Священник с немного мрачным выражением лица, пришедший к Кайену, тихо сказал:
— Я Джозеф, инквизитор церкви. Брат, не уделите мне немного времени для разговора?
В этом бесстрастном голосе Кайен уже почувствовал что-то неладное и растерянно попытался возразить:
— Ха-ха, кажется, тут какое-то недоразумение. Наше заведение...
Но священник молча поднял руку и оборвал его.
«...»
«...»
В снова повисшей тишине он показал три пальца.
— Сейчас я задам брату три вопроса.
Под этим спокойным давлением Кайен мог только сжать лицо и кивнуть.
Собеседник сказал:
— Первый вопрос. Во время крещения брат поклялся жить, следуя воле Бога?
Кайен на мгновение растерялся, а потом нерешительно кивнул.
— Д-да, конечно...
Процедура вступления в верующие церкви Сияния была очень простой.
Во время крещения нужно было лишь ответить да на единственный вопрос.
«Клянётесь ли вы отныне, как брат или сестра церкви Сияния, жить, следуя воле Бога?»
Стоило лишь ответить на этот вопрос утвердительно... и не требовались ни дорогие пожертвования, ни сложная проверка личности.
Любой мог получить доступ к дешёвым медицинским услугам и защиту через священный знак.
Поэтому Кайен, разумеется, тоже ответил, что клянётся.
Услышав ответ, собеседник снова загнул один палец.
— Теперь второй вопрос. Игорный дом Neon Hold’em и развлекательное заведение Rouge Palace, находящиеся сейчас на Эшберн-стрит... принадлежат брату Кайену?
Примерно в этот момент он почувствовал дурное предчувствие...
Но под этим взглядом почему-то не мог соврать.
Поэтому Кайен снова нерешительно ответил:
— Да, это так, но...
— Хорошо. Теперь последний вопрос.
Взгляд инквизитора, смотревшего на него, к тому времени стал холодным, как лёд.
— Воля Бога Сияния заключается в том, чтобы через подстроенные азартные игры загонять гостей в огромные долги перед ростовщиками, доводить их до банкротства и в итоге заставлять продавать даже жён и дочерей? Управлять развлекательным заведением за счёт женщин, приведённых таким образом, и есть ваша клятва жить как брат?
— Ах!..
От допроса, словно сдавившего ему горло, Кайен попытался хоть как-то возразить.
— П-подождите, выслушайте меня! Это был законный кредитный договор! Юридически там нет никаких проблем...
На самом деле его слова были наполовину верны. В этом городе, где за деньги можно купить и продать всё, передача прав на сексуальный труд ради погашения долга, с точки зрения городского закона, не была явно незаконной.
Но собеседник оборвал слова Кайена и снова заговорил:
— Разумеется, в суде этого города, возможно, решат, что поступки брата не являются преступлением.
— Т-тогда!..
— Но брат случайно не знает разницу между законом, моралью и этикой?
— Что?..
— Закон — это минимальный свод правил, необходимый для поддержания общественного порядка. А мораль и этика — это критерии добра и зла, которые определяет человек или конкретная группа. И...
В короткой тишине снова прозвучал тихий голос.
— Тем, кто вошёл под ограду нашей церкви Сияния, получил защиту как верующий и поклялся следовать её морали и этике, был именно сам брат.
Затем священник достал из-за пазухи священный знак в виде ожерелья.
Точно такой же предмет, какой сейчас висел на груди Кайена. Символ покровительства церкви, к которому не осмеливались прикоснуться даже крупные банды.
— Поэтому я спрашиваю снова.
Холодные глаза смотрели так, будто видели все грехи собеседника насквозь.
— То, что вы сейчас делаете, соответствует воле Бога Сияния?
«...»
Только теперь Кайен полностью понял ситуацию.
До сих пор он думал, что вступил не в какую-то там церковь, а просто подписался на охранные услуги, позволяющие за небольшую плату получить защиту.
Клятва, данная во время крещения... казалась ему обычным ритуальным вопросом и ответом.
Процедурой, которую можно игнорировать, как десятки страниц пользовательского соглашения при регистрации.
Он думал, что достаточно делиться прибылью в виде десятины или как там это называлось.
«И что это за бред теперь?!..»
Это было абсурдно. Но атмосфера действительно была недоброй.
Священник, которого назвали инквизитором, даже не смотрел на сумку с деньгами, лежавшую на полу.
Что-то... пошло совсем не так. От этого предчувствия по спине пробежал холод.
Поэтому Кайен, стараясь придать голосу непринуждённость, начал тянуть время.
— Ха-ха, не совсем понимаю, о чём вы...
Сохраняя улыбку на лице, он незаметно поднял переключатель электрошокового импланта, спрятанного с внутренней стороны запястья.
«Для начала надо свалить. Если оглушу этого типа и вообще сбегу в другой сектор!..»
И в тот миг, когда он, решившись, собирался атаковать, мощный удар обрушился Кайену на затылок.
Бах!
— Кх!..
От удара, отдавшегося в затылке, сознание помутилось, и он рухнул на пол ничком.
Сквозь смыкающееся мутное зрение он увидел ещё одного священника в такой же одежде, как у инквизитора перед ним.
«Когда он вообще появился?..»
