Мы сидели за столиком в углу десертного кафе.
Передо мной стоял аппетитный парфе, а я на некоторое время погрузился в мысли.
«Десертное кафе...»
Ещё несколько месяцев назад Тринадцатая улица пригорода была переполнена бедняками, которым не удавалось нормально поесть даже раз в день.
У них не хватало денег даже на калорийный крекер стоимостью в один кредитный доллар.
И вот теперь здесь открылось десертное кафе.
Трудно было придумать заведение, которое ещё меньше вязалось бы с пригородом из моих воспоминаний.
Но, вопреки моим личным ощущениям, выбор оказался вовсе не ошибочным.
Чистый, опрятный зал ничем не уступал специализированной пекарне в центре и уже был битком набит посетителями.
Парфе, который я попробовал, тоже оказался довольно вкусным.
В последнее время благодаря Селестине я, как ни странно, успел избаловаться всевозможными деликатесами, и всё же он пришёлся мне по вкусу. Неудивительно, что заведение процветало.
«...»
За окном по улице всё так же двигался нескончаемый поток людей.
Впрочем, при такой проходимости любой магазин, наверное, торговал бы на ура.
Даже мы настолько устали от этого базарного столпотворения, что зашли в первое попавшееся место, словно спасаясь бегством.
— Ам...
Я как раз наслаждался очередной большой ложкой парфе.
Эсти, до этого с кем-то разговаривавшая по связи, наконец подняла голову.
— Я проверила обстоятельства. Официально мы никогда не объявляли это место святым.
— Ты о «святом месте»?
Я попросил её разобраться со словами, которые мы только что услышали от уличного торговца.
Она спокойно кивнула.
— Да. Однако именно здесь вы впервые появились в этом городе, леди Ева, поэтому верующие, похоже, сами стали считать район святым местом. Согласно отчётам, число паломников, приезжающих на Тринадцатую улицу со всех концов, неуклонно растёт.
Поэтому здесь и возникли гораздо более оживлённые торговые кварталы, а число посетителей значительно превысило показатели остальных реконструированных районов.
Спокойно выслушав объяснение, я невольно кивнул.
Вообще-то я уже примерно догадался обо всём, услышав выражение «святое место».
Так называли место зарождения определённой веры или место, где произошло важное для истории религии событие. Поэтому паломничество туда ради укрепления веры было распространённым религиозным обрядом и в моём прежнем мире.
Католические королевства средневековой Европы даже воевали за возвращение святынь, а в исламе посещение Мекки считалось долгом, который каждый верующий должен исполнить хотя бы раз в жизни.
И всё же я склонил голову набок и спросил:
— Но ведь в учении нашей церкви... святым местам не придаётся особого значения?
У церкви Сияния была ещё слишком короткая история.
Даже её основатель был жив и здоров, так что святыми местами можно было назвать разве что те, где я когда-то ненадолго останавливался.
Почему же тогда казалось, будто сюда стекалось куда больше людей, чем в церковь, где находилась настоящая Святая?
Эсти продолжила объяснять:
— Сейчас вы живёте в центре, леди Ева, но жителям пригородов без гражданства по-прежнему непросто попасть в город.
— А, вот почему...
Поэтому они приезжают сюда?
Эсти спокойно кивнула.
— Это лишь моё предположение, но благодаря реконструкции и другим начинаниям церкви у жителей пригородов постепенно появляется больше свободного времени и средств. Когда их жизнь стала стабильнее, они естественным образом начали искать способы провести досуг. Полагаю, спрос на короткие поездки направился к Тринадцатой улице: она находится в том же пригороде и сюда сравнительно легко добраться.
Наконец загадка начала проясняться.
И вправду, ещё рановато было ожидать, что люди сочтут место зарождения нашей церкви святыней с великой историей и станут специально совершать сюда паломничества.
Вернее было воспринимать это как обычную поездку на отдых, наполовину связанную с верой и ставшую возможной благодаря улучшению жизни прихожан.
Разобравшись, я снова невольно выглянул в окно.
«...»
Людей действительно было невероятно много.
Большинство из них, возможно, ещё недавно ежедневно тревожились о том, найдётся ли им что поесть.
Но теперь на лицах прохожих читалась явная беззаботность. Они могли чисто и красиво одеться, выйти прогуляться и охотно тратить деньги на развлечения и покупки.
«...»
Тринадцатая улица, на которую я вернулся, совершенно не походила на ту, что сохранилась в моей памяти.
Но эти перемены не казались мне ни чуждыми, ни неприятными.
Ведь благодаря им я немного яснее ощутил, что созданная мной церковь действительно дарила кому-то лучшую жизнь.
Охваченный нахлынувшими чувствами, я ещё долго молча смотрел на улицу.
На некоторое время воцарилась мирная тишина.
