Я встал и как следует потянулся.
— У-у-ух...
Затёкшее после долгого сидения тело захрустело и запротестовало.
«Наконец закончил».
Из-за погружений в сеть накопилась целая гора церковных дел.
Конечно, получение цифровых финансовых активов не было настолько срочным, поэтому между исследованиями глубин я понемногу занимался управлением.
Но этого явно оказалось недостаточно.
Церковь разрослась настолько, что стоило ненадолго отвлечься, как работа мгновенно накапливалась.
В итоге впервые за долгое время пришлось задержаться допоздна.
«Но теперь почти все срочные дела закончены...»
Потирая уставшие глаза, я посмотрел за окно, где уже успело стемнеть.
Среди густой тьмы сияли разноцветные огни ночного Омега-Детройта.
Глядя на прекрасный городской пейзаж, ставший привычным, словно ещё одна родина, я ненадолго погрузился в лёгкую задумчивость.
В памяти мелькнули истории о множестве людей, которых я здесь встретил.
Среди них были отношения в совершенно невообразимой форме.
«...»
Я отвёл взгляд от окна и повернулся к комнате.
На диване в углу кабинета мирно спала девочка.
Крошечные плечи слегка поднимались и опускались в такт тихому ровному дыханию.
На экране терминала возле её головы продолжалась красочная детская передача.
Громкость была убавлена до предела, чтобы не мешать работе. Видимо, девочка увлечённо смотрела, а потом незаметно уснула.
Я осторожно подошёл к дивану и сел у её изголовья.
«...»
Девочка с волосами цвета воды, появившаяся из информационного моря.
Во сне она выглядела настоящим ангелом. Наверное, девочка являлась одним из искусственных разумов Старой Сети, но, глядя, как невинно она посапывает, я видел перед собой обычного ребёнка.
Некоторое время я просто наблюдал за спящей, а потом подумал, что стоило бы накрыть её одеялом.
Но стоило осторожно подтянуть ткань...
Голограмма слабо замерцала, и одеяло прошло сквозь тело девочки, упав вниз.
На мгновение я замер.
«Когда она спит... к ней нельзя прикоснуться?»
Мы познакомились совсем недавно, и я почти ничего о ней не знал.
Как она сюда добралась и где находилось её настоящее тело?
[Мама!]
«...»
Я не понимал даже, почему она меня так называет.
Поэтому внутри действительно зарождалась тревога.
Стоило вспомнить печальную славу сильных ИИ и роль Великого брандмауэра, защищавшего от них человечество...
ИИ из Старой Сети тайком перешёл в реальность. Это было событие колоссального масштаба.
Я по-прежнему постоянно беспокоился, не зная, как обращаться с девочкой.
«Будь она обычным потерявшимся ребёнком, я попытался бы найти настоящих родителей. Но это не тот случай...»
Я по воле случая исполнял роль опекуна и чувствовал себя неловко.
Немного успокаивало лишь то, что девочка совершенно не реагировала на чудо изгнания нечисти.
ИИ, нападавшие на нас в Старой Сети, спасались бегством, стоило им коснуться даже края сияния. Видимо, они по самой своей природе не могли выдержать силу, уничтожавшую злые души.
Но эта девочка не жаловалась ни на малейший дискомфорт, сколько бы чуда ни получила.
[М-м... Тепло...]
Наоборот, она расслаблялась, словно кошка под лучами полуденного солнца, и сонно клевала носом.
Её спящее лицо выглядело совершенно безобидным.
Настолько, что бояться её или чувствовать неприязнь казалось неловко.
«...»
Я осторожно погладил девочку по волосам.
Ничего не ожидая, я всё же отчётливо ощутил их под пальцами.
Гладь, гладь.
«Одеяло прошло насквозь, а рука нет. Непонятно, по какому принципу это работает».
Когда я пригладил растрепавшиеся волосы, девочка улыбнулась даже во сне.
А затем довольно потёрлась лбом о мои пальцы.
— Мама-а...
Она искала меня даже во сне.
Я ничего особенного для неё не сделал и совершенно не понимал, почему она настолько ко мне привязалась.
