Получив информацию, Ронан отреагировал незамедлительно.
Заговор с целью убийства был внутренним делом Syneron Medica, поэтому нам удалось получить лишь несколько косвенных улик.
Но, как и следовало ожидать от способного человека...
Ронан, отталкиваясь от одной небольшой зацепки, которую я ему передал, самостоятельно раскопал остальные доказательства и в кратчайшие сроки взял ситуацию под контроль.
Организатором покушения, как и ожидалось, оказался Виктор Крисвелл, старший сын председателя.
«В отличие от прежнего будущего, его разоблачили прежде, чем он успел хотя бы попытаться осуществить свой план».
Он намеревался устранить председателя и остальных наследников, а затем захватить управление компанией.
Ронан представил доказательства совету директоров и, заручившись единогласной поддержкой, избавился от своего двоюродного брата.
Такова природа любого мятежа.
Внезапный удар, который необходимо готовить в строжайшей тайне.
Рискованная ставка, которая в случае успеха могла принести всё.
Но поскольку заговор Виктора раскрыли ещё до окончания подготовки, он бесславно лишился своего положения.
Я не знал, какое именно наказание ожидало его внутри компании, но вряд ли он когда-нибудь снова покажется во внешнем мире.
Однако во время расследования обнаружился ещё один неожиданный факт.
План Виктора частично поддерживали внешние силы.
Среди них оказались медицинские страховые компании, которые в последнее время конфликтовали с Syneron из-за переговоров о стоимости лекарств.
«Если бы Виктор победил, он наверняка предоставил бы поддержавшим его страховым компаниям особые условия и заключил с ними союз».
Но теперь, когда заговор провалился, будущее изменилось.
У Syneron Medica возник конфликт со страховыми компаниями, помогавшими предателю.
Разумеется, эта информация не стала достоянием общественности.
Фармацевтической компании всё ещё требовалось продавать лекарства больницам, а страховым компаниям были необходимы продукты Syneron.
Они оставались сторонами, вынужденными сотрудничать друг с другом.
Однако теперь это были уже не союзники, готовые вместе вступить в войну, а партнёры, которые встречались лишь по необходимости, несмотря на взаимную неприязнь.
В увиденном мной будущем коалиция медицинских компаний смогла начать против нас полномасштабную войну именно потому, что в неё входила Syneron Medica, почти достигшая уровня мегакорпорации.
Но без Syneron вес всего объединения значительно уменьшался.
Даже когда в будущем церковь начнёт захватывать медицинский рынок и между нами возникнут трения, страховые компании уже не смогут так легко решиться на войну.
Разница в силах станет достаточно большой, чтобы они предпочли вовремя отступить и отказаться от части интересов, а не ввязываться в конфликт с низкими шансами на победу.
«Конечно, они тоже не откажутся от своей прибыли без сопротивления, поэтому придётся и дальше внимательно следить за ситуацией...»
Как бы там ни было, вероятность войны определённо уменьшилась.
Заглянув в будущее, я спас жизнь Ронана, устранил потенциального врага и выявил предателей внутри церкви.
Все эти меры действительно оказались эффективными.
Можно было сказать, что нам удалось в некоторой степени изменить свою судьбу.
«Но являются ли они настоящим решением проблемы?»
Если задать себе этот вопрос, то уверенно ответить я не мог.
Как и в увиденном будущем, по мере роста церкви столкновения с прежней правящей верхушкой становились неизбежными.
Коалиция медицинских компаний.
Влиятельные люди Альфа-круга.
Leviathan Industries.
Я понял, что все они были лишь последствиями, лежавшими на поверхности.
Никто из них не являлся настоящей причиной.
В какой бы сфере ни развивалась церковь, чем больше она становилась, тем крупнее были связанные с ней интересы и тем серьёзнее становилась борьба за них.
Когда угодно и где угодно мог появиться новый Левиафан и преградить нам путь.
«Поэтому...»
Если я не хотел снова прийти к той же катастрофы необходимо было найти настоящий ответ, пока ещё не стало слишком поздно.
***
Война.
Война никогда не меняется.
Почему именно сейчас мне вспомнился знаменитый слоган одной игры о конце света?
