Контент удален!

— Странно, но меня это злит…

От того, что приходится о чём-то просить Педжина, да ещё и не о лёгком — вроде «посторонись», — в ней поднималась какая-то невыразимая словами обида, недовольство, раздражение.

К тому же, думая, что Педжин, конечно же, откажет, она тем более не желала писать это письмо-просьбу.

Но делать было нечего.

Для нынешней Эйприл сама возможность быть знакомой с Педжином Диеусом была большой удачей. С этим надо было смириться.

Подавляя недовольство, Эйприл продолжала письмо.

Из-за такого нежелания писать каждая строка отнимала целую вечность, но письмо она кое-как закончила, а поскольку именно это письмо надо было передать самой, Эйприл принялась собираться в столичный полицейский участок.

Она отыскала и надела платье, достала капор — но он к платью не шёл. И всё же выбирать сейчас было не из чего, и она надела что было, зато достала из материнской шкатулки украшение.

Фред, поймав снаружи карету, поехал вместе с ней в столицу.

Держа на коленях кастрюлю, которую велено было вернуть домой, Фред сидел рядом и тараторил:

— Возле озера есть что-то вроде оранжереи в форме колокола. Вы видели? Дедушка Бауман говорит, что её не починить, надо строить заново с самого начала.

Как Фред и говорил, то строение, что прежде было оранжереей, за семь лет без ухода обрушилось так, что впору строить заново.

В герцогстве уход за такими стеклянными строениями не мог не быть делом хлопотным. Ведь если в пору снегопадов как следует не счищать снег, они в конце концов рушились под его тяжестью.

Эйприл кивнула:

— Да, слышала об этом.

Ответив так, Эйприл платком стёрла приставший уголёк с носа Фреда, выказывавшего к стеклянной оранжерее живейшее любопытство, и продолжила:

— Люди Рунос называли эту оранжерею лебединым домом.

— Лебединым домом?

— В нём сновали лебеди, которых держали на том озере на воле. В конце концов дверь оставили открытой и отдали оранжерею под лебединый дом. И тогда туда стали залетать всякие перелётные птицы.

— А, то-то она похожа на большой птичий домик!

— Значит, ты верно приметил.

— Если туда будет слетаться много птиц, Ханне это очень понравится. Ханна ведь любит зверей.

— Наверное, так.

На лице Фреда проступала мечта.

Эйприл улыбнулась. Смотреть, как кто-то взращивает мечту, было не так уж плохо.

— Тогда скажу господину Бауману, чтобы её не строил, а подождал.

— Почему?

Когда Фред склонил голову набок, Эйприл сказала:

— Хочу поручить её тебе, когда ты немного подрастёшь.

— Это… правда? Мне можно её спроектировать?

— Только чтобы хорошо. Абы как — нельзя. Во владениях Рунос кое-как спроектированных строений не ставят.

На эти слова Эйприл Фред с разочарованным лицом сказал:

— Я же ещё и рисовать толком не умею…

— Как исполнится четырнадцать, пойдёшь в школу и подучишься.

Сказав это, Эйприл на том закончила разговор, отвернулась и стала смотреть вперёд.

И тут она почувствовала, как Фред рядом обеими руками крепко сжал её руку. От этих маленьких ладоней передавалась радость.

Хотел в школу — сказал бы…

Так подумала Эйприл, но говорить об этом не стала.

* * *

Добравшись с письмом в столицу, Эйприл остановилась перед участком и всё смотрела на дверь.

Дойти-то она дошла, но решимости войти своими ногами в ней не находилось. Её преследовало тревожное предчувствие: войдёшь раз — и больше не выйдешь.

Вскоре к Эйприл, надвинувшей зонт и прятавшей лицо, подошёл заподозривший неладное полицейский:

— Вам нужна помощь?

Голос был очень учтивый.

Даже когда она подняла голову, полицейский не узнал Эйприл Рунос и лишь смотрел на неё с озабоченным лицом.

Ощутив невольное облегчение, Эйприл заговорила:

— Позовите Педжина Диеуса.