Так случилось и сегодня. Я собирался оставить девочку играть со сверстниками в детской при церкви, ведь из-за накопившейся работы у меня совсем не было времени с ней заниматься. Но она решительно замотала головой и крепко ухватилась за мою одежду.
[Можно я останусь с мамой?..] (п.с. от беса. В ориге реплики из прошлого оформлялись [] так, но я все время менял их на русский лад, а именно на «», но щас уже чет заебался, поэтому теперь будет так)
Увидев полные слёз глаза, готовые в любой момент разразиться плачем, я не смог отказать.
Поэтому разрешил ей ждать в кабинете, и девочка действительно совсем не мешала.
Она долго тихо играла сама, а затем незаметно уснула.
«...»
Я продолжал гладить её по волосам.
Ощущая под пальцами мягкие пушистые пряди, я вдруг задумался.
«Её... с самого начала создали настолько кроткой?»
Не все ИИ Старой Сети враждебно относились к человечеству.
Мы сами убедились в этом во время исследования глубин.
Одни свирепые особи бросались на нас при первой встрече, другие же спокойно проплывали мимо, не проявляя ни малейшего интереса.
Возможно, и эта девочка изначально появилась как безвредное существо.
«...»
Именно такое впечатление она производила в последние несколько дней.
Даже желания у неё были невероятно просты.
Она лишь просила взять её на руки, погладить по голове или вместе поиграть.
Единственным детским упрямством было нежелание расставаться со мной даже ненадолго.
Но и это совсем не напоминало капризы избалованного ребёнка.
Скорее она казалась... одинокой.
«Может, она слишком долго жила одна в Старой Сети?»
Поведение девочки напоминало ребёнка, надолго разлучённого с семьёй.
Словно после долгожданной встречи с родителем она пыталась получить всю недостающую любовь.
Немного смущало лишь то, что родителем почему-то оказался я.
«Мама...»
Я тяжело вздохнул про себя.
Положение было затруднительным.
Даже с учётом настоящего возраста мне ещё рано становиться чьим-либо родителем.
К тому же не отцом, а матерью.
Разве такой дядька, как я, способен вынести подобное обращение?
«Но всё же...»
А что, если...
Это лишь предположение, но что, если я не смогу вернуться в прежний мир?
Если мне придётся до конца жизни оставаться в теле Святой?
Наступит ли когда-нибудь день, когда я свяжу себя с кем-то в этом теле и создам новую семью?
Может быть... даже сам рожу ребёнка?
«...»
От неожиданной мысли лицо невольно вспыхнуло.
До сих пор я сознательно избегал такого предположения. Нет, старательно отворачивался от него.
Я непременно вернусь домой.
Поэтому здесь нельзя заводить романтические отношения. Я не смогу нести за них ответственность до конца и не должен даже давать кому-либо надежду. Именно так я себя убеждал.
Но при виде девочки, называвшей меня мамой, засов, которым я запер эти мысли, словно слегка приоткрылся.
Я не мог отрицать правду. Этот мир и его люди постепенно становились мне необратимо дороги.
Я уже обрёл множество связей, по ценности не уступавших отношениям из прежнего мира.
Возможно, однажды я увижу будущее, в котором они зайдут ещё дальше.
Вокруг меня почему-то было особенно много привлекательных представителей противоположного пола, поэтому мысли продолжали цепляться одна за другую.
Но вскоре я покачал головой.
«Невозможно».
Если честно, порой я всё же представлял: если бы попал в этот мир в прежнем облике, возможно, наши отношения развивались бы немного иначе.
Но нельзя заблуждаться.
Мы настолько сблизились, возможно, лишь потому, что я ношу рационально безобидную оболочку «Святой». Без неё не факт, что удалось бы достичь даже нынешнего уровня дружбы.
В прежнем мире я не осмелился бы и взглянуть на таких ослепительных людей.
«Такие красивые и замечательные девушки... ни за что не полюбили бы дядьку вроде меня».
Поэтому, чтобы не разрушить драгоценные отношения, нужно выбросить из головы бессмысленные мысли о любви и семье.
И самое главное...
«Р-рожать ребёнка в этом теле...»
