Кабинет церкви в пригороде, куда я вернулся спустя долгое время.
В моей руке был один датачип.
Материалы с резервными копиями личных постыдных тайн VIP-гостей, городских влиятельных лиц, которые до сих пор посещали Рай.
Это было [Чёрное письмо], полученное от Исадоры в качестве платы за недавнее дело.
«...»
В тихом кабинете я пристально смотрел на этот датачип.
«Она сказала, что здесь есть и та информация, которую мы искали».
Запись о посещении Рая Клаусом Адлером, CEO Prosper Wellness, который сейчас мешал больничному проекту церкви.
На самом деле человеку такого уровня не было необходимости лично ходить в заведения. Если бы он захотел, то мог бы вызвать десятки или даже сотни проституток под свои вкусы...
Так зачем же ему было специально тащиться на окраины ради развлечений?
Догадаться было нетрудно.
Экономический масштаб окраин был примерно на уровне крошек, падающих из города.
Естественно, другие крупные корпорации тоже не обращали на этот район особого внимания.
А значит, для каких-нибудь сомнительных дел он мог подходить даже лучше, чем сам город.
Это место идеально подходило влиятельным городским людям, желающим тайно удовлетворить свои скрытые желания вдали от чужих глаз.
К тому же они, возможно, думали вполне здраво.
Какая-то мафия не посмеет задевать их настроение.
А если возникнут проблемы, достаточно будет всех перебить.
Именно поэтому даже сама Исадора не решалась использовать Чёрное письмо.
Разница в масштабе была слишком огромной, чтобы шантажировать таких людей угрозой их общественной репутации.
Стоило ошибиться, и, скорее всего, Исадора вместе со всем Velvet Circle лишилась бы жизни.
Поэтому я, хоть и знал о существовании Чёрного письма по оригиналу, не стал требовать его.
«Это было бы всё равно что попросить отдать мне жизни всех членов Velvet Circle».
Но в итоге этот датачип словно по воле судьбы оказался у меня в руках.
«...»
Станет ли эта вещь ответом на нынешнюю проблему?
«Не узнаю, пока сам не проверю».
И вот я наконец решился и уже собирался распознать Чёрное письмо на личном терминале.
Именно в этот момент незнакомая рука, появившаяся сбоку, мягко перехватила чип.
— Ах!
Виновницей была Эсти.
— Прошу на мгновение простить.
Она незаметно забрала Чёрное письмо из моей руки и тихим голосом сказала:
— Леди Ева, я сначала проверю эти материалы.
— Что?
— В них могут быть опасные элементы вроде вирусов или вредоносного кода. В интерфейсе моих имплантов установлена защитная система уровня выше военного, поэтому это безопасно.
Даже после её объяснения я немного не понимал.
Как ни думай, не похоже было, что Исадора установила здесь ловушку.
«Но что ж, осторожность лишней не будет».
В конце концов я кивнул.
Получив разрешение, Эсти вставила датачип в порт на своём затылке.
Закрыв глаза, она на некоторое время подключилась к нейросетевому интерфейсу.
Скорее всего, она проверяла материалы в ускоренном пространстве сознания.
«...»
«...»
Так прошло около десяти минут по ощущениям.
Похоже, закончив проверку, Эсти снова приоткрыла золотые глаза.
И чувство, появившееся на её лице... было явным презрением.
Проще говоря, выражение, будто она пережевала дерьмо.
Я впервые в жизни видел, чтобы Эсти, всегда холодная и спокойная, так отчётливо морщилась от отвращения.
Поэтому, не удержав любопытства, я спросил:
— Ты в порядке? Что ты вообще там увидела?..
«...»
Эсти, не похоже на себя, не ответила на мой вопрос и закрыла глаза.
Некоторое время она словно одна успокаивала что-то внутри, а потом запоздало заговорила голосом, из которого убрала эмоции.
— В части материалов я обнаружила сцены, где Клаус Адлер демонстрирует девиантное сексуальное поведение, основанное на тяжёлой парафилии. Если эти данные станут достоянием общественности, его социальная репутация понесёт серьёзный ущерб.
— !..
От этих слов я оживился.
Если мы действительно нашли слабость CEO, то, возможно, сможем решить нынешнюю проблему.
Поэтому я тоже потянулся к датачипу, лежавшему на столе, чтобы проверить всё лично.
Но Эсти первой ловко забрала его.
— ...Эсти?
Она сказала с предельно твёрдым видом:
— Учитывая эмоциональную вредоносность этих аудиовизуальных материалов, я не могу показать их леди Еве.
— Что?!
Я растерялся от внезапных слов.
Это были материалы, которые я получил, а теперь их собирались конфисковать, даже не дав мне посмотреть.
И причина была всего лишь в том, что они непристойные.
«Что это, ограничение для подростков?..»
Когда я вспомнил ещё и её странное поведение в Раю в прошлый раз, я прищурился и уставился на неё.
— Эсти... Ты сейчас случайно не обращаешься со мной как с ребёнком?
— ...Нет.
Ответ почему-то запоздал на долю секунды.
Поэтому я твёрдо возразил:
— Говорю ясно: я достаточно взрослая. Это уже чрезмерная опека.
Я думал, что после таких слов она поймёт.
