Я растерянно переспросил:
— ...Городское правительство отказало в разрешении на строительство больницы?
Джоанна показала электронный документ, на котором красными буквами стояла печать «отклонено», и кивнула.
— Да. В качестве причин отказа указано несоответствие нормам по тридцати восьми пунктам: транспортная оценка, экологическая оценка, несоблюдение требований к объектам по медицинскому законодательству, нарушения пожарной и общей безопасности, уязвимости в системе охраны объекта... Там ещё много всего написано, но это просто притянутые причины. Настоящая причина наверняка другая.
«...»
Я молча кивнул.
Джоанна была права.
Как всем известно, нынешнее городское правительство Омега Детройта было почти что слугой корпораций.
Какие-то чиновники не посмели бы сами вставлять палки в колёса этому проекту.
«Этот бизнес-план ведь подавался от имени Tessellation Investment...»
Скорее всего, это была чья-то интрига.
И понять, кто за ней стоял, было нетрудно.
[Похоже, вмешались Prosper Wellness.]
Голос Селестины, прозвучавший из динамика, был спокоен. В нём даже чувствовалось что-то вроде: она этого ожидала.
Крупная компания на пятьдесят втором месте в рейтинге среди топ-100.
Крупнейшая медицинская страховая компания Омега Детройта, Prosper Wellness.
Конечно, если смотреть только на объём капитала, существовало немало страховых компаний и выше неё, но Prosper Wellness удачно выбрала момент.
Потому что она была компанией, которая быстрее всех начала инвестировать ещё на раннем этапе основания Омега Детройта.
Они заранее подкупили руководство строившихся ключевых больниц и заключили с ними эксклюзивные договоры, непрерывно лоббировали городское правительство и посадили своих людей на важные посты в департаменте здравоохранения.
Так выстроенная крепость монополии не рушилась легко. И в её основании лежало активное сдерживание новых конкурентов.
Сейчас произошло то же самое.
[Хотя, можно сказать, немного неожиданно, что они действуют довольно по-джентльменски. Они не слишком жёстко давят.]
— Это называется не слишком жёстко?
Это прозвучало совершенно неожиданно.
Как действие, которое с самого начала так резко перевернуло стол, можно назвать джентльменским?
На мой вопрос Селестина объяснила:
[В особо мерзких случаях они специально дают всё построить, а уже после завершения строительства начинают махинации и забирают управление больницей целиком. По сравнению с этим остановить проект до появления невозвратных расходов — в своём роде вежливый жест. Вероятно, они знают, что за этим проектом стоит Tessellation, и поэтому осторожничают.]
Услышав это, я невольно сухо рассмеялся.
— Ха...
Какая ирония.
Демоны капитала, которые перед беспомощными людьми творят любые бесстыдства и высасывают их до костей...
Перед примерно равной корпорацией начинают притворяться вежливыми.
«Даже не знаю, как это воспринимать».
Так или иначе, когда ситуация дошла до этого, я ненадолго задумался.
Если продолжать медицинский проект, высока вероятность, что мы столкнёмся с Prosper Wellness лоб в лоб.
Может, стоит остановиться прямо сейчас, пока не понесли убытков?
Но информация, которую я узнал, проверяя этот бизнес-план, не давала мне просто отступить.
Произвол медицинских страховщиков, которые отказывают в выплатах по злонамеренным условиям договоров, доводят людей до банкротства, заставляют трястись даже от мысли о визите в больницу, а в итоге те терпят боль на наркотических обезболивающих и умирают.
Если мы сможем решить эту проблему...
То в короткий срок и самым надёжным способом получить доверие жителей города лучшего пути не будет.
Поэтому я снова спросил собеседницу по ту сторону динамика:
— Нет ли какого-нибудь способа?
Селестина спокойно объяснила:
[Стандартный ответ — судебный иск. Сейчас их подконтрольный департамент здравоохранения сильно постарался, но по общему влиянию на городское правительство наша сторона ничуть не уступает. Ева, ты ещё можешь получить помощь Lumina Group. Если вложить достаточно времени и подготовки, в конце концов мы сможем выиграть.]
Она продолжила:
[Но и они не будут сидеть спокойно. Даже если это бой, где они наверняка проиграют, они будут тянуть время, чтобы как можно дольше удерживать монопольный рынок. Поэтому даже при быстром варианте это может занять два-три года.]
— ...Настолько долго?
[ Если смотреть с точки зрения важного бизнеса, три года на самом деле не так уж много. Инвестиции ещё не вложены, и за это время мы тоже сможем вести лоббирование, постепенно привлекая ключевых людей медицинской сферы. Так что это не будет чисто убыточной сделкой.]
«...»
Я ненадолго задумался.
Как она сказала, если смотреть с точки зрения долгосрочного бизнес-плана, три года, возможно, и правда не такой уж большой срок.
«Но...»
Лица моей семьи в памяти уже понемногу расплывались.
Если я ещё сильнее привяжусь к этому месту, мне казалось, что я больше никогда не смогу вернуться в прежний мир.
Поэтому я снова спросил её:
— А кроме суда нет другого способа? Чего-то... что позволит решить всё быстрее.
На мгновение повисла тишина.
Затем послышался тихий голос Селестины:
[Монополия Prosper Wellness прочна. Это уже полностью захваченная рыночная структура, и обычными методами её не разрушить. Есть только один способ быстрее и надёжнее всего поставить такого противника на колени. А именно...]
