В кабинете царило напряжение.
Беатриче вдруг пробормотала дрожащим голосом:
— ...Матушка?
К женщине, застывшей на месте и не способной поверить собственным глазам, медленно подошла юная девушка.
С лицом той, чьи похороны состоялись три месяца назад.
«...»
«...»
Некогда совершенно седые волосы вновь обрели свой прежний цвет осенней листвы.
Её взгляд, день за днём угасавший вместе с памятью и рассудком, вновь стал ясным и проницательным.
Настоящая хозяйка мегакорпорации вернулась. Теперь она производила совсем иное впечатление, чем в последние годы, когда доживала свой век в постели.
Карнелия Розенфельд тихо назвала имя приёмной дочери:
— Беатриче.
От одного слова та инстинктивно втянула плечи, словно семилетняя девочка, которую застали за проступком.
— Что же...
Услышав укор в её голосе, Беатриче невольно крепко зажмурилась.
— ...ты здесь творишь?
Не в силах встретиться с ледяным взглядом, она первым делом принялась оправдываться:
— М-матушка!.. Всё не так... То есть...
Но в панике она не могла даже связать слова.
Голова опустела: Беатриче не представляла, как оправдаться и объяснить происходящее.
Она машинально оглянулась в надежде на чью-нибудь помощь.
Но стоявший рядом Римос выглядел ничуть не лучше. Он лишь бормотал, словно потеряв рассудок:
— Невозможно... Что это...
Увидев его состояние, Беатриче снова отчаянно огляделась.
Но никто не ответил на её умоляющий взгляд.
Даже личные телохранители председателя, которых она вызвала в кабинет, чтобы заключить Святую под стражу, смотрели лишь с холодным равнодушием.
По их лицам Беатриче поняла: она больше не могла ими командовать.
Ведь здесь находилась Карнелия Розенфельд.
Правительница-основательница, властвовавшая над Ceres Global с самого её рождения.
Разве должность и полномочия могли объяснить личное влияние, благодаря которому она десятилетиями управляла всей группой?
Пока существовала Карнелия Розенфельд, Ceres Global навеки оставалась её империей.
Поэтому и Беатриче строила свои планы в расчёте на смерть приёмной матери и до сих пор терпеливо ждала.
Но то, что она видела сейчас...
С ошеломлённым лицом Беатриче переспросила:
— Это действительно вы, матушка?..
Воспоминания всё ещё были яркими.
Препарат для эвтаназии, который по внутривенному катетеру вливался в тело старухи с обликом девушки.
Карнелия погрузилась в сон, от которого уже не должна была очнуться.
Именно Беатриче была рядом и видела всё своими глазами, не отпуская её руки, пока та не остыла.
Она совершенно ничего не понимала.
Как человек, чью смерть подтвердил даже врач, вернулся в полном здравии?
Если благодаря невероятной удаче Карнелия пришла в сознание, почему до сих пор не показывалась?
Каким образом она преодолела старение, перед которым оказались бессильны даже капитал и власть мегакорпорации?
Вопросы ходили по кругу, и Беатриче лишь ошеломлённо спросила:
— Неужели всё было притворством?
«...»
— И болезнь... и слова о скорой смерти... Вы испытывали меня?
Судорожно вдохнув, она с трудом продолжила:
— Если вы не доверяли мне настолько, чтобы поручить управление компанией... лучше бы с самого начала лишили меня права стать вашей преемницей. Зачем было заходить так далеко...
Карнелия медленно покачала головой.
— Это не было испытанием. Я никогда не считала его необходимым. Беатриче, для меня ты всегда оставалась дочерью, которой я гордилась.
«...»
Лицо Беатриче уже начало понемногу расслабляться...
И тут холодный голос пронзил сердце.
— Но теперь я не уверена.
— !..
Снова испуганно вздрогнув, женщина отчаянно принялась оправдываться:
— Н-нет! Выслушайте меня! Я не собиралась идти против вашей воли!
На неё по-прежнему смотрели холодно, но даже в страхе Беатриче продолжала возражать:
— Человечество и сейчас зависит от продовольствия Ceres Global! Что плохого в том, чтобы наконец получать справедливую плату, перестать терпеть убытки и занять место, которое всегда должно было принадлежать нам?!
«...»
— Вы ведь всегда хотели помогать большему числу людей! Если Ceres Global станет величайшей компанией мира, если у нас будет такая сила, я тоже смогу этого добиться, как и вы! Мы покончим с миром, где наша доброта оборачивается эксплуатацией со стороны других компаний! Прошу... поверьте мне хотя бы раз!..