Пока я рассеянно наблюдал за оживлённой улицей, взгляд вдруг за что-то зацепился.
«Что? Это ещё...»
Среди множества магазинов особенно выделялось одно место, возле которого почему-то собралась огромная толпа.
Над входом красовался огромный звёздный священный знак церкви Сияния.
На церковь не похоже. Может, магазин религиозных товаров?
По всей улице то и дело встречались лавки, где, как на недавнем прилавке, продавали вещи, связанные с нашей церковью. Но ни возле одной из них я ещё не видел такой толпы.
Мне стало любопытно, и я присмотрелся внимательнее.
Даже цветовое оформление там было каким-то необычным.
Взгляд сразу притягивали яркая стильная облицовка фасада и плёнка, которой обтянули здание.
В этот момент вновь послышался тихий голос Эсти:
— Согласно нашим оценкам, внезапная популярность подобных паломничеств объясняется ещё одной причиной.
Но её новое объяснение уже не достигало моих ушей.
Всё моё внимание приковало зрелище на противоположной стороне улицы.
«Постойте-ка, это же...»
Вопреки первому впечатлению от священного знака, заведение своим обликом напоминало временный магазин, посвящённый какому-то айдолу.
Настолько ярким и броским оно было.
А посреди внешней стены красовалось огромное, высотой в несколько метров, изображение человека.
Когда я впервые увидел его издалека, то решил, что это просто реклама с популярной моделью или знаменитостью.
Но, присмотревшись, заметил до неловкости знакомое лицо.
Потому что это была...
«...Я!»
***
Когда благодаря международному успеху айдолов, поп-звёзд и всей индустрии развлечений культурное влияние моей страны возросло, ежегодно появлялись статьи о новых рекордах по числу иностранных туристов, приезжавших ради встречи с ними.
Если подобная новость случайно попадалась мне в рекомендациях видеосервиса, я не вникал в подробности, но всё равно испытывал лёгкую гордость и только потом листал дальше.
Почему эти воспоминания вдруг всплыли именно сейчас?
Наверное, потому, что магазин на другой стороне улицы и вправду насквозь пропитался атмосферой магазина с товарами айдола.
В витрине совершенно открыто продавались брелоки, фотокарточки и прочие вещи с моим отчётливо напечатанным лицом.
Посетители стояли в очереди, огибавшей всё здание, а новые запасы исчезали с пугающей быстротой, едва их успевали выставить.
Глядя на происходящее за окном, я ошеломлённо и запинаясь спросил:
— Р-разве можно вот так этим торговать?
Всё-таки это изображения Святой.
Разве ими можно так свободно распоряжаться? И вообще, кто дал разрешение?
Пока я пребывал в растерянности, Эсти, тоже смотревшая в окно, невозмутимо ответила:
— На стекле висит официальный священный знак. Полагаю, это предприятие получило официальное одобрение церкви.
— А?
Присмотревшись, я понял, что она права.
Конечно, священные знаки висели на большинстве местных магазинов, но и у них существовали чёткие категории.
А этот знак указывал, что коммерческая деятельность ведётся непосредственно церковью или получила равноценное разрешение.
Именно поэтому, увидев знак над входом, я сперва решил, что передо мной магазин религиозных товаров.
Но кто бы мог подумать, что там продают такое.
«...»
Хотя, присмотревшись ещё внимательнее, я заметил некоторую разницу.
На продававшихся вещах мой образ не преподносили легкомысленно, как на обычных товарах с айдолами.
В основном это были аккуратные картины, изображавшие меня на официальных церковных мероприятиях или запечатлевшие, как Святая благоговейно возносит молитву.
Пожалуй, они сохраняли определённую торжественность и балансировали на самой границе религиозного искусства.
И всё же невозможно было не смущаться, наблюдая, как товары с моим изображением разлетаются на глазах.
Эсти буднично произнесла:
— Но разве не вы сами одобрили это начинание, леди Ева?
— Я... разрешила продавать такое?
В ответ на мой растерянный вопрос она спокойно кивнула.
— Предметы с изображениями святых играют важную роль в их почитании. А ведь одной из главных целей нашей церкви изначально было желание побудить верующих поклоняться вам, леди Ева.
Если так подумать... всё верно.
Церковь Сияния изначально создавалась как ограда, призванная меня защитить.
Чтобы люди обрели непоколебимую веру в Бога, которая превосходила бы законы капитала.
Чтобы искренне любили Святую, следовали за ней и по собственной воле сражались против внешних угроз.
Разве не для того мы и создали церковь — чтобы верующие горячо меня любили и считали самым драгоценным существом на свете?
Естественно, возник спрос и на подобные вещи.
Кроме того, предметы религиозного искусства помогали верующим глубже проникнуться образом святого и укрепляли их веру...
Из тумана давних воспоминаний начало проступать, что на заре церкви я действительно разрешил это как одно из направлений формирования культа.
