Больничный проект шёл гладко, и благодаря этому расширение церкви тоже продолжалось словно при попутном ветре.
Из-за возросшего объёма работы я тоже проводил дни в полной суете.
И вот однажды Джоанна, внезапно пришедшая ко мне, сообщила неожиданную новость.
— Сестрёнка, поступила одна просьба о встрече.
— А?
Конечно, люди, желающие встретиться с главой церкви, были всегда.
Особенно после того, как в городе начался больничный проект и присутствие церкви стало заметнее.
«Где бы ни было, всегда хватает людей, которые крутятся рядом, почуяв выгоду».
Таких проходимцев обычно разбирали рядовые священники или Джоанна, которая руководила практической работой.
Но иногда, если дело казалось важным, она вот так советовала мне встретиться лично.
— Этот случай немного особенный. Мне кажется, сестрёнке лучше встретиться с ним самой.
После этих слов я тоже посерьёзнел.
— Кто это? Опять кто-то из какой-нибудь компании?
Раз церковь стремительно набирала силу, возможно, теперь внимание и сдерживание со стороны других сил были естественным этапом.
Поэтому я уже начал перебирать в голове названия группировок и компаний, которые могли бы помешать нынешним проектам церкви.
И тогда получил ответ, которого совершенно не ожидал.
— Нет, на этот раз это политик.
— А? Политик?..
Джоанна положила на стол принесённые документы с профилем человека и сказала:
— Да, Донован Рид. Трёхсрочный член городского совета от Городской республиканской партии, представляющий 3-й сектор Эпсилон-круга, пришёл в церковь.
***
Как ни удивительно, нынешняя политическая система Омега Детройта формально провозглашала демократию.
Конечно, если услышать это впервые, естественной реакцией будет: что это вообще за бред?
Общество, где власть капитала делит город и правит им, а право простых людей на выживание нигде не гарантируется.
Реальность, где корпорации эксплуатируют потребителей и рабочих, устраивают ужасающие производственные катастрофы и даже не получают за это никаких санкций.
Я до сих пор собственными глазами видел всё это, поэтому такая фраза вполне могла показаться даже не смешной шуткой.
Но... на самом деле при основании Омега Детройт действительно начинался как классическая система представительной демократии.
Гражданам давалось право голосованием выбирать политиков, которые представляли бы их интересы.
Даже в этот самый момент выборы продолжали проводиться.
Тогда почему город дошёл до такого состояния?
Если граждане могут избирать представителей, почему они до сих пор только стонут под чудовищной эксплуатацией корпораций?
Эта история уходит очень далеко назад, к самому началу демократии.
Гражданские революции, произошедшие в Европе Нового времени.
Короли и аристократы, которые издевались над народом, перейдя все границы тирании, в конце концов получили ответный удар от тех, кого сами загнали к краю пропасти.
В результате правители прежнего мира сложили свои короны, а их головы покатились с гильотины.
Затем новую корону унаследовали капиталисты двадцатого века.
Усвоив уроки предыдущей истории, они заменили простой и понятный сословный строй более хитро устроенным ошейником капитала.
Но простые люди тоже не были дураками.
Они понимали, что жизнь, где нужно целыми днями тяжело работать, чтобы получить зарплату, которой едва хватает на существование, — это всего лишь рабство с другой табличкой.
Поэтому снова поднялась красная волна, едва не накрывшая весь мир.
— Пролетарии всех стран, объединяйтесь!
Даже в условиях такого идеологического кризиса власть имущим кое-как удалось удержать свои троны, но от этого страшного «красного вкуса» их бросало в дрожь.
И потому, усвоив ещё один урок, нынешние мегакорпорации конца двадцать первого века изменили структуру мирового господства на ещё более изящную форму.
Этим методом, как ни парадоксально, стала «свобода».
На раннем этапе основания Омега Детройт рекламировали как город свободы: здесь резко снижали всевозможные ограничения и налоги, но при этом сохраняли прежнюю демократическую политическую систему.
Иначе, честно говоря, всё это даже не смогло бы начаться. Ведь с самого начала сюда не пришли бы граждане, добровольно желающие стать рабами.
Так или иначе, поскольку корпоративный налог был низким, сюда пришли компании, а когда появились рабочие места, за ними начали стекаться люди.
До того момента граждане этого автономного города обладали примерно таким же уровнем суверенитета, как и граждане обычного демократического государства.
Но причина, по которой всё в итоге изменилось до нынешнего состояния, заключалась всего в одном отличии.
В этом городе под красивым именем личной свободы разрешили даже право продавать право голоса.
— Преврати спящее право в наличные!
В Омега Детройте, как и в обычной демократической системе, каждому гражданину выдавался один равный голос.
Но это право голоса можно было не только использовать лично. Его можно было продать через биржу и получить мгновенный денежный доход.
Omega International, спроектировавшая этот город, называла это самой прогрессивной формой экономической демократии.
И, что удивительно, реакция граждан тоже оказалась не такой уж плохой.
— Ну, как ни крути, это же деньги?
В конце концов у человека просто появлялся ещё один вариант выбора.
Для тех, кто изо дня в день был занят лишь выживанием и не имел даже времени сходить на голосование, а также для тех, кто политикой не интересовался, продажа избирательного права становилась довольно приятным дополнительным доходом.
Многие даже приветствовали это, воспринимая деньги как общественные дивиденды, которые город выплачивает им просто за статус гражданина.