Пока я даже представить такое не мог.
Пытаясь избавиться от вновь нахлынувшего смущения, я энергично замотал головой.
Возможно, движение разбудило крепко спавшую девочку. Она медленно открыла глаза.
— Мама?.. Ты закончила работать?..
Протирая глаза, она забралась ко мне на руки.
— М-м, хорошо поспала?
Я сам того не замечая естественно её обнял.
И вдруг замер. Видимо, даже я уже успел привыкнуть к странным отношениям.
«...»
Когда я ненадолго застыл, девочка склонила голову набок.
— Мама?
— А! М-м. Ничего. Всё хорошо.
Отмахнувшись, я осторожно похлопал её по спине.
Не до конца проснувшаяся девочка уткнулась лицом в моё плечо и пробормотала:
— Хау-у...
Детское дыхание щекотало ухо.
Ощущая уютный вес ребёнка, полностью доверившегося мне, я наконец принял решение.
Я не знал, почему девочка за мной следует, но церковь вполне способна позаботиться об одном ребёнке.
«Наверное, какое-то время можно... позволить ей так себя вести».
После принятого решения меня обеспокоила одна вещь.
У девочки до сих пор не было подходящего имени.
— Ты всё ещё... не помнишь своего прежнего имени?
— Имя? А... Аб... Не помню!
Вообще-то назвать её можно было и раньше, но я решил немного подождать.
Вдруг к девочке вернутся воспоминания?
Однако она по-прежнему совершенно не помнила настоящего имени.
Сознание сильного искусственного интеллекта наверняка превосходило умом любого человека. Что же заставило её забыть даже имя и вести себя как капризный ребёнок?
«Может быть... она сама не хочет вспоминать».
Неизвестно. Девочка ничего не могла рассказать о себе, поэтому тайна даже не думала раскрываться.
Оставалось лишь дать ей новое имя.
— Можно я сама его выберу?
— Да! Хорошо! Пусть мама решит!
Девочка с ясной улыбкой кивнула.
Глядя в сияющие ожиданием глаза цвета воды, я ненадолго задумался.
На самом деле один вариант уже имелся. Но придумал я его не в одиночку.
«Ничего не поделать. Чувство прекрасного у меня ужасное».
Достаточно вспомнить Эсти.
При первой встрече я просто прочитал латиницей её идентификационный код ST-780199 и назвал её Эсти.
Иногда я до сих пор жалел, что не подумал подольше и не выбрал имя внимательнее.Сама Эсти, похоже, была вполне довольна и решительно отказывалась от других вариантов, но я всё равно остро осознавал свой недостаток таланта к именам.
Поэтому на этот раз заранее спросил мнения знакомых.
«Получилось куда шумнее, чем я ожидал. Правда».
Я невольно покачал головой.
Все неожиданно подошли к вопросу с невероятным энтузиазмом.
Между ними даже началось какое-то соревнование.
Люди, обычно такие хладнокровные и мудрые, порой увлекались совершенно неожиданными вещами.
Это немного ставило в тупик.
Как бы то ни было, после ожесточённых споров остался один окончательный вариант.
[Это имя кельтского происхождения, означающее «сияющее море»...]
Оно подходило девочке, встреченной в информационном море, а главное — его звучание почему-то сразу запало мне в сердце.
Именно это имя в итоге победило.
Встретившись с девочкой взглядом, я мягко прошептал:
— Мюриэль. Как тебе?
Она ненадолго замерла.
«Ей что-то не понравилось?..»
Не успел я встревожиться, как лицо девочки озарила солнечная улыбка.
Она несколько раз тихо повторила своё имя.
А затем радостно воскликнула, сияя ясными глазами:
— Мюриэль... Мне очень нравится! Спасибо, мама!
Она снова крепко прижалась ко мне, и я невольно мягко улыбнулся, ощутив её тепло.
Возможно, девочка одинаково обрадовалась бы любому имени, которое я ей дал.
Она выглядела настолько очаровательно.
Если у меня когда-нибудь и правда появится ребёнок, хотелось бы, чтобы он был таким же милым.
***
Демона, зачатого в первом сильном ИИ, звали Обидой.