Наверное, потому, что, даже оказавшись в городе на полвека дальше моего времени, я собственными глазами убедился: сущность войны ничуть не изменилась.
Так было всегда.
Во все времена и во всех странах.
Пока существует человеческая жадность, бесконечно повторяются сражения тех, кто хочет отнять чужое, и сопротивление тех, кто не желает отдавать своё.
Такова история человечества.
И даже нам было суждено стать её частью.
Ведь церковь из увиденного будущего тоже оказалась втянута в подобную войну и заплатила ужасную цену.
Благодаря предвидению я получил возможность изменить эту судьбу.
Но воспоминания о тех событиях по-прежнему стояли перед глазами.
Бесчисленные тела.
Город, превратившийся в пепелище.
Люди, потерявшие среди развалин всё...
Я хотел избежать такого будущего любой ценой.
«Но как?»
Возможно, подсказку можно было найти в истории моего прежнего мира.
Как уже говорилось, история человечества была историей войн.
Правители бесконечно сражались за господство, а с развитием оружия и технологий количество жертв росло в геометрической прогрессии.
В одной-единственной войне погибали десятки миллионов людей, и на земле разворачивались сражения, словно превращавшие человеческий мир в настоящий ад.
Казалось, эта жестокая трагедия не закончится, пока существует само человечество.
Но однажды наступил период, когда выстрелы хотя бы на время стихли.
Холодная война.
Конечно, и во время холодной войны вооружённые конфликты продолжались в разных уголках мира.
Однако они не могли сравниться с угрозой великой войны, способной полностью испепелить весь мир.
Две сверхдержавы, больше половины столетия относившиеся друг к другу с идеологической ненавистью.
Почему их опаснейшее противостояние до самого конца сохраняло хрупкое равновесие и завершилось без прямой войны?
Причин, несомненно, было много.
Но одной из них стало появление ядерного оружия.
Когда обе стороны получили возможность уничтожить мир силами самого человечества, полномасштабные войны между ядерными державами практически исчезли.
Получив средства взаимного уничтожения, они, как ни парадоксально, перестали воевать друг с другом напрямую.
Так и было.
Мощное оружие создаёт фактор сдерживания.
А в этой эпохе существовало оружие, которое могло оказаться даже сильнее ядерного.
Капитал.
И если человек хотя бы немного интересовался экономикой, он наверняка слышал выражение:
«Слишком большой, чтобы рухнуть».
Изначально схожее понятие пришло из игры го.
Огромную группу камней, в которую вложили слишком многое и потеря которой практически означала поражение, необходимо было сохранить в живых любой ценой.
В экономике это выражение использовали в похожем значении.
Если обанкротится огромная компания или финансовое учреждение, бесчисленные связанные с ними участники рынка могут один за другим рухнуть подобно костяшкам домино.
Поэтому такое предприятие необходимо спасать, даже если ради этого придётся вложить государственные средства.
В прежнем мире существовало английское выражение с тем же значением:
Too Big to Fail.
Слишком большой, чтобы позволить ему обанкротиться.
Действительно, крах огромной финансовой организации не заканчивается простым исчезновением одной компании.
Астрономические суммы инвестиций, проходившие через неё, испаряются, а связанные с ней долги и финансовые интересы превращаются в бесполезные бумажки.
Образовавшаяся пустота вызывает целую волну последовательных банкротств.
Поэтому правительства нередко вкладывали государственные средства в спасение кризисных предприятий, прежде чем переплетённые, словно паутина, долговые отношения потрясут весь финансовый рынок.
Так и работал принцип «слишком большой, чтобы рухнуть».
Разумеется, у этого подхода было множество побочных последствий.
Некоторые корпорации, уверенные, что государство в любом случае их спасёт, вели дела безответственно, а после получения помощи за счёт налогов вновь присваивали себе всю прибыль.
Из-за этого подобное спасение постоянно вызывало споры, и иногда правительство всё же решалось пережить последствия банкротства, словно хирург, вырезающий злокачественную опухоль.
Но основная мысль была проста.
Огромный капитал обладал значением, превосходившим его номинальную стоимость.
Он становился одной из опор всей системы.