— Даже если ценой станут десятки миллионов умерших от голода?
— Это необходимые жертвы. Если учесть, как мы изменим весь мир, это цена, которую стоит...
— Когда это началось?
Беатриче, чью речь оборвали, вздрогнула.
— Когда именно...
Она судорожно вдохнула под всё таким же ледяным взглядом.
— Ты перестала видеть в людях людей, Беатриче?
— !..
Оставив совершенно оцепеневшую женщину, Карнелия медленно продолжила:
— Ты изменилась. Да, со временем меняется каждый. Нынешняя ты... совсем не похожа на первокурсницу, которая когда-то впервые предстала перед профессором Розенфельд. Люди меняются. Так будешь ли ты по-прежнему стремиться к лучшему миру, когда в твоих руках окажется величайшая компания на свете?
— !.. Я... я искренне...
— Даже если ты останешься прежней, что насчёт остальных?
Карнелия слегка отвела взгляд.
Римос, на которого она посмотрела, в испуге отшатнулся, попятился и рухнул на пол.
— Ух!
«...»
После короткого молчания...
Глядя на сидевшего на полу наследника, Карнелия холодно добавила:
— Я разочарована.
«...»
Словно не имея больше сил спорить, Беатриче бессильно опустила голову.
Именно в этот момент...
— ...Нет!
Римос, до сих пор лишь бормотавший как безумец, вдруг отчаянно закричал:
— Этого не может быть! Всё закончится вот так? Нет!!
Он торопливо нащупал наручные часы и с силой нажал кнопку.
Тр-ресь!
По всему кабинету вспыхнули синие искры.
— Кх!..
— А-ах!
Все личные телохранители председателя одновременно схватились за затылки и пошатнулись.
Работа их нейронных имплантов была нарушена.
— Что...
Когда Беатриче в испуге обернулась, было уже поздно.
Римос расталкивал пошатывавшихся телохранителей и бежал из кабинета.
Ни разу не взглянув на неё.
Бах!
Дверь захлопнулась, и он мгновенно исчез из виду.
Оставшаяся в одиночестве Беатриче лишь ошеломлённо повторяла имя возлюбленного:
— Римос...
Тем временем телохранители один за другим пришли в себя.
Один из них опустился перед Карнелией на колено и доложил:
— Простите, госпожа председатель. В системы безопасности бойцов Первого отделения был внедрён бэкдор для доступа извне.
«...»
Первое отделение специальной охраны — элитные бойцы класса 9, напрямую подчинённые председателю Ceres Global.
Кто вообще мог обойти их межсетевые экраны и провернуть подобное?
Разумеется, виновник был очевиден.
Возлюбленный, которому Беатриче доверяла больше всех, — Римос Дюпре.
Пользуясь внутренними правами доступа, которые передала ему Беатриче, он тайно внедрил вредоносный код.
Его цель тоже не представляла сложной загадки.
Причина заранее внедрять подобный механизм в системы элитных бойцов, охранявших председателя, могла быть лишь одна.
Под тяжестью нахлынувшего чувства предательства Беатриче молча опустила голову.
Если он сумел подготовиться так всего за три месяца, чего добился бы, получив больше времени?
Что он собирался сделать за её спиной, когда благодаря голоду Ceres Global стала бы величайшей компанией мира, а сама Беатриче оказалась на вершине власти?
Пока женщина, в одно мгновение потерявшая всё на вершине мира, тихо плакала...
Телохранитель продолжал докладывать Карнелии:
— Госпожа председатель, Римос Дюпре направляется к ангару аэромобилей по аварийному коридору H5. Если заблокировать проход и направить туда охрану этажа, мы задержим его в течение четырёх минут. Или разрешите застрелить его на месте?
Но Карнелия отреагировала неожиданно.
— Просто отпустите его.
— Что?
— Ему предстоит сыграть ещё одну роль. Сейчас лучше позволить ему уйти.
Произнеся это, Карнелия вдруг повернула голову и добавила:
— Ах да, у меня на него свои планы, потому я и распорядилась так... Ты не возражаешь?
Среброволосая девушка, всё это время молча наблюдавшая за происходящим, тихо кивнула.
— Конечно. Поступайте, как считаете нужным.
***
Разумеется...