Я уже ожидал этот ответ, но...
[Война.]
И всё равно сердце тяжело ухнуло вниз.
«...»
Я некоторое время молчал.
Если мы действительно начнём войну со страховой компанией, я не думал, что нашими силами мы проиграем.
Именно поэтому Селестина и назвала это одним из вариантов.
Но...
Это будет полномасштабная война с крупной корпорацией.
Даже если шансы на победу высоки, какие-то жертвы неизбежны.
И именно это никак не давало мне покоя.
Раньше наша церковь уже подавила отца Селестины, бывшего президента Tessellation, без жертв.
Но это был особый случай.
Момент, когда охотник наиболее уязвим, — это когда всё его внимание приковано к добыче. Его удалось легко поймать потому, что он показал самый большой разрыв в подготовке к внезапной атаке на Regency Group.
Но теперь ситуация была другой.
Prosper Wellness уже считает своим противником крупную компанию уровня Tessellation и наверняка подготовилась во всеоружии.
Если начать войну сейчас, она неизбежно станет настоящей лобовой схваткой.
Поэтому в конце концов я завершил разговор, сказав, что ещё немного подумаю.
«...»
Видеозвонок оборвался, и в кабинете стало тихо.
Почему-то на душе было тяжело.
Поэтому я просто вышел из кабинета.
И сразу столкнулся с двумя епископами, стоявшими на охране у двери.
— А, Святая.
Они увидели меня и почтительно склонили головы.
Я тоже поклонился им в ответ.
— Спасибо за вашу работу. Лукас, Матео.
Имена обоих всплыли легко.
Когда им вживляли импланты 8 класса, я лично ухаживал за ними.
Как я мог их не помнить?
Ведь это были люди, которые всегда первыми будут сражаться по моей просьбе.
И почему-то этот факт показался тяжёлым.
«...»
— Святая?
Чем дольше я останусь в этом мире, тем больше чудес мне неизбежно придётся использовать.
А значит, вероятность раскрытия секрета тоже возрастёт.
Поэтому, как ни думай, правильнее всего — как можно быстрее вернуться в прежний мир.
Но если я решусь на войну...
Сколько людей из нашей церкви погибнет?
Десять?
Сто?
Если ценой таких потерь можно вытеснить одну крупную компанию, любой правитель мира назвал бы это выгодным расчётом.
Это можно было бы даже завернуть в красивую идею: ради граждан, страдающих от произвола злой корпорации.
«Но... смогу ли я так поступить?»
Другим можно лгать, но собственному сердцу — нет.
Ты правда хочешь вернуться домой, даже если придётся идти по дороге, окрашенной чужой кровью?
Я спросил себя.
«...»
Возможно...
Всё уже поменялось местами.
Ведь изначально я создал эту церковь потому, что мне нужен был щит, способный меня защитить.
Я хотел собрать людей, которые из религиозного рвения будут готовы пожертвовать собой вместо меня...
Но чем больше связей я создавал здесь и чем яснее понимал, насколько они дорожат мной, тем труднее становился такой выбор.
— С-святая?..
«...»
В конце концов я решил.
«Война не подойдёт».
Использовать людей, которые полагаются на меня, как шахматные фигуры было невозможно с самого начала.
Здесь даже нечего было обдумывать.
Три года.
Всего лишь три года ожидания.
Разве это не куда дешевле цены чьей-то жизни?
И в этот момент...
«А, подожди!..»
В голове всплыла какая-то зацепка.
Как раз тогда у уха раздался осторожный голос:
— Эм... Святая!..
Только тогда я пришёл в себя и увидел лицо Матео, одного из епископов, стоявших на охране.
Пока я глубоко погрузился в мысли, я, похоже, всё это время пристально смотрел ему в лицо.
Он не мог ни оттолкнуть меня, ни отойти сам и стоял с пунцовым лицом, не зная, куда деваться.
— ?..
Запоздало осознав, что я сделал, я вздрогнул и отступил назад.
— А, простите! Я задумалась и сама не заметила!..
— Н-ничего...
Почувствовав, что поступил невежливо, я взял его за руку и несколько раз извинился. А затем поспешно вернулся в кабинет.
— Почему только тебе...
Снаружи вроде бы послышалась какая-то перепалка, но сейчас у меня не было времени обращать на это внимание.
Потому что только что в памяти вспыхнул один фрагмент воспоминания.
Я подошёл к компьютеру в кабинете и сразу начал поиск.
«Prosper Wellness. CEO».
Имя, появившееся на экране, — Клаус Адлер.
Я точно думал, что это лицо почему-то знакомо.
И воспоминание, которое наконец всплыло, оказалось совсем незначительной информацией, мельком увиденной в оригинальной игре.
«...»
Возможно, это дело решится куда легче, чем я думал.
Поэтому я без колебаний взял коммуникационный терминал и позвонил по знакомому номеру.
Гудки прозвучали всего несколько раз, и послышался яркий, весёлый голос.
[Д-да! Ева, что случилось? Ты сама мне позвонила! Неужели!..]
Голос был полон ожидания.
Но в тот момент у меня не было времени обращать внимание на её воодушевление, и я сразу перешёл к делу.
— Рико. Скажи, ты ещё поддерживаешь связь с людьми из Рая?
