Контент удален!

Люди привыкали к несчастью легче, чем можно подумать.

Туман, что повторился и в этом году, вскоре после того как рассеялся, потускнел и в головах людей. Лишь те, кто потерял близких, били себя в грудь.

В герцогстве становилось всё холоднее.

Для жительницы герцогства Эйприл была довольно зябкой, и время, что она проводила под одеялом, понемногу удлинялось.

Будь её воля, она провела бы здесь и целый день напролёт. Не требуй этот дом стольких хлопот, она, быть может, большую часть минувших семи лет пролежала бы в постели.

Пока она досыпала, Ханна снова вошла:

— Тогда мы с дедушкой съездим в столицу, барышня.

— Хорошо, ступайте, — рассеянно ответила Эйприл.

Сегодня Ханна собиралась деньгами, что дала Эйприл, погасить долг фабрике.

Долг тем лучше, чем скорее он выплачен, а потому Эйприл тотчас вручила Ханне деньги и отправила её на фабрику.

Мало ли что могло приключиться с ребёнком, отправься он один, и Бауман, тепло одевшись, тоже пошёл следом.

Когда оба покинули дом, Эйприл неторопливо слезла с кровати. Сегодня, пока их нет, она задумала спуститься и осмотреть подвал.

Выйдя наружу, она увидела, что за этот короткий срок Бауман успел доделать курятник.

Недаром он был зодчим — деревянный курятник вышел на славу. И курам он, похоже, пришёлся по нраву: поклевав снаружи то да сё, они заходили внутрь и там отдыхали.

Полюбовавшись курятником, Эйприл направилась к подвалу.

Когда она собралась спускаться по лестнице, Севио, почуяв опасность, ухватил Эйприл зубами за одежду и потянул.

— Ты чего это?

Когда Эйприл заставила его отпустить, Севио на этот раз гулко залаял.

Эйприл с твёрдым лицом сказала:

— Тихо. Это место мне не опасно. Думаешь, я не почую, если мне будет грозить беда?

Говоря это, она вдруг вспомнила Педжина.

Когда она дёрнула верёвку один раз, первым появился Педжин. Он знал, что она подала ложный сигнал, чтобы поскорее вызвать полицейского, но пенять на это не стал.

Отчего она вспомнила Педжина именно сейчас, было непонятно.

Помотав головой, Эйприл в конце концов привязала к столбу пса, который всё порывался идти за ней, и спустилась по лестнице.

Как и в прошлый раз, стоило спуститься на второй подземный этаж, как огонёк масляной лампы заметно разгорелся.

Эйприл была уверена, что в этом подвале и кроется источник того, что жители герцогства принимали за «силу ведьмы».

Глубоко вздохнув, Эйприл двинулась внутрь.

* * *

Полиция прибыла сразу после того, как Эйприл спустилась в подвал.

— Д-дверь подвала открыта!

На донесение полицейского, прибывшего первым и всё проверившего, Пол схватился за лоб.

— Так надо же идти за ней следом!

— Н-ну… вы же знаете! Кто туда спустится — все падают без чувств…

И это тоже была правда.

Пол тут же вернулся к Педжину, сидевшему в карете.

— Как быть? Погодите…

Пол не договорил, но Педжин понял, о чём тот.

Педжин, выходя из кареты, сказал:

— Пойду я. Я всё-таки покрепче прочих.

— А если упадёте? Свалитесь там, никто не найдёт — и всё, помрёте.

— Верёвка.

— Так она ведь не спасательный трос, господин комиссар.

Ворча, Пол всё же протянул Педжину верёвку.

Педжину, пристёгивавшему верёвку к петле ремня, Пол сказал:

— Будьте осторожны. Похоже, она и вправду ведьма.

На эти слова Педжин усмехнулся:

— Быть такого не может.

— Ну как же, в месте, где даже те здоровяки все попадали, она одна как ни в чём не бывало.

Обернувшись к Полу, Педжин ответил:

— Ведьм на свете не бывает. Это лишь выдумка, удобная, чтобы ею пользоваться.

Эйприл прошла на второй подземный этаж.

На стенах висели подсвечники, к которым воском были прилеплены свечи из китового жира.

Пламя масляной лампы разгоралось всё сильнее, до жути, и потому Эйприл, всякий раз завидев подсвечник, переносила огонь на свечу.