Особенно после перехода к современной кредитной экономике каждая компания оказывалась связана астрономическими инвестициями и займами, намного превышавшими реальные принадлежащие ей активы.
Если в такой ситуации обанкротится одно важное предприятие, может пошатнуться весь финансовый рынок.
«А если речь идёт об одной из десяти мегакорпораций, каждая из которых по своим масштабам сравнима с государством...»
Ходили даже разговоры, что падение хотя бы одной из них может обрушить всю мировую экономику.
Слишком огромными были связанные с ними интересы, инвестиции, долги и масштабы возникшего финансового пузыря.
Именно поэтому войны между мегакорпорациями практически никогда не происходили.
Даже если одна из них с огромным трудом уничтожит противника, последствия могут захлестнуть и её саму.
Само их существование являлось средством взаимного сдерживания.
Я сказал Селестине:
— Наша новая цель — превратить Tessellation Investment в такую компанию.
Это был ответ, который я нашёл после долгих размышлений.
Нам требовалось нарастить капитал до такого масштаба, чтобы никто даже не осмеливался начинать против нас войну.
Эти деньги сами по себе являлись прямой силой.
Но одновременно они позволяли втянуть бесчисленное количество сторон в систему долгов и инвестиций.
Если мы вырастем до уровня одной из десяти мегакорпораций или хотя бы приблизимся к ним настолько, что наше падение навредит всем вокруг...
«Никто, даже Leviathan, не решится бездумно начать против нас войну».
А сценой, на которой мы могли заложить основу для такого роста, был свободный мировой финансовый рынок.
Место, где мы не посягали ни на чью монополию и где нам не могли легко помешать.
«...»
Когда я закончил объяснение, Селестина выглядела совершенно ошеломлённой.
Ещё недавно она с пугающей настойчивостью допрашивала меня о том, почему после отказа от помолвки я продолжаю встречаться с Ронаном.
Теперь же, похоже, полностью забыла даже об этом.
Всегда спокойная и элегантная наследница богатейшей семьи сидела с настолько растерянным лицом...
Я впервые видел у неё подобное выражение.
Наверное, сказанное мной действительно звучало совершенно безумно.
Она запинаясь переспросила:
— Ева, только что ты сказала... что хочешь увеличить Tessellation до уровня одной из десяти мегакорпораций?
— Да. Именно так.
— Что за...
На её лице по-прежнему читалось полное недоверие.
В каком-то смысле такая реакция была естественной.
Ведь именно Селестина являлась лучшим специалистом в этой области.
Она лучше кого-либо понимала, насколько нелепым и невероятно амбициозным был мой план.
Десять мегакорпораций.
Владыки капитала, которые фактически управляли этим миром.
Силы, контролировавшие экономику, сравнимую с экономикой целых государств.
Их невозможно было сравнивать с остальными крупными компаниями.
Сейчас Tessellation Investment занимала тридцать седьмое место.
Глядя лишь на числа, можно было подумать, что до мегакорпораций оставалось подняться всего на двадцать семь позиций.
Но в действительности всё было совершенно иначе.
Разница между компаниями первой сотни напоминала восхождение на гору.
Чем выше поднимаешься, тем больше сил требуется, чтобы преодолеть одну-единственную ступень.
Разрыв между компанией, занимавшей сотое место, и компанией с пятидесятого места был гораздо меньше, чем разрыв между пятидесятым и двадцатым.
А выше первой десятки стояла огромная и практически непреодолимая стена.
Если смотреть на это так, реакцию Селестины было легко понять.
— Ева... как бы там ни было, это невозможно. Такой разрыв нельзя преодолеть одним лишь усердием.
Но я снова ответил:
— Не знаю. Я ведь увидела будущее. Почему бы нам не попробовать?
— !..
Её глаза резко расширились.
Похоже, она наконец поняла, что именно я имел в виду.
— Неужели...
Знание будущего являлось оружием.
Но в зависимости от владельца его ценность могла различаться в бесчисленное количество раз.
Кто-то использовал бы его лишь для того, чтобы угадать выигрышные номера лотереи.
Но если эта информация окажется в руках человека, способного правильно ею воспользоваться...
