«Я... ошибся?»
Из-за одной невольно обронённой фразы толпа вокруг погрузилась в зловещее молчание.
Даже люди, стоявшие в очереди, чтобы увидеть жилище, где некогда обитала Святая, медленно поворачивали головы и начинали сверлить меня взглядами...
Это было так жутко, что я боялся потом увидеть их во сне.
Пожалуй, этот случай без труда вошёл бы в тройку самых страшных событий, пережитых мной в этом мире.
Момент выдался головокружительно опасным, но, к счастью, большого скандала не случилось.
С помощью Эсти я быстро покинул место происшествия, и никто не бросился за нами. Мы благополучно ушли.
Если рассуждать здраво, ситуация и впрямь не была настолько опасной.
Большинство собравшихся там наверняка были простыми людьми.
А охраняла меня не только Эсти, которая постоянно держалась рядом, но и боевые епископы, незаметно следовавшие за нами в толпе.
Какой бы внезапный инцидент ни произошёл, он едва ли угрожал бы непосредственно моей жизни.
«Пусть я и выбрался инкогнито, никто не стал бы настолько беспечно относиться к безопасности Святой».
Но ведь когда мы смотрим фильм ужасов, нам страшно не потому, что настоящее злое привидение выпрыгнет из экрана.
Стоило мне сказать всего одну неосторожную фразу — и со всех сторон обрушились ледяные, полные враждебности взгляды...
Для человека со слабыми нервами это могло бы обернуться настоящей травмой. После бегства у меня совсем не осталось сил.
— Фух...
Услышав мой вздох, бармен за стойкой участливо спросил:
— Что-то случилось?
— А, нет. Ничего. Ха-ха...
Я кое-как отговорился и бегло просмотрел меню на стене.
Мы находились в пабе, спрятавшемся в одном из переулков Тринадцатой улицы. Здесь подавали алкоголь и закуски.
Заведение выглядело открытее обычной пивной и по атмосфере напоминало нечто среднее между клубом и кафе. Сюда мог зайти кто угодно, чтобы после работы пропустить кружку пива.
Мы заметили его как раз после того, как выбрались из сумасшедшей толпы, и сразу вошли.
Побег нас немного утомил, и хотелось передохнуть.
«Раз уж мы сели, нужно что-нибудь заказать. Что выбрать? Вечером у нас встреча, так что лучше выпить всего кружечку пива...»
Стоило мне об этом подумать...
Как я заметил устремлённые на меня холодные золотистые глаза и невольно вздрогнул.
«...»
«...»
Это тело оказалось до смешного чувствительным к алкоголю. Однажды я по ошибке выпил вина и опозорился перед Эсти так, что вспоминать было стыдно до сих пор.
С тех пор у меня не хватало смелости открыто пить под её пристальным наблюдением.
Поэтому я поспешно изменил заказ, запинаясь:
— К-кружку безалкогольного эля... А тебе, Эсти?
— ...Мне то же самое, пожалуйста.
— Что? То же, что и мне?
Не могло быть, чтобы Эсти так же плохо переносила алкоголь. В её теле даже стоял имплант, способный нейтрализовать дозу яда, в десятки раз превышавшую смертельную.
Я предложил ей выпить хотя бы кружку, но она ответила непреклонно:
— Сейчас я исполняю свои обязанности, поэтому воздержусь от алкоголя.
— Ну, хорошо.
Со стороны её поведение могло показаться излишне чопорным, но за проведённое вместе время я успел хорошо её понять.
Когда дело касалось моей безопасности, Эсти не желала допускать ни малейшей уязвимости.
За такую преданность мне следовало лишь поблагодарить её.
Больше уговаривать я не стал, закончил заказ, и вскоре нам принесли напитки.
— Две кружки безалкогольного эля. Прошу.
— Спасибо.
В холодной кружке густой тёмный эль покрывала высокая белоснежная пена, похожая на взбитые сливки.
Пусть он был безалкогольным, один его вид уже поднимал настроение.
Широко улыбнувшись, я легко стукнул своей кружкой о кружку Эсти.
— За нас!
— ...За нас.
На её лице сохранялось привычное бесстрастное выражение, а от настоящего пива она отказалась.
Но попытка поддержать меня показалась такой милой, что я снова улыбнулся.
Эсти давно уже стала для меня не просто телохранителем, а самым близким другом.
Поэтому и эта прогулка по Тринадцатой улице ощущалась как путешествие по воспоминаниям вдвоём. Мне хотелось, чтобы она тоже насладилась короткой передышкой.
Я слегка стянул маску, надетую ради маскировки, и с наслаждением отпил пива.
«...Что? Вот это да».
Фруктовый аромат сочетался с характерным горьковатым послевкусием настоящего пива.
Я ничего особенного не ждал, но вкус оказался на удивление хорош.
Даже суровое выражение лица Эсти, сидевшей рядом с кружкой в руке, немного смягчилось.
После большого прохладного глотка показалось, что усталость от толпы слегка отступила.
