Контент удален!

Они спали без задних ног.

Пока не уснули, у Эйприл ещё несколько раз внезапно поднимался гнев, и Педжин всякий раз получал своё и просил прощения.

Из-за состояния горла Педжина камин был не в его комнате, а снаружи. Если там разводили огонь, то и в спальне становилось сколько-нибудь тепло. Но одного этого было мало, и Педжин пользовался очень толстым постельным бельём. Оно было уютным. К тому же они впервые за долгое время спали в обнимку, и тепло друг друга тоже сохранялось.

Наутро оба открыли глаза и, не желая вылезать из постели, долго бездельничали.

Но Эйприл, подумав, что Педжину ради выздоровления надо как следует поесть, выбралась из-под одеяла.

Педжин схватил её за руку и пробормотал:

— С ума я сошёл. Додуматься прожить без тебя целую неделю…

— А я по тебе не скучала, не особо.

— Ух. Знаю, что шутка, а отчего так ранит.

Педжин сказал это и отпустил руку, а Эйприл вскоре позвала слугу, попросила завтрак и вышла из комнаты. И, налив в чайник воду, подёрнутую тонким льдом, поставила его на камин и нагрела.

Занеся так согревшуюся воду в комнату и подав её Педжину, Эйприл снова забралась под одеяло, будто пряталась.

Оттого что впервые за долгое время он был с женой в одной постели, уголки губ у Педжина непрерывно подёргивались. Оттого что ему было хорошо от одного её присутствия.

Немного погодя слуга внёс завтрак. Педжин хотел было подняться, и Эйприл сказала:

— Не вставай. Ты ведь больной. Я тебя и покормлю.

Эйприл надавила Педжину на лоб и снова уложила его.

Педжин, с которым при слуге обошлись как с ребёнком, снова лёг и от изумления пробормотал:

— Я, оказывается, ещё под наказанием.

— Буду наказывать до следующего года.

— Сейчас январь.

— Хорошо, что ты хотя бы знаешь, какое сегодня число. Умнее, чем я думала.

От колкости Педжин страдальчески закрыл лицо обеими руками.

Эйприл лучше всех знала, как мучить Педжина. То, что жена его оберегает. Педжин от этого ужасался и корчился.

Ещё мучительнее было то, что при этом ему было не так уж и противно, когда Эйприл и правда клала ему еду в рот.

Педжин прожевал и проглотил крокет, который Эйприл положила ему в рот, — из высококалорийных продуктов, заказанных на завтрак, чтобы он быстрее набрал вес.

Эйприл, глядя ему в глаза, откусила половину другого крокета, а вторую половину протянула Педжину.

Педжин не выдержал и потянулся её поцеловать, а Эйприл его остановила:

— Говорю же, до следующего года нельзя.

— Не ври…

— Врал ты. А я говорю одну только правду.

Эйприл поднялась и продолжила:

— Поедешь не домой, а в больницу. Пока что важнее всего твоё выздоровление, так что думай только о нём.

— Не домой? А ты?

— А я буду дома с детьми.

— Ты велишь мне и дальше жить вне дома?

— Раз прожил неделю, проживёшь и месяц.

Педжин, ужаснувшись твёрдой мере отлучения от дома, взмолился:

— Я виноват. Правда, от всей души виноват. Больше до самой смерти врать не буду.

— Ты же сказал, что не умрёшь…

— Хорошо, не умру. Только не делай такого лица, ради всего святого. У меня сердце разрывается.

— …

— Правда.

Педжин, что мольбами и уговорами немного её смягчил, взял Эйприл за руку, потянул к кровати и сказал:

— Если ты хочешь, я теперь и болеть не буду.

— Опять врёшь.

— Не вру. Это заключение врача.

Он крепко обнял Эйприл. И немного погодя, сам того не заметив, улыбнулся:

— А впрочем, как хорошо, что люблю тебя не я один.

— Что за очевидные вещи.

— Мне хорошо оттого, что я и посреди всего этого в этом убедился.

Насколько жена его любит, он понял, когда увидел её, примчавшуюся с лицом, где уживались гнев, испуг и горе.

Что при том, что во всех морях этого правого острова плавают её корабли, она делает такое лицо из страха потерять всего одну его жизнь.

Педжин, обнимавший Эйприл, спросил:

— А у тебя разве не много дел?

— Много. Сегодня Ирса приходит.

Сегодня ночью возвращался корабль Ирсы — капитана, для которой такой любовью, что страшно потерять, было само море.

Она была капитаном, которому Эйприл доверяла больше всех, и в буквальном смысле бродила по всему свету, вволю живя той жизнью, какой хотела.

Педжин, отправляя в рот остаток крокета, сказал:

— Поедим и сразу поедем.

— Съешь это всё.

— Жирно.

— Ты сейчас так исхудал, что перестал быть в моём вкусе.

— Как ты можешь говорить такие ужасы?..

