как ты отчаянно плыл в море. Так что… насчёт свадьбы.

— Да, свадьба.

Эйприл, несколько смущаясь, продолжила:

— Свадьбу решили сыграть будущей весной, в апреле. Оба семейства согласились. Меня тоже не спросили, так что не обижайся, что не спросили тебя. Такое ведь всегда решают взрослые.

Эйприл, будто это она сама всё решила о свадьбе, отводила от Педжина взгляд и быстро продолжала:

— Свадьба — да разве это была наша воля? Помнишь? Как ты в детстве шумел, что не хочешь жениться…

— Эй.

— Что?

— Ты что, до сих пор не знаешь, что ты мне нравишься?

На его слова Эйприл, наоборот, скривилась:

— Это когда же?

— Всю жизнь.

Когда Педжин, нахмурившись, сказал это твёрдо, Эйприл немного растерялась, а потом сразу же с чопорным лицом сказала:

— Ты ведь ни разу такого не говорил.

— Если мальчишка не играет со своими друзьями, а надевает платье, лишь бы играть с тобой, — что это, если не «нравишься»?

— Просто ты красивый, и надеть платье было твоей судьбой.

— Это… это верно. А то, что я вернулся первым в морском плавании, испугавшись, что не смогу на тебе жениться?

— Ты стал первым, потому что не хотел быть вторым.

— Я это сделал со страху, потому что ты сказала, что за второго замуж не пойдёшь. Я в тот день чуть не умер в море.

— Четырнадцатилетние мальчишки не умирают от надрыва. Ты не говорил мне, что я тебе нравлюсь. Не упрямься.

— Хорошо. Не говорил. Виноват смертельно, а потому скажу сейчас снова. Ты мне нравишься. С той минуты, как я тебя узнал, и до сих пор, и, наверное, до самой смерти.

Эйприл, что от откровенного признания Педжина онемела, немного погодя заговорила:

— А у меня первое впечатление было так себе.

— Ага, найдётся ли во всех наших двух родах хоть кто-то, кто этого не знает?

— Так что, наверное…

— Наверное?

Педжин склонил голову набок, и Эйприл нехотя продолжила:

— Я сказала старшим обоих семейств. Что нельзя ли выдать меня за тебя.

— Ты о чём, ты тогда была влюблена в моего брата.

— Я думала, что придётся выйти замуж, вот и пыталась влюбиться. Только из-за тебя не вышло.

От её бормотания, похожего на разговор с собой, Педжин разом побагровел и торопливо сменил тему:

— А, не влюбилась — и ладно. Нет, а главное, отчего же я не знал, что ты просила старших нас поженить?

— Оттого что я попросила держать это в тайне.

— И что же, мои родители и от меня это скрыли?

— Да. Они ведь любят меня больше, чем тебя.

— Это я знаю, но всё-таки!

— Эй, разве это сейчас важно? Мы женимся благодаря мне, так что цени.

— Ха, всю жизнь бесстыжая.

— Ты ведь говорил, что всю жизнь меня любишь?

— Из-за тебя бесстыжие стали мне по вкусу. Ты меня всего испортила.

Педжин на словах злился, а лицом не мог скрыть радостной улыбки. А потом протянул руку и, когда Эйприл взялась за неё в ответ, только тогда весело рассмеялся вслух.

При виде лица Педжина, что выглядел счастливее некуда, и Эйприл в конце концов рассмеялась вслед за ним.