Вот только результат перед глазами несколько отличался от моих представлений.
Конечно, в других религиях тоже существовало бесчисленное множество картин и скульптур, изображавших святых. Исторически они занимали важнейшее место в развитии искусства.
Но одно дело — портрет жившего несколько тысяч лет назад мужчины средних лет с глубоким взглядом человека, постигшего истину...
И совсем другое — красивая девушка, которая не смотрелась бы чужой даже на сцене современного концерта.
Поэтому магазин на другой стороне улицы и вправду очень напоминал торговую точку с товарами айдола.
Как и довольные лица людей, выходивших оттуда с пакетами в обеих руках.
Мне лишь кажется, что в них было меньше религиозного почтения... и куда больше обожания?
«...»
Впрочем, верующие тратили собственные драгоценные деньги и время, чтобы сохранить у себя вещи с моим изображением. Наверное, этому всё-таки следовало радоваться.
С этими противоречивыми чувствами я поднялся из-за стола.
Я специально освободил расписание и приехал в пригород, так что не собирался весь день сидеть в десертном кафе только потому, что людей оказалось больше, чем ожидалось.
Изначально мы задумали эту поездку ради воспоминаний.
Я хотел не спеша осмотреть следы тех времён, когда впервые очутился в незнакомых трущобах, и спокойно предаться ностальгии.
Но стоило выйти из кафе, как открывшаяся картина сразу показала, насколько сильно я заблуждался.
«...»
Мне казалось, что ещё недавно толпа изрядно меня потрепала, но теперь это выглядело просто смешно.
Потому что зрелище впереди превосходило всё увиденное прежде.
Среди чистых новых зданий, возведённых после реконструкции, сохранился единственный старый, обветшалый склад.
Когда-то он служил логовом местной банды, но мы выгнали её и начали проводить там церковные собрания. Это была наша первая церковь.
Времянку было даже неловко называть настоящей церковью.
Однако из-за моря людей, собравшихся посмотреть на неё, мне едва удавалось разглядеть лишь краешек крыши.
Не то что предаться воспоминаниям — даже приблизиться было невозможно.
Та же картина наблюдалась в каждом месте Тринадцатой улицы, где сохранился хоть малейший след Святой.
От фонаря, к которому я однажды прислонился передохнуть, до двери захудалой забегаловки, куда когда-то заглянул перекусить.
Желающих посмотреть было так много, что пришлось бы простоять несколько часов, прежде чем удастся пробиться сквозь толпу.
Даже Эсти, шедшая рядом, не выдержала и спросила:
— Приказать ближайшей церкви освободить для нас дорогу?
Я ненадолго задумался, но вскоре покачал головой.
— Не надо. Эти люди наверняка долго ждали. Будет неловко им мешать.
Я совершенно не понимал, на что именно они рассчитывали посмотреть, собираясь здесь такими толпами.
А добравшись до последней точки этого странного паломничества, я и вовсе лишился дара речи.
В углу переулка стоял невысокий многоквартирный дом.
Старое здание, построенное десятки лет назад, с грязным и обшарпанным фасадом.
«...»
В нём находилась тесная однокомнатная квартирка, где я совсем недолго жил, когда впервые оказался на Тринадцатой улице без гроша за душой.
Я подозревал, что так и будет, но всё же...
Очередь начиналась у подъезда, извивалась и тянулась без конца, исчезая далеко за переулком у большой дороги.
Неужели та длиннющая очередь, которую мы видели ещё за несколько кварталов отсюда, и правда состояла из желающих взглянуть на одну ветхую, едва не развалившуюся комнатушку? От этого зрелища у меня опустились руки, и я тяжело вздохнул.
Похоже, пыл этих людей по отношению к Святой... намного превосходил мои представления.
Но сколько ни думай, в той тесной комнате не было ровным счётом ничего, ради чего стоило бы тратить столько времени.
Смущение и неловкость поднимались откуда-то из самого живота.
И я невольно пробормотал себе под нос:
— Там ведь ничего особенного. Подумаешь, Святая когда-то жила...
«...»
Я произнёс это совсем тихо.
Но в тот же миг воздух вокруг изменился.
По переулку, ещё мгновение назад наполненному гулом голосов, вдруг разлилась короткая, зловещая тишина. Я невольно растерялся.
«Ч-что такое?»
Что-то... явно было не так.
Осторожно оглядевшись, я увидел, как острые взгляды окружающих одновременно устремились на меня, словно в сцене из фильма ужасов.
Враждебность в этих глазах едва не душила. Под её давлением я невольно вздрогнул и напряг плечи.
Даже Эсти, почувствовав угрозу, шагнула вперёд и заслонила меня.
«...»
«...»
В воздухе повисло напряжение.
По спине пробежал холодок: я понял, что допустил какую-то ошибку.