— Что?

На её слова полицейский растерянно заморгал.

Молчание было не коротким, но, к счастью, за это время Эйприл сообразила, что для того, чтобы вызвать Педжина Диеуса, разница в чинах между этим полицейским и им слишком велика.

Эйприл сказала:

— Тогда не позовёте ли кого-нибудь из Особого следственного управления, всё равно кого?

— А, если из третьего отдела — так вон они, бродят там.

Она посмотрела туда, куда указывал полицейский: у площади собрались люди, вовсе не похожие на полицейских, и ели сэндвичи.

Эйприл спросила:

— А чем занимается третий отдел?

— А, это дознаватели. Люди самых разных ремёсел, ведут предварительные изыскания. И устройство, и чины у них не такие, как в герцогстве, так что мы и сами дивимся.

— Вот как. Спасибо за разъяснение.

Сказав это, Эйприл направилась к сотрудникам третьего отдела.

Она не думала, что уже одна встреча с Педжином будет так трудна, но зато выпал случай побольше разузнать о том, чем он занимается.

Педжин через своё дознание знал о ней всё, а она о Педжине не знала ничего.

— Послушайте.

Когда Эйприл легонько тронула одну из них за плечо, женщина-дознаватель обернулась. А заметив Эйприл, уронила сэндвич на землю:

— Б-барышня Рунос…

Дознаватель, разумеется, с первого взгляда узнала Эйприл, бывшую предметом её изысканий.

Когда дознаватель обернулась к остальным за помощью, все прочие люди из третьего отдела как один отвели глаза.

Эйприл поняла, что они чувствуют вину за то, что тайком за ней следили.

Полицейскому довольно было бы подумать, что этого требует его служба, но те, что были здесь, полицейскими не были. Осадок не мог не остаться.

Эйприл продолжила:

— Я не собираюсь пенять вам за слежку, так что не разбегайтесь. Я лишь ищу способ встретиться с Педжином.

— В-вот как? И правда, в ближайшее время господину комиссару незачем ездить в дом Рунос…

На эти слова дознавателя, сказанные будто самой себе, Эйприл невольно раза два быстро моргнула.

Мысль о том, что Педжину больше незачем приезжать в поместье Рунос, ей и в голову не приходила.

Стоило ей самой первой выйти навстречу Педжину, время от времени появлявшемуся в поместье, — и оказалось, что между ним и ею стоит огромная стена с дверью лишь с его стороны. Это она поняла только теперь.

Дознаватель продолжила:

— Тогда пойдёмте со мной пока в первый отдел. Господин комиссар всюду ходит с первым отделом.

— И господин Пол из первого отдела?

— Да, наверное.

— Наверное?

— Точного устройства Особого следственного управления нам не сообщают, вот и приходится только догадываться. Уж больно много у них тайн, — проворчала дознаватель.

Раз уж и другому отделу того же управления они казались людьми со множеством тайн, то и в том, что сама она ничего не знает, ничего удивительного не было, — и это Эйприл отчего-то успокоило.

Эйприл вместе с дознавателем направилась в первый отдел.

Фамилия дознавателя была Криц, и в третьем отделе она была научным консультантом.

Она изучала в университете физику и, отложив выпуск на последнем курсе, вызвалась в управление и, похоже, помогала третьему отделу.

Криц продолжила:

— Чтобы разобраться с этим туманом, наш университет ведёт множество исследований. Потерпите ещё немного, барышня Рунос.

— Криц, вы, стало быть, не считаете, что причина во мне?

— Разумеется. Как учёный может верить в каких-то ведьм? Да что там учёный. Господин комиссар и тот твёрдо заявил, что ничего такого нет.

Эйприл кивнула.

Педжин явно и в мыслях не держал передать дознание церкви. Это не могло не успокаивать Эйприл сильнее всего.

Только вот он видел, как Эйприл стоит в подвале, где во множестве падают полицейские.

И отрицает ли он по-прежнему существование ведьм, она сказать наверняка не могла.