«Речь уже будет не о какой-то лотерее».
Существовало ли на финансовом рынке более мощное оружие, чем знание будущего?
Именно поэтому, получив способность предвидения, я одним из первых подумал об этом способе.
Использовать инвестиции, чтобы создать подавляющий по масштабам капитал и стать гигантом, которого никто не сможет позволить себе уничтожить.
— Если объединить известную мне информацию о будущем с инвестиционными способностями старшей сестрёнки Селлы, разве это действительно будет невозможно?
Разумеется, даже так мы могли не суметь войти в настоящую десятку мегакорпораций.
Но, возможно, нам удастся хотя бы приблизиться к сопоставимому с ними уровню.
Выслушав меня до конца, Селестина застыла на месте, будто в неё ударила молния.
Все чувства, которые она сейчас испытывала, отражались на её лице.
— Э-это... как бы там ни было...
Звучало так, словно рушился сам здравый смысл.
План казался настолько невероятным, что ей хотелось немедленно найти возражение...
Но одновременно она, похоже, инстинктивно почувствовала, что у него действительно есть шанс на успех.
Её долго блуждавший взгляд постепенно вновь обрёл ясность.
«...»
Полностью овладев своими эмоциями, Селестина пристально посмотрела на меня красными глазами.
В них по-прежнему оставалось потрясение.
Но вместе с ним горело и желание, которое невозможно было скрыть.
Я подумал:
«Так и знал».
Как бы Селестина ни вела себя со мной так, словно готова отдать всё, если бы в ней совсем не было амбиций, она не смогла бы возглавлять одну из крупнейших инвестиционных компаний мира.
И её никогда не прозвали бы Белой акулой Обершу.
Поэтому я и не сомневался, что она не станет возражать против этого плана.
Я широко улыбнулся и спросил:
— Ну как? Разве идея не хорошая?
Но вместо ожидаемой похвалы я неожиданно услышал совершенно другой вопрос:
— Ева, насколько сильно ты мне доверяешь?
— Что?
— Я знаю, что сейчас у церкви нет свободных средств. Это ведь правда?
Я кивнул.
Одного содержания больницы было достаточно, чтобы бюджет оставался крайне напряжённым.
Селестина продолжила:
— Значит, все будущие инвестиции будут сделаны на средства Tessellation, и вся полученная прибыль тоже останется собственностью Tessellation. Даже если всё получится именно так, как ты говоришь, доходы достанутся мне. На одно из мест среди властителей этого мира поднимется не церковь Сияния, а Tessellation. Ты называешь это инвестиционным планом, но сама почти ничего от него не получишь.
— М-м... Зато у меня будет подруга, ставшая королевой мира.
На лице Селестины снова появилось непонятное выражение.
— А если однажды я предам тебя? Если перестану действовать так, как ты желаешь, что тогда будешь делать?
— Что? Старшая сестрёнка Селла... предаст меня? Хы, хы-хы...
Вопрос показался мне настолько нелепым, что я не смог сдержать смех.
Если бы я мог рассказать ей, сколько всего Селестина из будущего вложила ради меня, она бы тоже поняла, насколько забавно сейчас прозвучали её слова.
С трудом перестав смеяться, я ответил:
— Не шути так. М-м... Если старшая сестрёнка Селла действительно меня предаст, тогда мне останется только подумать: «Видимо, такова моя судьба», — и принять это.
«...»
Некоторое время красные глаза пристально смотрели на меня.
А затем Селестина слегка улыбнулась в ответ.
— Ева, ты действительно...
Она ненадолго замолчала, а потом продолжила:
— Заставляешь меня желать тебя всё сильнее. Каждый раз. Всегда.
На её лице появилось выражение человека, что-то подсчитывающего.
Взгляд на мгновение стал настолько острым, что даже показался опасным.
Затем Селестина вновь заговорила:
— Ждать, пока плод окончательно созреет... становится всё тяжелее.
— Что?
«...»
Я не понял смысла и переспросил, но Селестина больше ничего не объяснила.
Она лишь медленно облизнула губы.
Я ненадолго склонил голову набок.
«Она говорит о предстоящих инвестициях?..»
