В эту эпоху необратимое загрязнение окружающей среды уже давно превратило весь мир в пустошь.
Люди больше не могли жить в местах, лишённых ключевой инфраструктуры.
Поэтому ареал обитания человечества, словно обращая вспять десятки тысяч лет истории, вновь начал сжиматься до нескольких точек.
Так, вокруг крупнейших городов скапливалось всё больше людей, пока не возникли мегаполисы размером с целые государства.
Эта тенденция лишь укрепила ультракапиталистический порядок, уже успевший подчинить себе эпоху.
Ведь в города непрерывно стекалось всё население — ради выживания и ради работы.
По законам спроса и предложения стоимость человеческого труда тоже рухнула на самое дно. Для корпораций это было равносильно неиссякаемому запасу деталей, которые легко заменить, как бы скверно с ними ни обращались. Разумеется, в таких условиях отношения между нанимателем и работником стали совершенно односторонними.
Иронично, если вспомнить, что одной из главных причин столь чудовищного загрязнения природы было корпоративное лобби, добивавшееся отмены ограничений.
Как бы то ни было, города, переполненные рабочей силой, которую можно было перебирать сколько угодно, перестали беспрепятственно принимать даже переселенцев.
Гражданство давали лишь немногим, доказавшим свою состоятельность и полезность, а остальных бросали за городской чертой.
Люди, у которых в одночасье оборвалась последняя спасительная нить, оставались у границ города и селились в незаконных трущобах.
Так и появились пригороды.
Чтобы выжить там, где не могло быть ни нормальной работы, ни инфраструктуры, жителям приходилось браться за что угодно.
Если кому-то удавалось устроиться подёнщиком к субподрядчику, стоявшему на сотни ступеней ниже крупной корпорации, пусть даже труд был бесчеловечным, это уже считалось своего рода успехом.
Даже ODPD, номинально отвечавший за порядок в городе, закрывал глаза на эти районы, поэтому нелегальный бизнес закономерно процветал.
Бордели, казино, наркопритоны, чёрные рынки и подпольная торговля органами.
Ради того, чтобы отнять хотя бы крохотную выгоду от подобного бизнеса, плодились банды, а борьба за территорию и поборы под видом платы за защиту стали обыденностью.
Даже если человека убивали посреди улицы среди бела дня, уже назавтра всем было наплевать.
Настолько трудно здесь было просто дожить до следующего дня.
Нет, всё было ещё хуже: бесчисленные обстоятельства и чужие истории сплетались в такую трясину, из которой, однажды ступив в неё, выбраться уже не получалось...
Именно такими я знал пригороды по оригинальной игре. Именно такими увидел их, когда сам оказался в этом мире.
***
Глядя на плавно скользящий за окном пейзаж, я вдруг спросил:
— Интересно, как всё изменилось?
Золотистые глаза сидевшей напротив спокойно обратились ко мне.
Я слегка улыбнулся и продолжил:
— Пусть я прожила там недолго, но, похоже, успела привязаться. Порой вспоминаю это место.
Район, где я ненадолго поселился, впервые попав в этот мир.
Сейчас мы как раз направлялись на Тринадцатую улицу восточного пригорода.
«...»
Пока машина мягко неслась по дороге, я ненадолго погрузился в размышления.
Причина, по которой я решил снова посетить этот район, была одна.
«Прежде чем мы начнём распространять влияние церкви по всему миру...»
Я хотел кое в чём убедиться.
Правильное ли направление я выбрал.
Действительно ли созданная нами вера приносит людям этого мира пользу и сможет ли приносить её впредь.
Накануне решения, способного изменить судьбы тысяч, миллионов людей, мне хотелось хотя бы ненадолго оглянуться на всё, что мы успели сделать, и проверить результат.
«...»
Отогнав слишком серьёзные мысли, я вновь беспечно улыбнулся.
Впрочем, прозвучало громко, а на деле это было чем-то вроде отпуска.
Короткая передышка перед грандиозным замыслом.
Вскоре возможности вот так неторопливо прогуливаться у меня почти наверняка не останется.
Возможно, это вообще мой последний шанс перед возвращением в родной мир, поэтому мне хотелось ещё раз увидеть места, с которыми были связаны мои воспоминания.
«Интересно, как всё преобразилось? О реконструкции я слышал, но...»
Разумеется, у пригородной бедноты не было ни денег, ни возможности снести собственные дома и построить новые.
Поэтому реконструкцией полностью руководила наша церковь.
Может показаться странным, что я почти ничего не знал ни о ходе работ, ни об их результате, но...
«Тогда я был страшно занят. Следить ещё и за этим просто не оставалось времени».
Работы совпали с периодом, когда церковь начала всерьёз набирать силу и пыталась закрепиться в центре города.
Реконструкцию района, который уже находился в сфере нашего влияния, я просто поручил надёжным людям, а позднее получил письменный отчёт об успешном завершении всех работ. Поэтому своими глазами увидеть перемены мне ещё не доводилось.
— Тебе тоже интересно, Эсти? Мы так давно не были на Тринадцатой улице.
Воспоминания об этом районе были не только у меня.
Эсти тоже какое-то время жила вместе со мной в тех закоулках. Мне было любопытно, что она чувствует.
Но девушка отличалась невозмутимым нравом и редко открыто показывала, что ей нравится, а что нет.
Вот и теперь я не ожидал от неё особой реакции, однако...
— Да, я тоже очень этого жду.
— ?..
Я не ожидал от неё настолько прямого ответа.
Я растерянно замер, не зная, что ответить.