Поэтому закон о продаже избирательных прав продолжал действовать.
А часть граждан, страдавших от бедности, охотно продавала свои права.
Разумеется, на голосах, проданных таким образом, избирались политики, представляющие корпоративную сторону.
И потому с течением времени городское правительство и законы медленно менялись под их вкус.
Выборы продолжались снова и снова, и когда граждане наконец поняли, что что-то пошло не так, было уже поздно.
Запутанная система выборщиков и двухпалатная структура кабинета.
Законы, позволяющие компаниям управлять избирательными правами собственных работников.
Джерримендеринг, уродливая нарезка округов, при которой Альфа-круг, где живёт один процент населения города, и Эпсилон-круг, где живёт больше сорока процентов, получают одинаковое число избираемых депутатов.
Закон, власть и капитал за короткое время переплелись настолько плотно, что повернуть всё назад стало невозможно.
С этого момента, кого бы ни отправляли в совет, он в конце концов оказывался куплен корпорациями и превращался в такого же прислужника.
Когда ситуация стала такой, граждане начали продавать ещё больше прав.
Чем яснее они понимали, что личным выбором изменить мир почти невозможно, тем глубже погружались в политическое отчаяние. Так продолжался порочный круг.
Немного иронично, что больше всего избирательные права до того момента продавали... именно простые граждане и бедняки, которых сейчас эксплуатируют сильнее всего.
Возможно, их следовало бы осудить за близорукость.
Но каждый, наверное, хоть раз чувствовал это. Пустоту от мысли, что среди сотен тысяч и миллионов голосов один твой выбор ничего не меняет.
Если незаметно продать эту одну пылинку, результат всё равно не изменится. А если прямо сейчас тебе нечем жить, если ты рискуешь оказаться на улице из-за неоплаченной аренды, если можно набить голодный живот...
Разве легко было бы устоять перед таким искушением?
Поэтому чем суровее становилась городская среда, тем отчаяннее люди продавали голоса.
Словно умирающий от страшного обезвоживания человек, который пьёт морскую воду прямо перед собой.
Так некогда дорогое право голоса руками его владельцев стало дешёвым. Сейчас оно было всего лишь общественным товаром, которого на рынке полно.
Кандидаты, выходящие на выборы, тоже просто покупали эти права на сумму корпоративных пожертвований, и именно так решался итог.
Так в этом городе и завершилось формирование особой корпоративной феодальной системы в маске демократии.
Но теперь массы не могли даже открыто выразить недовольство.
Ведь в конечном счёте это был результат их собственного выбора.
***
Выслушав длинное объяснение Джоанны, я снова озадаченно переспросил:
— Угу, я поняла... Но тогда почему политик пришёл к нашей церкви?..
Джоанна спокойно объяснила:
— Скоро начинается период выборов глав секторов.
Как уже говорилось, политик в этом городе получает поддержку разных компаний, избирается, а затем становится их кнопкой для голосования в городском правительстве.
Омега Детройт административно состоит из пяти кругов и двенадцати секторов, то есть всего в городе существует шестьдесят избирательных округов.
В каждом избирательном округе проводятся общие выборы, где избирают центральных городских депутатов, и местные выборы, где выбирают главу каждого сектора.
Джоанна продолжила:
— И сейчас речь о местных выборах... По сравнению с общими их важность ниже.
Ведь из-за приватизации большей части городских функций у главы сектора почти нет административных полномочий.
По сравнению с общими выборами, которые позволяют участвовать в законодательстве и управлении всего городского правительства, относительная важность таких выборов действительно ниже.
— Но и у этой стороны есть полномочия, которые нельзя игнорировать. По принципу глава каждого сектора обладает правом командования ODPD, размещёнными в соответствующем районе.
Поэтому глава сектора, избранный при поддержке корпорации, мог в качестве платы за это стать удобным инструментом, предоставляющим городские войска компании как частную армию.
И Донован Рид, пришедший сейчас к нам, был вероятным победителем выборов в 3-м секторе Эпсилон-круга.
В том самом районе, где наша церковь в последнее время нарастила влияние сильнее всего.
«Такой человек пришёл прямо перед выборами...»
Вероятно, это значило, что снаружи церковь тоже уже оценивают как силу почти корпоративного уровня.
Подумав, я спросил Джоанну:
— Как думаешь, как лучше с ним поступить?
— Кто знает.
Джоанна легко ответила:
— Можно заключить сделку и получить конкретную выгоду, а можно оставить его как связь, которой получится воспользоваться позже. Как бы там ни было, чем больше карт можно использовать в чрезвычайной ситуации, тем лучше.
— ...
Я снова задумался.
Как и сказала Джоанна, все крупные компании города, которые я видел до сих пор, имели прочные связи в городском правительстве.
Раз сила церкви выросла, возможно, для нас тоже было естественным шагом вступить в этот поток.
Поэтому, немного подумав, я решил для начала встретиться с ним.
И вот через несколько дней, как и было назначено, в кабинете церкви передо мной сидел политик.
Донован Рид был мужчиной лет пятидесяти с седеющими волосами.
Стоило ему сесть, как он в вежливом тоне вдруг заговорил о неожиданном:
— Для меня честь встретиться с вами, Святая. Я давно восхищаюсь великими устремлениями церкви. Прошу, позвольте и мне стать братом церкви под учением Бога Сияния.
— ?..
