Контент удален!

* * *

Плавание по зимнему морю ни разу не бывало в радость. Дойти можно за пять часов, но зимой, в дни сильного волнения, времени уходило и вдвое больше.

К счастью, сегодня до другого берега он добрался за пять часов. Отчалив из порта правого острова, Педжин, едва прибыв на левый, сел в поезд, шедший в столицу.

Герцогство во всём подражало империи Раса.

Педжин лучше кого бы то ни было знал, что это «подражание» было курсом, к которому его брат стремился с той самой минуты, как впервые взошёл на герцогский престол и стал правителем герцогства. Оттого ему было больно.

В итоге герцогство во всём уступало империи в качестве.

И всё же в политике Педжину не оставалось ничего, кроме как поддерживать Миллера.

Брат был для него единственным и неповторимым.

Для Педжина, лишившегося родителей, Миллер всю жизнь был тем единственным и непреложным, кто мог их заменить.

Больше всех отвращение к собственной первой любви чувствовал сам Педжин. Оттого он и покинул герцогство по своей воле.

А когда теперь он снова столкнулся с Хайди Диеус…

Педжин, подперев подбородок, смотрел в окно.

Быстро мелькавший пейзаж мало-помалу стирал её прекрасное лицо, уже готовое всплыть в памяти.

Покончив с этим делом, он намеревался больше не возвращаться в герцогство.

Всё равно оставаться в герцогстве не было ни малейшей причины.

Навеки останусь человеком империи Раса. И обрету такую полицейскую власть, с какой не посмеет обойтись небрежно даже император.

Думая так, Педжин вдруг вспомнил женщину, которая из всех его знакомых крепче всего держалась за свои корни, — Эйприл Рунос. А заодно вспомнил, что должен купить ей платье.

Не привези он приличного — неведомо, чего наслушается.

Разумеется, вслух бранить она не станет, но её особенный взгляд — «какое убожество» — был ничуть не лучше брани, вбиваемой прямо в уши.

Из-за раздумий о платье Педжин всю дорогу в поезде вспоминал Эйприл Рунос.

* * *

Логан, сопровождавший Педжина, был из тех, кто до костей чувствовал разницу между пребыванием в герцогстве и прибытием в Расу.

Когда Педжин Диеус сошёл в столице империи, где грозный холод герцогства был заметно смягчён, его встречала несметная толпа полицейских, выстроившихся в ряды с машинной точностью.

Педжин, вместо приветствия махнув рукой — разойтись, — прошёл между полицейскими.

Герцогство и империя сильно разнились числом жителей. В империи их было вдвое больше с лишним, а разница в размерах полиции и армии была ещё больше. А что до качества оружия — разница была такая, что всякие «во столько-то раз» теряли смысл.

Логану всегда было любопытно, что чувствовал Педжин, когда впервые прибыл в империю.

Какими глазами тот мальчик смотрел на эту подавляющую разницу в силе.

— Жарко тут, в империи. Можно и пальто снять.

На браваду Логана Педжин сказал:

— Ну и снимай.

— Так ведь есть же ещё и приличия.

— С каких это пор ты о приличиях печёшься. Снимай.

— По правде, мне зябковато, — нельзя ли принять это за шутку?

— Что-то твои шутки принимать не хочется.

На слова Педжина Логан изобразил уныние.

Пока Логан рядом так дурачился, они добрались до императорского дворца.

Уже у входа их поджидал соперник Педжина и вместе с тем его друг — Лиан Рагнар.

— Педжин.

— Часто видимся.

— Вот именно. Давай-ка перестанем, а.

— Мысли сходятся.

Сказав это, Педжин крепко пожал Лиану руку.

Лиан провёл ладонью по спине Педжина, выражая радость встречи.

В приёмную императора прошли лишь они двое.

Когда оба вошли, немолодой император с радостью поднялся:

— Двое самых любимых моих полицейских прибыли разом.

Оба поприветствовали его разом, но Лиан, племянник императора и особа императорской крови, лишь приложил руку к груди, не склонив головы, тогда как Педжин — из герцогства, из герцогского дома — приветствовал наклоном головы.