— Глоть, глоть... Ух!
Тринадцатая улица, куда мы вернулись спустя столько времени, стала настолько людной и оживлённой.
И всё же суета не раздражала. Достаточно было присмотреться: дело было не только в чистых новых зданиях и процветающих магазинах. И прохожие на улице, и люди, сидевшие в заведениях за непринуждённой беседой, излучали совсем иную жизненную силу, чем год назад.
Трудно объяснить словами... но я отчётливо это чувствовал.
«...»
Приближался вечер, и паб постепенно заполнялся посетителями.
Я потягивал остатки эля и неторопливо рассматривал зал.
К стойке подошла новая посетительница и опёрлась на неё через одно пустое место от меня.
— А вот и я.
На звук голоса я мельком повернул голову. Это была молодая женщина с короткими каштановыми волосами и немного усталым лицом.
Бармен сразу узнал её и радостно поприветствовал — похоже, она была постоянной посетительницей.
— Поздно закончила? Тяжёлый день, Грейс?
— Мне как обычно. А, сегодня добавь ещё бургер с синтетической говядиной. Я не успела поужинать и проголодалась.
Женщина дружелюбно обменялась с работником несколькими фразами.
Немного понаблюдав за ней, я уже собирался вновь заняться своим напитком.
Но она внезапно повернулась ко мне и заговорила:
— О, незнакомые лица. Вы здесь впервые?
— А, да.
— Рада познакомиться. Я Грейс, работаю медсестрой в местной больнице.
Сидевшая напротив Эсти наблюдала за ней, но вмешиваться не стала.
В пригородных пабах было обычным делом вот так непринуждённо заговорить с незнакомцем.
Поддавшись атмосфере, я едва не представился настоящим именем:
— А я Е...
Стоило имени сорваться с языка, как Эсти ткнула меня пальцем в спину, и я чудом избежал ошибки.
— Кхм! Виа. Зовите меня Виа.
— Рада знакомству, Виа. Вы впервые на Тринадцатой улице? Приехали с паломническим туром?
Вопреки немного утомлённому виду, она оказалась довольно общительной.
Из-за внезапного потока вопросов мне было немного неловко, но портить непринуждённую атмосферу паба не хотелось, поэтому я решил поддержать беседу.
— Д-да. Я давно не была на Тринадцатой улице. Вот и решила осмотреться.
— А-а, понятно. Здесь всё изменилось до неузнаваемости, правда? Вы уже посмотрели места, где бывала Святая? Я каждый день прохожу мимо по дороге с работы, и там постоянно такие длинные очереди. Людям всякий раз приходится ждать целую вечность. Кстати, сегодня по пути сюда я слышала какой-то шум...
Беззаботно тараторившая женщина вдруг склонила голову набок.
— Хм? Погодите. Кажется... я видела вас там?
Я невольно дёрнул плечами.
Золотистые глаза Эсти, наблюдавшей за нашим разговором, стали ещё холоднее.
Но прежде чем напряжение успело сгуститься, Грейс быстро замахала руками.
— А, нет-нет! Не волнуйтесь. Я не стану ни о чём допытываться. Здесь постоянно случаются мелкие перепалки.
Улыбнувшись, она добавила:
— После реконструкции сюда стало приезжать много посторонних и даже неверующих. Но люди, которые стоят в очередях у святынь, в большинстве своём всей душой преданы церкви Сияния, так что отнеситесь с пониманием к их чрезмерному пылу. Порой они перегибают палку, но это вовсе не плохие люди. Никто не станет несправедливо обижать или причинять вам вред лишь потому, что вы приезжие или не верите в Бога Сияния.
Грейс беспечно пожала плечами, словно успокаивая нас.
— Разве что вы нагрубите Святой или совершите какую-нибудь столь же безумную глупость.
«...»
Я невольно почувствовал укол совести. Чтобы уйти от неприятной темы, я заговорил первым:
— Грейс, можно кое-что спросить?
— Хм? Что такое?
Дело было не только в желании сменить тему. Этот вопрос действительно занимал меня уже некоторое время.
— Насчёт... паломничества. Очереди были такими длинными, что нам не удалось толком осмотреть святые места изнутри. Поэтому мне интересно... В местах, где жила Святая, остались какие-то особенные следы?
Тесная и старая квартирка на Тринадцатой улице, где я когда-то ненадолго поселился.
Сколько ни думай, невозможно было понять, зачем люди часами ждут в очереди ради одного взгляда на неё.
Возможно, местная жительница подскажет другую причину.
Стараясь не повторить недавнюю ошибку, я тщательно подбирал слова:
— То есть... с виду дом ничем не отличается от других старых пригородных зданий. А внутри, может быть, всё богато украшено или есть что-то ещё, на что стоит посмотреть?
Грейс легко покачала головой.
— Нет. Думаю, внутри всё примерно так, как вы себе представляете.
«...»