Даже при нынешнем могуществе церкви ей было трудно напрямую вмешаться во внутренние дела мегакорпорации.
И лишь один человек обладал и властью, и средствами, и доброй волей, необходимыми для решения проблемы голода.
Карнелия Розенфельд.
Поэтому три месяца назад...
В яблоневом саду я сделал умирающей Карнелии одно предложение.
Беловолосая девушка слегка растерянно переспросила:
— Ты предлагаешь мне... притвориться мёртвой?
Я кивнул и протянул ей кое-что.
— Да. Эта сыворотка с наноботами поможет.
Препарат в маленьком шприце.
В нём находились наноботы, способные предельно замедлить обмен веществ и погрузить человека в состояние мнимой смерти.
— Они настроены на полную остановку сердцебиения и дыхания, поэтому прийти в сознание после этого будет очень трудно... С медицинской точки зрения вы окажетесь близки к смерти, но у меня есть способ благополучно вас разбудить. Если вы мне поверите, госпожа Карнелия.
«...»
Карнелия смотрела на меня без всякого выражения.
Через некоторое время прозвучал спокойный голос:
— Со способом всё понятно, но ради чего мне идти на такие хлопоты?
Я перевёл дыхание.
— Есть будущее, которое я... хотела бы увидеть вместе с вами.
Ненадолго замолчав, она усмехнулась.
— Какое романтичное признание. Не думала, что в моём возрасте сердце ещё забьётся от волнения.
— Н-нет! Я совсем не это имела в виду!..
Покраснев от смущения, я отчаянно замахал руками.
Карнелия мягко улыбнулась, глядя на меня.
— Я пошутила.
Когда напряжение спало, старуха с обликом девушки посмотрела на яблони и тихо произнесла:
— Не знаю, что ты задумала, но разве это не бессмысленно? Мне и без того осталось совсем немного.
День эвтаназии, который Карнелия сама выбрала, чтобы сохранить достоинство, уже приближался.
Даже если инсценировать смерть и продлить жизнь, отпущенного ей времени оставалось немного.
Я тихо спросил:
— ...А если это не так?
На некоторое время в саду повисло тяжёлое молчание. Затем Карнелия медленно покачала головой.
— Нет. Я не знаю, какой способ ты имеешь в виду... но я уже достаточно пожила. Мне не о чем жалеть. Меня больше ничто не держит...
— Держит. Кое-что одно.
Глаза Карнелии слегка дрогнули.
За время нашего близкого общения я кое-что узнал.
[Я так долго смотрела на тебя, Святую Бога Сияния... потому что ты была похожа.]
У Карнелии было очень дорогое воспоминание об одном человеке.
[Если бы завтра настал конец света, как бы ты провела сегодняшний день?]
Воспоминание, питавшее её силы и давшее жизнь Ceres Global, было словно корень, на котором держалась вся её жизнь.
[...Это было так давно, что я забыла. Помню лишь, что тогда что-то произвело на меня сильное впечатление... Но теперь вспомнить не могу.]
Но под толщей лет оно поблекло, оставив лишь смутную тоску по единственному, с чем она не могла расстаться.
Глядя на девушку среди яблонь, я повторил:
— Если вы исполните мою просьбу...
Переведя дыхание, я добавил:
— Я тоже верну вам драгоценное воспоминание, госпожа Карнелия.
***
Именно этой сделкой мне и удалось убедить Карнелию.
«Наверное... я не ошибся с выбором».
Стоило злодеяниям Беатриче раскрыться, как Карнелия сразу вмешалась.
И Беатриче, ещё совсем недавно бывшая генеральным директором Ceres Global, лишилась всех полномочий, не сумев даже толком возразить.
Всё разрешилось так легко, что оставалось лишь недоумевать.
При виде этого мне даже пришла в голову одна мысль.
«Может быть, всё решилось бы проще, если бы я с самого начала рассказал о вещем сне и голоде?»
Но я тут же покачал головой. Я чувствовал, что это не так.
Пока Карнелия собственными глазами не увидела поступки Беатриче, она продолжала ей верить.
Считала наследницей, которой могла доверить всё.
Иначе разве появилось бы на её лице такое горькое выражение?
Все телохранители вышли, чтобы отвести Беатриче под стражу, и в кабинете воцарилась тишина.
Глядевшая в окно Карнелия вдруг заговорила:
— Возможно... я тоже о чём-то догадывалась.
— Что?
— О Беатриче.