Император сперва обнял одной рукой Лиана, а следом тем же движением ответил на приветствие и Педжину.

Но доложить было о чём одному лишь Педжину, и Лиан, выпив чашку чая и приятно поболтав о своём, ушёл первым.

В приёмной, где остались лишь император и Педжин, вскоре император заговорил первым:

— Как обстоят дела с туманом?

— Скверно. Погибших набралось двадцать человек.

— Так. Вот оно как.

Император кивнул и тяжёлым голосом сказал:

— О том, как справиться с туманом, я думаю. Найду способ как можно скорее.

— Благодарю.

— У тебя ведь много тревог? Перед отъездом наведайся в академию. Самые способные учёные ищут способ.

На эти слова императора Педжин вздохнул:

— Да разве я пойму, о чём говорят учёные академии?

— Вот потому я и твержу: в военном училище следовало учить науке побольше.

— К счастью, я окончил его раньше.

— Как ни жаль, но на свете есть и доучивание после.

— Вот этого правда не надо. Я уйду со службы. Из-за науки вы потеряете одного дельного полицейского.

Император, любивший, когда Педжин ворчит, весело расхохотался:

— Ну-ну, посмотрим, дадут ли тебе уйти как вздумается. Ты и до правнуков будешь служить полицейским империи.

— Не говорите таких ужасов, прошу. Мне и вправду страшно, что так и выйдет.

Обменявшись такими шутками, император, провожая выходившего из приёмной Педжина, пошёл следом и сказал:

— Так что там с женитьбой?

— Не желаю. Опять с кем-то меня свести хотите.

— Женился бы ты уже поскорее, а то, чего доброго, придётся выносить трупы барышень, сгоревших от любовной тоски, паршивец.

Император с искренней тревогой смотрел на незамужних знатных дам, которые рады бы заговорить с Педжином, но, раз рядом был сам император, лишь прикрывали лица веерами, приседали и отступали.

Проводив его до самых дверей, император сказал Педжину:

— Когда прибудешь в следующий раз?

— Уж зимой-то точно не приеду. Зимой плыть — сущий ужас.

— Но зима у вас, говорят, длится полгода?

— Свидимся летом.

— До чего же безжалостны времена года.

Император с искренним сожалением ещё раз крепко обнял Педжина.

Обнимая Педжина, император сказал:

— Возвращайся скорее. Я по тебе скучаю.

Император, которого оба его сына совсем не радовали, искренне любил Педжина — из герцогского дома, непрестанно роднившегося с императорским.

Но эту любовь Педжин добыл сам.

От начала и до конца, до последнего зёрнышка, до последней капли — всё это было плодом его стараний.

Император вспомнит об этом в тот миг, когда Педжин его разочарует.

Вспомнит, как отчаянно этот юноша добивался его расположения.

* * *

Академия была местом прекрасным.

Засохший до буро-рыжего плющ украшал белые каменные стены, а из прелестных ажурных фарфоровых сосудов с крышками сочился душистый цветочный аромат.

Видно, оттого, что он слишком часто бывал у Рунос, ему вспомнилось даже то, как пустовали там полки, где полагалось бы стоять вазам.

В том доме теперь пахло одной лишь пылью. Узнай об этом госпожа Рунос-старшая, которая всегда наполняла его ароматом всевозможных роз, — быть громкой брани.

Думая так, Педжин шёл за научным сотрудником академии и вскоре принял поданный им противогаз.

— Обязательно надевать?

— Разумеется, господин комиссар. Этот туман весьма ядовит, и даже для такого крепкого человека, как вы, долгое пребывание в нём может быть опасно.

— Но отчего же тогда с Рунос ничего не делается?

— Отчёт третьего отдела, что вы прислали, мы получили, но причины по-прежнему не знаем. К вашему следующему приезду я ручаюсь своим именем — непременно всё выясню.

Вслед за клявшимся так сотрудником Педжин вошёл в огромную стеклянную лабораторию.

Там были воссозданы условия, в точности как при тумане в герцогстве.