Значит, это и правда была всего лишь пустая старая комната, оставшаяся в том же виде, что и во времена моей жизни там.
И каждый день толпы людей часами ждали ради возможности посмотреть на неё.
Неужели вера местных была куда более слепой и истовой, чем я предполагал? Или...
Тут я услышал неожиданные слова:
— Разве не в том и состоит её главная особенность — место, где жила Святая, настолько обыкновенное?
— Что?
Я всё ещё ничего не понимал и только моргал, поэтому Грейс объяснила:
— Конечно, нынешняя Святая вознеслась так высоко, что мы не смеем даже поднять на неё взгляд. Но когда-то она была совсем рядом. Это доказательство того, что она действительно способна понять простых людей вроде нас и сопереживать им. Вот что такое святое место. Оно ценно именно своей ветхостью и обыденностью.
Я осторожно возразил:
— Но уже через несколько месяцев Святая покинула пригород и уехала в центр.
На самом деле это тревожило меня уже давно.
С бурным ростом церкви переезд в центр был неизбежен, но...
Мне было страшно, что внезапный отъезд Святой из пригорода мог показаться местным верующим лицемерием или вызвать у них чувство обделённости.
Однако в ответ Грейс рассмеялась.
— Как думаете, магнаты, живущие на вершинах небоскрёбов, хоть раз в жизни дышали воздухом этих закоулков? Смогли бы они выдержать хотя бы десять минут, не то что несколько месяцев, запах нечистот, хлынувших из канализации из-за брошенного туда бандитами трупа? Им вообще пришло бы такое в голову?
«...»
— Они наверняка не понимают, как мы живём. Возможно, не понимают даже самого нашего существования. Хорошо ещё, если не считают нас грязью.
В эту эпоху лестница социальной мобильности была окончательно разрушена.
Магнат, всю жизнь проживший на вершине небоскрёба, даже не интересовался, почему отбросы общества готовы стрелять друг в друга и рисковать жизнью ради жалких грошей.
А бедняки из самых грязных трущоб не понимали, почему люди, чьи богатства не иссякнут, даже если расточать их всю жизнь, всеми силами пытаются отнять у нищего последнюю монету.
В этом мире даже избирательные права покупали и продавали за деньги.
Даже политики, обязанные представлять волю народа, больше не посещали районы простых горожан.
Вся предвыборная кампания сводилась к встрече в банкетном зале роскошного отеля с богатым покровителем, который обеспечит победу.
В эпоху, когда никому уже не требовалось даже жалкое лицемерие власть имущих...
— Поэтому все здесь верят в Святую и любят её.
«...»
— Сейчас она сияет выше всех, но способна понять самых униженных... И она единственный кумир, которого мы сами можем понять без остатка. Как можно ею не восхищаться?
С мягкой улыбкой Грейс спокойно положила ладонь на грудь.
Ожерелье со священным знаком поверх воротника на миг блеснуло в свете паба.
— Теперь я могу жить и не бояться каждый день попасть под пулю грабителя. Если заболею, смогу обратиться в больницу. Я могу трудиться, честно зарабатывать деньги и строить будущее. У меня не было ничего, но теперь я живу как человек и наконец могу мечтать о завтрашнем дне. И всё это благодаря Святой.
Бережно поглаживая ожерелье, Грейс тихо добавила:
— Поэтому теперь у меня осталось только одно желание...
«...»
— Если мне когда-нибудь выпадет шанс увидеть Святую, я хочу лично поблагодарить её за то, что она пришла к нам.
Я уже почти растрогался искренностью, прозвучавшей в её спокойном голосе.
— А, ещё я хотела бы сфотографироваться... Нет, хотя бы пожать ей руку... А о-обнять...
— Что?
— Нет, ну как можно не любить такую добрую, красивую и вдобавок милую девушку? Когда я смотрю официальные записи и портреты, выпущенные церковью, мне не верится, что эта Святая действительно наша. Я просто не могу удержаться и уже не помню, сколько купила... кхм... то есть святых образов и статуэток.
«...»
Это особенность местных жителей?
Их вера казалась какой-то чрезмерной. Настолько, что её легко было принять за нечто другое... Я вспомнил истовых прихожан, выходивших из магазина религиозных товаров с полными руками покупок, изображавших меня, и сиявших от счастья.
«Приятно, что люди любят Святую, но это ведь... точно вера?»
Пока я пытался скрыть ошеломлённое выражение, Грейс вдруг склонила голову набок.
— Кстати, я уже давно думаю... Виа, мы нигде раньше не встречались?
— Ч-что? Нет...
— Странно. Кажется, я точно где-то слышала этот голос.
Я невольно коснулся рукой лица.
«Ой».
И тут понял, что на мне нет маскировочной маски.
Когда пил эль, я по забывчивости снял её вместе со встроенным модулятором голоса.
— Хм-м?..
«...»
Грейс подозрительно прищурилась, подалась вперёд и внимательно вгляделась в моё лицо.
По спине заструился холодный пот.