Но Эсти всё ещё не возвращала чип и лишь прямо посмотрела на меня, задав встречный вопрос:
— В таком случае, леди Ева, позвольте мне спросить только одно.
— Что?
— Сколько вам сейчас лет, точно?
— Ну, конечно...
Я уже естественно собирался ответить, но вдруг остановился.
«Кстати, мы когда-нибудь вообще говорили между собой на эту тему?»
Это Омега Детройт. Город свободы и вседозволенности. Живя здесь, где нет ни культуры, ни системы, обращающей внимание на возраст, я, как ни странно, почти не поднимал такую тему.
К тому же Эсти до сих пор не помнила своего прошлого.
Сколько ей лет, где она жила, как жила — она ничего не могла вспомнить, поэтому разговоров на личные темы мы естественно избегали.
Может, поэтому.
Я решил, что сейчас как раз исправлю недоразумение, и сказал:
— Мне двадцать...
Но, уже начав говорить, я снова остановился из-за внезапно пришедшей мысли.
Если с этим лицом я назову возраст из прежнего мира... это может прозвучать слишком нелепо.
«Если честно, даже по-моему я выгляжу молодо».
И главное, даже я сам не знаю, сколько на самом деле лет этому телу.
Поэтому, немного подумав, я решил назвать более реалистичную цифру, немного уменьшив возраст.
— Двадцать... один. В этом году мне двадцать один.
Даже это был возраст, который я назвал настолько высоким, насколько позволяла нынешняя внешность.
Но Эсти почему-то никак не отреагировала.
«...»
Взгляд без малейшей веры, словно она уличала меня в проступке, заставил меня странно съёжиться.
А затем, встретившись с её характерными золотыми глазами, я запоздало понял.
«А, точно. В этих искусственных глазах есть функция детектора лжи!..»
Я растерялся и торопливо начал оправдываться:
— Э-эм... То есть!..
Но в глазах Эсти доверия уже не осталось.
«...»
Словно она слушала нелепые оправдания ребёнка, которого поймали за попыткой тайком посмотреть неприличное видео от опекуна.
От досады я позже сказал настоящий возраст прямо, но это тоже не сработало.
— Нет, почему ты и этому не веришь?!
Эсти спокойно ответила:
— Потому что точность функции распознавания лжи через биосканирование снижается, если объект осознаёт факт сканирования.
Сказав это, она, словно выполняя очевидную обязанность, положила Чёрное письмо во внутренний карман пиджака.
— Эти данные я оставлю у себя. Это решение я приняла как главный ответственный за охрану леди Евы, прошу понять.
Я не смог даже возразить и лишь ошарашенно смотрел на неё.
***
Тогда это показалось мне немного абсурдным...
Но если оглянуться назад, похоже, для Эсти возраст сам по себе не имел особого значения.
Когда Джоанна потребовала дать ей проверить эти материалы, Эсти без лишних слов отдала Чёрное письмо.
И результатом стала картина, которая сейчас была перед моими глазами.
— Увэээк.
Я с обеспокоенным выражением лица похлопывал девочку по спине и спросил:
— Ты в порядке?..
— С-сестрёнка... Это... Ууп, уэээк!!
Так Джоанна уже несколько минут блевала радугой в мусорное ведро.
Энергетик, который девочка в последнее время любила пить, Радужное яблочко.
Похоже, характерная радужная жидкость, созданная пищевой инженерией ближайшего будущего... сохраняла свои семь цветов даже после того, как смешивалась в желудке с чем-то ещё.
На самом деле это была информация, которую я тоже не очень хотел знать.
Правда.
— Гуэээк!..
В конце концов, только после того как я применил исцеляющее Сияние, Джоанна кое-как перестала давиться рвотой.
Па-а-а!
Когда сияние рассеялось, лицо девочки стало гораздо спокойнее.
Но выражение всё ещё несло на себе следы душевного потрясения, и она пробормотала:
— У-у... Самые мерзкие вкусы, которые я видела за всю жизнь. Сестрёнка, тебе нельзя это смотреть... Ни в коем случае!..
Что вообще было внутри этих материалов?
На этом этапе я уже не мог даже представить.
Джоанна была маленькой, но слабым желудком не отличалась.
Нет, скорее наоборот, она была куда крепче большинства взрослых.
Ведь Джоанна ещё до встречи со мной довольно долго работала нетраннером.
Если подумать, какие ужасные материалы без всякой цензуры гуляют в киберпространстве этого мира...
Она была ребёнком, который не моргнул бы глазом от большинства изображений, видео или данных чувственного опыта.
И если даже она реагирует настолько, значит, содержание Чёрного письма действительно было ужасной тайной.
А раз в нём заключён настолько большой позор, возможно, для нас это даже благоприятная новость.
Но я не мог озвучить такое впечатление прямо перед Джоанной.
Перед девочкой, которая всё ещё с жутко потрясённым лицом бормотала:
— У-у... Такое чувство, будто хочется вытащить мозг и промыть голову изнутри... Зачем я вообще сказала, что хочу это посмотреть?..
Затем она, видимо, снова что-то вспомнила, и лицо её побелело.
Девочка поспешно опять схватилась за мусорное ведро.
И снова начала извергать радугу.
— Увээк...
А я, наблюдая за этим, лишь молча похлопывал ребёнка по спине.
«...»