А Эсти с привычным бесстрастным лицом высказала совсем не бесстрастную мысль:
— На Тринадцатой улице восточного пригорода мы впервые встретились с вами, леди Ева.
«...»
— Там я обрела самое драгоценное сокровище в своей жизни. Я очень надеюсь, что это памятное место изменилось к лучшему.
— Ч-что?!
С чего она вдруг заговорила о таких смущающих вещах?
Я растерялся, замялся и в итоге так ничего и не ответил.
Мне почему-то стало неловко под прямым взглядом золотистых глаз, и я невольно отвёл взгляд, словно спасаясь бегством.
Конечно, я был благодарен ей за то, что она так мной дорожила, но...
«Не слишком ли прямо она это сказала? И когда только успела стать настолько откровенной?..»
Мне подумалось, что перемены, возможно, коснулись не только пригородных улиц.
Щёки всё сильнее горели. От смущения я поспешил сменить тему:
— В машине немного жарко. Можешь отрегулировать температуру?
Эсти молча кивнула. Вскоре обогрев сменился лёгкой прохладой.
«Фух...»
И как раз когда я охлаждал внезапно вспыхнувшее лицо холодным воздухом, машина плавно остановилась.
— Мы прибыли.
— А, спасибо.
Эсти вышла первой и помогла мне выбраться на улицу.
От представшего передо мной зрелища рот невольно открылся даже под маской, надетой ради маскировки.
С губ сорвался восхищённый возглас. Картина была настолько незнакомой, что я невольно переспросил:
— Ого... Подожди. Мы точно приехали куда надо?
— Да. Сейчас именно так выглядит район Тринадцатой улицы восточного пригорода.
«...»
Услышав ответ, я ещё раз огляделся и тихо ахнул.
Первым впечатлением от прежней Тринадцатой улицы в моей памяти был... пожалуй, смрад.
Воздух всегда бил в нос кисловатой тухлой вонью. Мусор и нечистоты, которыми были завалены улицы, никто не убирал, и их запах, особенно после дождя, стоял повсюду.
Затем в глаза бросались ветхие здания. Исписанные граффити, покрытые пятнами бетон и кирпич. Трущобы на склоне, где дома без всякого плана перестраивали и надстраивали, пока они не сплелись в беспорядочные заросли. Повсюду возникали новые переулки, неизменно мрачные и зловещие.
Опасаясь попасть под случайную пулю, жители даже среди бела дня ходили по главным улицам, едва ли не вжимаясь в стены.
«А теперь...»
Теперь передо мной лежала оживлённая улица, на которой не осталось и следа от прошлого.
Добротные новые жилые комплексы с коммерческими помещениями. Торговая улица, залитая чистым светом.
И огромные толпы, снующие во всех направлениях.
Если бы мне не сообщили, куда мы едем, я без труда поверил бы, что это современный торговый квартал для среднего класса где-нибудь в центре города.
Он так разительно отличался от знакомого мне пригорода, что я просто не находил слов.
«...»
Выйдя из машины, мы некоторое время шли по улице.
Даже здесь прохожих было невероятно много. Я уже несколько раз столкнулся с кем-то плечом.
Если бы Эсти не прокладывала дорогу впереди, толпа могла бы унести меня прочь, и я бы потерялся.
«Теперь понятно, зачем понадобилась маскировка».
Чтобы обеспечить идеальную охрану в такой толпе, пришлось бы мобилизовать множество церковных бойцов.
А то и вовсе перекрыть доступ на улицу.
Но с какой стати из-за меня нарушать мирную жизнь местных жителей?
Поэтому я сам отказался от чрезмерной охраны и согласился потерпеть неудобства ради маскировки.
«Но я и представить не мог, что здесь будет настолько людно».
Поток прохожих даже на первый взгляд казался колоссальным.
Лишь миновав оживлённую центральную улицу и выбравшись в менее людное место, мы смогли перевести дух.
Людей вокруг по-прежнему хватало, но теперь хотя бы можно было спокойно осмотреться.
Магазины за стеклянными витринами тоже были битком набиты посетителями.
Мне невольно пришло в голову:
«Разве на Тринадцатой улице всегда жило столько людей?»
Какой бы успешной ни оказалась реконструкция, народу здесь было неправдоподобно много.
На вид — в несколько раз больше, чем я помнил.
От всего этого у меня голова шла кругом, будто у деревенской девушки, впервые приехавшей в мегаполис.
Тут я случайно встретился с кем-то взглядом.
Это был торговец, разложивший товар на лотке перед зданием магазина.
— Эй, красавицы, подходите! Хоть посмотрите!
Старательно зазывавший прохожих мужчина заметил мой взгляд, улыбнулся и поманил рукой.
Чёткого расписания у нас всё равно не было, поэтому я невольно остановился и нерешительно подошёл.
На обычном уличном лотке продавались одежда и разнообразные украшения, какие можно встретить в любом торговом квартале.
Среди них я заметил вещь, особенно привлёкшую моё внимание.
«Священный знак?..»
В продаже были и различные аксессуары в виде хорошо знакомой мне звезды церкви Сияния.
Серьги, браслеты, ожерелья, кольца.
Я слышал, что после обращения большинства жителей пригорода в нашу веру спрос на вещи с таким узором естественным образом вырос и они неплохо продавались. Но увидеть их собственными глазами оказалось куда удивительнее.
Пока я рассматривал товар, до меня вдруг донёсся голос торговца:
— Сразу видно. Вы, барышни, тоже приехали сюда ради паломничества, верно?
— Что?