Ненадолго замолчав, она тихо продолжила:
— Перед передачей управления группой я несколько раз замечала тревожные признаки. Но закрывала на них глаза, потому что верила в неё. Нет, если точнее... наверное, мне просто хотелось, чтобы это оказалось неправдой. Пусть мы не были связаны кровью, она оставалась моей единственной семьёй...
И горько добавила:
— Я считала, что ради дочери должна всегда и во всём ей доверять.
Карнелия Розенфельд.
Она, несомненно, была великим человеком, создавшим одну из крупнейших компаний мира, но не железной женщиной, какой её могли воображать окружающие.
Она могла по-детски увлечься интересным романом и легко привязаться к незнакомой девушке лишь потому, что их вкусы совпали.
И девочку, которую удочерила десятилетия назад, Карнелия любила как родную.
Все эти десятилетия они шли к одной мечте — Карнелия и бесконечно дорогая ей девочка, похожая на кого-то из воспоминаний.
По крайней мере, до сих пор Карнелия верила именно в это.
Потому встреча с правдой, по всей видимости, стала для неё тяжёлым ударом.
Похоже, в душе осталась глубокая рана: Карнелия долго и тяжело вздохнула.
Я молча наблюдал за ней.
До конца она верила Беатриче... потому что та была семьёй.
Не было другого выхода, кроме как дать Карнелии собственными глазами увидеть, что творит изменившаяся Беатриче.
Некоторое время стояла тишина.
Вдруг Карнелия тихо заговорила:
— А может, я просто устала.
— Что?
Она ещё глубже задумалась, глядя в окно.
— Слепая уверенность Беатриче в собственной правоте была ошибкой. Но я увидела в ней нечто знакомое. Мне ведь тоже порой приходили похожие мысли.
Ненадолго подбирая слова, она горько улыбнулась.
— Неужели усилия одного человека способны привести лишь к этому? Неужели лучший возможный результат — мир, полный одних страданий?
Ceres Global спасла множество жизней даже на иссохшей Земле, но повлиять на то, что происходило с людьми потом, уже не могла.
Порой казалось: сколько бы людей она ни спасла, мир ни капли не становился лучше.
В мире сверхкапитализма, где повсюду царили бедность и эксплуатация, даже добрые дела Карнелии лишь продлевали людям жизнь.
По её словам, она постоянно спрашивала себя:
За некоторые добрые дела тоже нужно нести ответственность.
Не было ли то, что она делала, тоже безответственным?
Правильным ли оказался выбор прошлого?
Не существовало ли лучшего пути?
И всё же она продолжала идти, веря, что нынешний путь — наилучший.
Приняв, что большего ей самой уже не достичь.
— Но как бы я ни старалась взять себя в руки, порой...
Карнелия горько улыбнулась и добавила:
— Ceres Global казалась мне одиноким деревом, посаженным посреди пустоши.
Доброта, одинокая и бессмысленная, словно дерево, которому всё равно суждено однажды засохнуть.
Она сказала, что, возможно, ей просто больше не хотелось нести ответственность за яблоню, которую она долгие годы растила в одиночку.
Глядя, с каким смятением она говорила, я вдруг вспомнил...
Что сказал ей три месяца назад в яблоневом саду под стеклом оранжереи.
«Есть будущее, которое я... хотела бы увидеть вместе с вами».
Разве я говорил именно о таком будущем?
«Нет».
Я мог утверждать это наверняка.
Будущее, о котором я говорил, не могло заканчиваться таким выражением на лице Карнелии.
Поэтому...
— Госпожа Карнелия.
На зов она медленно обернулась.
Я широким шагом подошёл к ней, крепко взял за руку и куда-то повёл.
Растерянная девушка торопливо семенила следом и переспросила:
— Ч-что ты делаешь?..
— Я очень хочу кое-что вам показать. Пойдёмте со мной, это ненадолго.
— Х-хорошо, только иди немного медленнее.
Торопя шаг, я привычно заглянул внутрь себя.
В чашу веры, неизменно находившуюся у меня в груди.
Ещё недавно, с приходом множества новых последователей, она наполнилась до краёв, а теперь почти опустела.
«На что же ушла вся эта вера?»
По крайней мере, не на предвидение.
Скажем так, я нашёл чудо, на которое мог потратить её с большей пользой.
За эти три месяца, прежде чем Беатриче устроила голод...
Я тоже не сидел без дела.
— Скорее, быстрее!
— Да подожди же, куда ты так спешишь!..