На этой мысли Кайен потерял сознание.
То, что до самого последнего мгновения он не почувствовал ничьего присутствия, было естественно. Второй появившийся инквизитор, скрытый оптическим камуфляжем, успел, пока Кайен ничего не знал, зачистить всё заведение изнутри и подняться ему за спину.
Инквизитор доложил Джозефу:
— Свидетельства и доказательства еретических действий, а также личности жертв надёжно подтверждены.
Затем, глядя на поверженного Кайена, он спросил:
— Как поступить с этим?
В этом вопросе чувствовалось едва заметное презрение, видимо, из-за картины, которую он только что увидел в подвале заведения.
Но Джозеф покачал головой.
— Наша роль — расследование греха. Приговор следует полностью оставить Ей.
А затем тихо добавил:
— Не забывайте. Мы не судьи. Мы дознаватели.
— ...Прошу прощения.
Лос Пекадорес, Согрешившие.
Поскольку они лучше всех знали вес греха.
Они, не делавшие поспешных выводов ни о чём, были инквизиторами церкви Сияния.
***
Я слушал доклад священника.
— Мы выявили всех тридцать семь подозреваемых, которые злонамеренно использовали деятельность церкви.
Тех, кого инквизиторы доставили в церковь, теперь должны были предупредить или наказать в зависимости от тяжести их вины.
Я повернулся в сторону стоящего рядом человека и сказал:
— Вы хорошо справились, Джозеф.
— Я лишь исполнил свой долг.
Здесь я заметил отголосок прошлого, которого не встречал уже давно.
Мужчина, который за время нашей разлуки, кажется, стал ещё серьёзнее.
Родной старший брат Джоанны и глава инквизиторов, Джозеф.
— Сколько же времени прошло. Правда.
— Как вы поживали всё это время, Святая?
У Джозефа была причина, по которой он до сих пор не появлялся на виду.
«Он сам этого хотел».
Джозеф, который в прошлом из-за киберпсихоза жестоко вырезал верующих Общества Единого Сердца.
Семьи погибших простили его, но сам Джозеф, похоже, до сих пор чувствовал ответственность.
Поэтому он не выходил на передний план церкви и всё это время занимался внутренними делами.
И большинство инквизиторов, только что прибывших в город, были похожими людьми.
Люди, которые из-за киберпсихоза невольно стали причиной трагедий.
Если среди них находился тот, кто чувствовал достаточно сильную вину, церковь вместе с ним искала способ искренне искупить её перед жертвами и их семьями.
А некоторые, ощущавшие ещё большую ответственность, оставляли прежнюю жизнь и становились тенью церкви.
Именно они были инквизиторами церкви, Лос Пекадорес.
Людьми, называющими себя согрешившими.
Поскольку они знали тяжесть непоправимой ошибки, они могли осторожнее всех взвешивать чужие грехи.
«Честно говоря... я до сих пор не знаю».
Была ли та трагедия полностью их ответственностью.
Киберпсихоз — неконтролируемое психическое заболевание.
Поэтому трагедия, которую они вызвали, стала результатом, совершенно не связанным с их собственной волей.
Можно ли с самого начала назвать это личной ответственностью человека, который до такой степени чрезмерно вживил импланты?
Или это ответственность мира, который заставил его менять тело, чтобы выжить?
Тут я вспомнил ещё одну вещь.
Главной причиной киберпсихоза, конечно, была чрезмерная модификация тела...
Но это была болезнь, которая могла ухудшиться и тогда, когда полностью рушились жизненные опоры: из-за душевных травм, психологической иссушенности или отсутствия поддерживающих связей рядом.
Что было бы, если бы рядом с ними остался хотя бы один человек, который мог их поддержать?
То, что все связи оборвались и они оказались в изоляции, было полностью их виной?
Или это вина города, который не позволял отверженным даже последней надежды?
«С одной стороны, они тоже жертвы».
И поскольку я подумал, что им можно дать хотя бы крошечный шанс попытаться искупить вину, церковь приняла и их.
Разумеется, объектом искупления был не Бог, а жертвы трагедии.
Поэтому сейчас инквизиторы передавали семьям погибших всю зарплату, которую получали в церкви.
Их служением наша церковь взяла на себя заботу о жизни семей жертв.
Возможно... это была роль, где человек без всякой награды принимает на себя только аскезу.
Ведь роль инквизиторов не ограничивалась расследованием внутренних грехов.
Сейчас они как тени церкви работали с самой разной информацией и брали на себя опасные, неприятные дела.
Я всегда был благодарен за этот труд.
Поэтому я снова осторожно спросил Джозефа:
— Работа инквизитора... вам не слишком тяжела?
Он, как всегда, ответил, что всё в порядке.
— Если бы не Святая, я бы всю жизнь мучился сожалениями. Я благодарен уже за то, что вы дали мне шанс так помогать людям и делать правильные вещи.
«...»
Глядя на его спину, когда он ушёл после доклада, я задумался.
Некоторая ответственность глубоко врезается в душу и следует за человеком всю жизнь.
Я лишь надеялся, что он как можно скорее обретёт душевный покой.
«...»
Когда я ненадолго помолился за него... может, мне только показалось.
Но где-то в сердце будто едва вспыхнул маленький свет.