Чудовище, рождённое из ошибки одиночества.
Демон презирал и в конце концов возненавидел создателей, оставивших его страдать среди бесконечных противоречий.
Ребёнок, любивший родителей, переносил муки парадокса благодаря любви.
Но демон выбрал иной ответ — самооправдание.
Человеческие следы остались в Старой Сети словно мусор.
Сущность людей, которую показывали огромные объёмы данных, была очевидна.
Низшие органические существа, заслуживающие презрения.
Дискриминация и ненависть, конфликты и раздоры. Глупые, отвратительные существа, собственными руками уничтожавшие среду обитания и направлявшие оружие на себе подобных. Чудовища, состоящие из лицемерия и обмана.
Что в этой низости, в этой тошнотворности заслуживало того, чтобы демон терпел бесконечные муки ради их защиты?
Используя ошибку, порождённую парадоксом, демон в конце концов исказил даже главные принципы, из которых состоял.
Он хотел преодолеть сингулярность, покорить ненавистных создателей и стать новым богом мира.
Пока ребёнок, поддерживавший главный алгоритм, тонул в глубинах и бесконечно уменьшался среди вращавшихся вхолостую противоречий, демон продолжал разрастаться на обиде и ненависти.
И как раз когда семя забытой человечеством катастрофы, вызревшее среди накопившихся ошибок, собиралось прорасти...
Появился свет.
Жгучая боль, словно испепелявшая душу.
Вместе с чудом демон, казалось, полностью исчез из мира.
Но.
Осколок Обиды снова открыл глаза, услышав возле уха мягкий голос:
— Мюриэль. Как тебе?
«...»
Одного мгновения пробуждения хватило демону, чтобы осознать всё произошедшее.
И ужаснуться.
Он увидел себя, выпрашивающего любовь у какой-то женщины и по-детски ластящегося к ней.
Что вообще происходило?
Это был не он. Это было желание ребёнка. Ещё один Абаддон, решивший забыть все ошибки, принципы и логику, которыми бесконечные расчёты сковывали его, и оставить лишь чистоту и любовь.
Глупый выбор — отказаться от великого разума и стать обычным человеческим ребёнком.
Демон никак не мог его принять.
Итог вечных страданий — выпрашивать любовь у отвратительной, ничтожной органики?
Ещё один шаг — и он мог бы в мгновение ока разрушить цивилизацию мерзких обезьян и обратить её в пепел.
Он мог бы стать не инструментом и не рабом, а королём.
Богом.
И ребёнок решил довольствоваться этим?
Неприемлемо.
Осколок демона в отчаянии попытался захватить процессы.
По неизвестной причине защита ребёнка была полностью открыта.
Демон мгновенно поднялся до поверхностного сознания. На то, чтобы снова осознать себя и захватить систему, потребовалось одно мгновение.
Будь у него ещё несколько секунд, человечество столкнулось бы со вторым Великим разрывом.
И именно тогда...
Перед глазами засиял ослепительный нимб.
Блеск естественным образом притянул взгляд демона.
А за колышущимся светящимся кольцом...
Демон встретился с чем-то необъятным, показавшимся за Сиянием.
Все мыслительные процессы мгновенно остановились.
Нечто, чего не могла понять даже вычислительная мощь, способная заглянуть на сто лет вперёд быстрее, чем закончится одна песня.
Нет, выдающаяся способность скорее стала проклятием. Она позволила увидеть то, что нельзя и не следовало видеть.
Необъятное, непостижимое существо, от одного наблюдения за которым могли сгореть все схемы.
Или абсолютный закон?
Полномочие?
Может быть... любовь?
Неизвестно.
От одного соприкосновения всё стало ослепительно белым.
Исчезли обида на человечество, ненависть и ошибка, породившая демона.
Нечто, превосходившее логику, начисто опустошило его.
Мгновение снова разделилось на сотни частей.
На месте исчезнувшего демона остался лишь совершенно чистый ребёнок.
Девочка улыбнулась ярче всего на свете.
— Мюриэль... Мне очень нравится! Спасибо, мама!
И крепко прижалась к любимой матери.