Она заходила всё глубже и в дальней части второго подземного этажа обнаружила дверь.

Открыв её, она увидела лестницу, ведущую на третий подземный этаж.

— Тут, оказывается, есть такое?.. — пробормотала Эйприл, будто не веря глазам.

До второго этажа, где она уже бывала, она кое-как дошла, но спускаться ниже было всё же боязно.

Но, уверенная, что не спуститься сейчас нельзя, она ступила на лестницу.

Тут она вздрогнула, почуяв чьё-то присутствие за спиной, и резко обернулась. На лестнице, ведущей на второй этаж, кто-то стоял.

Эйприл ненавидела всё, что носили полицейские, но впервые при виде чёрного мундира почувствовала облегчение.

Впервые ей пришло в голову, что эта одежда — не только для угрозы, но и для того, чтобы кого-то успокоить.

А от прозвучавшего следом голоса Педжина отлегло ещё раз.

— Не выкидывай подозрительных штук, Рунос.

— А ты бы не шастал по чужому дому как вздумается.

— Чего на меня валишь. Тебе перед началом ареста не говорили, что и после семи лет ещё два года — срок надзора?

— Как я упомню то, что слышала семь лет назад.

Возражение Эйприл было не лишено правоты, и Педжин всем видом выразил согласие.

— Ну, оно и верно. Но, помнишь ты или нет, а закон такой есть. Ведёшь себя подозрительно — полиция тут же обязана выехать.

Ей хотелось спросить, чем это спуск в подвал собственного дома — подозрительное поведение, но, честно говоря, на чей угодно взгляд это и вправду выглядело подозрительно. Хотя и сказать в ответ ей было что.

— О таком полиция должна была в день окончания ареста сразу приехать и ещё раз уведомить.

— Тут полиция герцогства сто раз виновата. Иди и требуй — я помогу.

Отвечая так, Педжин провёл черту между собой и полицией герцогства. И, когда он при этом всё приближался к ней, Эйприл сказала:

— Хватит, не подходи. Ты же видел в прошлый раз, как люди падают.

— Я сам разберусь. Не гражданскому лицу за полицейского беспокоиться.

— Я не беспокоюсь. Просто не хочу выносить труп из своего дома.

— Я и не думаю, что ты беспокоишься.

Педжин был в маске, так что слышался лишь язвительный голос, а лица видно не было, и от этого делалось не по себе.

Может, из-за маски, но Педжин Диеус, шедший меж колеблющихся огоньков свечей, казался видением демона. И, хоть она и знала, что это Педжин Диеус, в ней шевельнулась настороженность.

— Сказано же — не подходи.

— Здесь я не умру.

Сказав так, Педжин в конце концов дошёл до самой двери.

Заметив дверь, ведущую на третий подземный этаж, он поцокал языком:

— И до каких же глубин прокопан этот дом.

Пришёл на второй подземный — а тут и третий.

Об этом не знала даже Эйприл, прожившая в доме всю жизнь, так что оторопь Педжина была понятна.

Эйприл сказала:

— Ты оставайся здесь. Я спущусь и посмотрю.

— Пойду я.

— Если ты тут умрёшь, виноватой окажусь я.

— Не спеши, сходи. Я подожду.

Педжин, дав себя убедить, тут же сменил тон. От этого напряжение Эйприл немного отпустило, она невольно улыбнулась — и тут же поджала губы.

Глубоко вздохнув, она спустилась по лестнице.

Одной ей было так страшно, что и спускаться не хотелось, но, стоило появиться хоть одному наблюдателю, как в ней прибавилось смелости.

В отличие от двух десятков ступеней, что вели с первого этажа на второй, на третий подземный пришлось спускаться по великому множеству ступеней.

Спускаясь по винтовой лестнице, она чувствовала, как непроглядная тьма давит на тело.

Пространство было слишком тёмным, чтобы осветить его одной масляной лампой. И всё же Эйприл, ни разу до сих пор не остановившаяся, вдруг замерла на месте.

Оттого что откуда-то донеслось что-то похожее на человеческий голос. Не то шум ветра, не то гомон нескольких людей, не то чьё-то бормотание себе под нос.

Эйприл зажала рот, из которого чуть не вырвался крик. По всему телу разом пробежали мурашки.