Педжин, всю жизнь уверенный в своей внешности и на деле считавшийся первым красавцем и на правом острове, и на левом, скорчил лицо более потрясённое, чем от любых прежних слов Эйприл.

Педжин через силу подчистую съел ту гору крокетов, что принёс слуга.

* * *

Род Рунос — не точка, а линия, и от правого острова он тянется ко всем морям.

Ханна, полицейская, что впервые за долгое время вернулась ради праздника, устроенного в поместье Рунос по случаю возвращения Ирсы, вместе с другом всей жизни Фредом смотрела на огромную карту, что висела в одном из углов поместья.

Эйприл за несколько лет после победы в войне с левым островом заново соединила все точки, что род Рунос когда-то отметил.

На карте были эти точки и то, сколько кораблей ходило и каковы были пути.

— Что ни говори, наша госпожа удивительна. Правда?

Когда Ханна спросила, Фред, что готовил одну важную постройку, расплылся в улыбке:

— Да. Удивительна.

— И эта удивительная госпожа поручила тебе такую важную постройку. Ты тоже удивительный!

— Э-э.

Фред, что всё так же был очень застенчив, засмущался от похвалы, заёрзал и сказал:

— Всего удивительнее, как быстро ты, Ханна, идёшь по службе. Госпожа говорила, что благодаря тебе она не тревожится о преступлениях в порту.

— Верно, я тоже удивительная.

Ханна сказала это уверенно.

Фреду поручили пристройку к дому моряков. Прежний дом моряков был и слишком мал, и моряки пользовались им до того грубо, что понемногу требовался и полный ремонт.

Ханна оглядела пришедших на праздник.

Были полицейские Лайне, которых Педжин растил с таким тщанием, моряки и множество людей рода Рунос, включая семейство Эленоа.

И, кроме Ханны и Фреда, было бессчётное множество молодых.

Когда-то Эйприл отдала имущество, что дал ей Педжин, на развитие науки. По той связи с Криц и профессором Рамом Эйприл неустанно укрепляла основу образования.

Эйприл, сожалея о том, что сама почти не получила настоящего образования, до сих пор общалась со многими профессорами и, не останавливаясь, накапливала знания.

— Ханна, Фред.

Эйприл позвала обоих.

Двое детей, Дана и Ере, что вошли с ней в зал, бросились к молодым людям:

— Сестрица! Братец!

Ере, что вслед за сестрой пока называл всех сестрицей и братцем, тоже вслед за Даной пролепетал то же самое.

И Ханна, и Фред любили возиться с этими двумя детьми и весело с ними поздоровались. Пока Фред, что всё ещё жил в поместье и был детям всё равно что родным братом, за ними приглядывал, Ханна сказала Эйприл:

— Пришло очень много людей, что выучились благодаря вам, госпожа.

— Учились они сами.

Эйприл отрезала так, но тут же улыбнулась и продолжила:

— Не будь тебя, Ханна, я бы и образованием не заинтересовалась…

На её слова Ханна широко улыбнулась:

— Знаю!

— И ты чем дальше, тем больше похожа на Педжина. Уверенности хоть отбавляй.

Ханна хихикала, а завидев Педжина, тут же стёрла улыбку и отдала честь.

Педжин кивнул и повёл подбородком:

— Верни мне жену и иди играй с полицейскими.

— Да, возвращаю.

Ханна ответила и хотела было тут же уйти, но снова на них оглянулась. И, умилённо улыбнувшись, скрылась среди полицейских.

От такого выражения на лице Ханны Педжин ошарашенно сказал:

— Эта малая заматерела и в последнее время, стоит ей нас увидеть, вот так умиляется. Лицо будто говорит — «а у супругов-то лад». Дерзкая.

— У неё и успехи такие, что можно дерзить.

— Она всегда была моей самой любимой полицейской.

Назвал дерзкой, а сам Педжин как раз и умилялся.

Он оглядел праздник и сказал Эйприл:

— Я всегда это чувствую: в любой драке тот, кто не встал на твою сторону, — дурак.

— По твоему опыту?

— Да, по моему опыту. А среди них нет мужчины умнее меня — я ведь ещё и женился.

Педжин поцеловал тыльную сторону ладони Эйприл, которую ни на миг не отпускал, и не мог скрыть довольного лица.

Эйприл посмотрела на него и сказала:

— Это смелость. Выбрать эту землю с дурной погодой, даже увидев железную дорогу над головой.

— Да?

— А умом ты не блещешь. Если судить по тому, как ты соврал мне и забрался в горы.

— И правда придётся расплачиваться до следующего года.

Педжин сильно изобразил сокрушение, но, поняв, что голос Эйприл озорной, был весь в улыбке.

Вскоре двое детей, что играли с людьми, вернулись к родителям. На земле с дурной погодой и сегодня на холодном ветру мело снегом.

И всё же Педжин считал, что выбрать этот правый остров было и удачей, и вместе с тем само собой разумеющимся. Оттого что это место, где есть его жена, страна Эйприл Рунос.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/osobnyak-zhdyot-vesnu-941cac

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab