Окружающая среда Земли была загрязнена настолько, что восстановить её уже не представлялось возможным.
Для жителей подобного мира понятия «низко» и «грязно» почти слились воедино.
Ведь всё бесполезное, будь то мусор или люди, неизменно сбрасывали сверху вниз.
Одни стремились хотя бы немного отдалиться от вони нечистот, скапливавшихся внизу после того, как мир утратил даже способность к самоочищению.
Другие пытались доказать, что сами к этим отбросам не относятся.
Люди этой эпохи всегда мечтали подняться как можно выше.
Особенно после того, как пригодные для жизни территории человечества сузились до нескольких мегаполисов.
Чем дороже и дефицитнее становилась земля, тем выше устремлялись здания ради её наиболее эффективного использования.
Настала эпоха, когда город, раскинувшийся под ногами человека на вершине небоскрёба, стал символом славы.
Возможно, открывшийся передо мной вид являлся высшим воплощением подобных стремлений.
«...»
Некоторое время я любовался пейзажем за сплошной стеклянной стеной.
За панорамным фасадом, создававшим ощущение простора, плыли лёгкие облака — казалось, до них можно дотянуться рукой.
Когда тонкая дымка проплыла мимо, вдали вновь открылся необъятный вид.
С такой высоты даже остальные мегаздания Альфа-круга превращались в мерцающие далеко внизу огоньки. Возникало ощущение, будто я поднялся на вершину мира.
Местом, откуда весь огромный город был виден как на ладони, являлся верхний этаж International Commerce Tower — ICT.
Этот небоскрёб входил в тройку самых высоких наземных сооружений мира.
Первое место занимала штаб-квартира лучшей компании мира, Omega International, а второе — главный офис Amatsurama, единственной корпорации, способной посягнуть на её господство и занимавшей вторую строчку OACA. Поэтому ICT можно было считать самым высоким зданием из всех, куда имели доступ люди, не принадлежавшие к конкретной мегакорпорации.
Омега-Детройт был городом свободной экономики, куда благодаря радикально прокапиталистической политике стекались юридические лица со всего мира.
Многочисленные непродуктивные столкновения, сопровождавшие этот процесс, заставили компании осознать необходимость в посреднике. Они пришли к согласию, что для эффективного ведения бизнеса им нужен единый центр, который поможет координировать сотрудничество и сделки.
Именно ради этой цели построили International Commerce Tower.
Проще говоря, небоскрёб объединял в одном месте посольства самых влиятельных компаний.
Поэтому ресторан и лаундж на верхнем этаже башни тоже имели особое значение.
В деловом мире не существовало более престижного места для общения, чем ресторан, где можно наслаждаться изысканными блюдами, глядя на облака сверху вниз.
Все столики на несколько лет вперёд были расписаны буквально по минутам. Даже виднейшие представители высшего общества отчаянно боролись за возможность попасть сюда.
Что же тогда означала возможность спокойно отдыхать в этом месте без посторонних?
«...»
Я отвёл взгляд от окна и повернул голову внутрь помещения.
Передо мной открылся уютный частный лаундж.
Других посетителей не было. Тихая мелодия и мягкое освещение создавали умиротворяющую атмосферу.
Однако скромным убранство назвать было невозможно.
В эпоху исчезнувших лесов первоклассная мебель была выдержана в едином стиле и изготовлена исключительно из векового чёрного дерева и натуральной кожи.
Стены украшали лучшие алкогольные напитки, драгоценности и произведения искусства, почти считавшиеся культурными ценностями.
За окном проплывали облака, до которых словно можно было дотянуться рукой.
Даже моих скудных познаний хватало, чтобы с первого взгляда оценить роскошь интерьера.
И всё же сильнее всего среди этого великолепия притягивал внимание человек.
Элегантная красавица с платиновыми волосами сидела, скрестив ноги и непринуждённо откинувшись на диване из дорогой кожи.
Пока я смотрел в окно, её красные глаза спокойно следили за мной. Когда наши взгляды встретились, они лукаво прищурились.
— Ну как, Ева? Атмосфера вполне приятная, правда? Тебе нравится?
Я осторожно кивнул.
— Да. Здесь тихо, поэтому можно хорошо отдохнуть. И ночной вид за окном невероятно красивый.
— Хо-хо. Ева, которая любовалась этим видом, была намного красивее.
«...»
Я постоянно слышал от неё подобные полушутливые комплименты, но сейчас почему-то смутился сильнее обычного.
Может, так влияла атмосфера этого места. Или непривычная одежда и макияж.
Я невольно принялся теребить край платья.
На мне было так называемое вечернее платье: у места, куда мы пришли, существовал установленный дресс-код.
Мне несколько десятков минут наносили макияж и укладывали волосы в элегантную сложную косу.
Строгий наряд ненавязчиво подчёркивал очертания тела. Я вообще не привык к подобному облику.
— Ева красива всегда, но теперь, когда тебя так нарядили, я бы поверила, даже если бы тебя назвали настоящим ангелом.
«...»
Как нетрудно догадаться, пригласила меня сюда и помогла нарядиться стоявшая передо мной Селестина.
Но в ICT мы пришли не ради ночного пейзажа.
До недавнего времени мы ужинали в ресторане на том же этаже.
Встречу устроили для того, чтобы Селестина познакомила меня с важнейшими представителями мировой финансовой отрасли.
В последнее время подобное общение стало одной из довольно важных обязанностей главы церкви.
Как бы ни развивались технологии и ни менялись времена, человеческое общество в конечном счёте по-прежнему держалось на знакомствах.
Порой один лишь факт личного знакомства с человеком влиял на важнейшие решения, пусть это и казалось неразумным.
Поэтому мне как главе церкви Сияния было очень важно встречаться с влиятельными людьми и заводить необходимые связи.
К счастью, сегодняшняя встреча завершилась без происшествий.
Более того, меня приняли с таким почтением, что оно казалось почти обременительным. Я снова ощутил нынешнее положение церкви, поэтому встреча не показалась особенно трудной.
Но после завершения всей программы усталость всё же взяла своё.
Меня даже из вежливости нельзя было назвать общительным человеком. Одним за другим встречаться с незнакомцами, да ещё и влиятельнейшими людьми мира, оказалось душевно изнурительно.
Селестина заметила моё состояние и предложила немного отдохнуть.
Так она привела меня сюда, в частный небесный лаундж.
Селестина мягко улыбнулась и добавила:
— Ты знаешь, что этажом ниже находится гостиница? Если сильно устала, можешь даже остаться здесь на ночь.
— Н-нет, всё не настолько плохо. Мне достаточно немного отдохнуть.
К счастью, Селестина весь вечер находилась рядом и вовремя приходила на помощь, поэтому я ощущал себя намного спокойнее.
Она наверняка была невероятно занята делами собственной компании.
И всё же всегда настолько искренне заботилась обо мне, что я невольно испытывал настоящее умиление.
Я осторожно заговорил:
— Большое спасибо, что каждый раз так мне помогаешь.
— По сравнению с тем, что Ева сделала для меня, это и трудностями назвать нельзя.
— Нет, я серьёзно.
Пусть она считала себя моей должницей, я не хотел сводить наши отношения к одним лишь расчётам.
Мне не хотелось принимать такую преданность как должное.
Я всегда был благодарен Селестине за всестороннюю помощь, но одних слов почему-то казалось недостаточно...
— Вообще-то сегодня я принесла подарок для старшей сестрёнки Селлы.
— Подарок?
До этого она скромно отмахивалась от благодарности, но при слове «подарок» замерла, и её взгляд слегка изменился.
— Подарок, который ты сама приготовила для меня? Ух ты. Можно посмотреть прямо сейчас?
В её красных глазах вспыхнул живой интерес.
Взволнованный голос стал заметно ближе.
Она даже не пыталась скрыть ожидания, и от этого моя уверенность, наоборот, немного пошатнулась.
— Н-нет, ничего настолько выдающегося...
Селестина теперь бесспорно входила в число богатейших людей мира.
Даже самые дорогие предметы роскоши казались естественными рядом с ней, поэтому я не был уверен, что мой скромный подарок её удовлетворит.
Но она уже вся сияла от предвкушения.
Немного поколебавшись, я наконец достал приготовленную вещь из сумки и осторожно поставил на стол.
— Что это? Ева, можно открыть?
— Да, конечно, если хочешь.
Она тут же сорвала упаковку.
Внутри оказалась стеклянная бутылка.
Она была наполнена прозрачной светло-коричневой жидкостью, похожей на мёд.
— Это...
— Бренди.
Дорогой алкогольный напиток, который получали путём перегонки вина.
Благодаря роскошному вкусу, аромату и цене его иногда называли королём спиртного.
Выслушав меня, Селестина некоторое время рассматривала бутылку, а затем слегка наклонила голову.
— Но на ней нет этикетки. Где его произвели?
Я осторожно пояснил:
— Дело в том, что... это перегнанная Святая кровь. Я приготовила бренди сама.
— !..
Когда влияние церкви расширилось и мы начали массовое производство вина для освящения, я заодно взялся за изготовление этого напитка. Затем он выдерживался последние полгода.
Обычному бренди потребовалось бы намного больше времени, но, возможно, всё дело было в основе — Святой крови, созданной чудом.
Даже после короткой выдержки напиток получился вполне достойным, и это была первая разлитая бутылка.
На самом деле перегонка не наделяла бренди какими-то особыми свойствами по сравнению с освящённой Святой кровью.
Вино вмещало примерно такое же количество веры и обходилось намного дешевле.
Поэтому причина приготовить этот напиток была всего одна.
— Я хотела сделать для дорогой старшей сестрёнки особенный подарок.
Я немного сомневался, понравится ли он ей.
Но тревога, похоже, оказалась напрасной.
Селестина ласково поглаживала бутылку и пробормотала слегка дрожащим голосом:
— Невероятно... Ты перегнала Святую кровь? Я даже не подозревала, что в мире существует такое сокровище. Мне безумно нравится.
Смутившись, я слегка покачал головой.
— Ничего особенного...
— О чём ты, Ева? Это же... единственная такая бутылка во всём мире. И ты сделала её, думая обо мне.
Я обрадовался, что ей настолько понравилось, мягко улыбнулся и добавил:
— Раз уж она теперь у тебя, может, сразу попробуешь и оценишь вкус?
Но ответ оказался совершенно неожиданным.
Селестина буквально подскочила и решительно отказалась прикасаться к напитку.
— Нет! Как можно выпить такое сокровище?!.. Его нужно немедленно запереть в сейфе!
Я не ожидал увидеть, как одна из богатейших женщин мира жалеет какую-то вещь.
С лёгкой улыбкой я снова предложил:
— Об этом можешь не переживать. Эта бутылка — пробный образец, а в винном погребе ещё выдерживается примерно одна бочка. Если захочешь, я дам тебе сколько угодно.
Лицо Селестины снова просияло.
— Тогда... можно открыть её сейчас?
— Конечно. Это ведь подарок для старшей сестрёнки.
Она ещё раз внимательно посмотрела на бутылку.
Селестина изучала её с восторгом, словно оценивала драгоценный камень, а затем подняла голову и спросила:
— Кстати, Ева, я хотела кое-что узнать.
— Да?
— Как называется этот бренди?
От вопроса я на мгновение замер.
Я приготовил его в подарок, но не думал о названии и на протяжении всего производства называл просто бренди.
«А может, так даже лучше?»
Возможно, сейчас подарку можно было придать ещё более особое значение.
Поэтому я предложил ей:
— Я ещё ничего не придумала. Может, старшая сестрёнка сама даст ему имя?
— Хм.
Селестина ненадолго задумалась.
Она серьёзно подперла подбородок и некоторое время смотрела на бутылку.
Наконец в её голове словно родилась идея. Красные глаза сверкнули, и она ответила:
— Как тебе «Святая роса»?
Я невольно вздрогнул.
Название почему-то прозвучало немного двусмысленно.
«Роса... Святой?»
Возможно, на ум пришли странные мысли из-за недавнего переполоха с Джоанной на винодельне.
Но слово «роса» часто использовалось в названиях крепких напитков и на Востоке, и на Западе.
Селестина наверняка не могла подразумевать ничего подобного.
Я покачал головой, прогоняя напрасные мысли.
Тем временем Селестина щёлкнула пальцами.
Ж-ж-ж...
Рядом с деревянным столом медленно поднялась тележка, на которой аккуратно стояли разные бокалы.
Селестина внимательно выбрала среди них несколько подходящих.
Стук.
Один бокал почему-то оказался и передо мной.
«Она предлагает выпить вместе?»
Я нерешительно замялся.
Как всем известно, это тело пьянело даже от одного бокала вина.
Что уж говорить о бренди, в котором после перегонки крепость стала намного выше. Возможно, у меня отключилась бы память всего от одного глотка.
Мне очень хотелось поддержать её и поднять бокал вместе, но с этим телом я совершенно не был уверен в своих силах.
Я собирался возразить, но Селестина, очевидно заметив мои сомнения, улыбнулась и сказала:
— Я тоже знаю, что Ева плохо переносит алкоголь. Но ты хотя бы можешь разделить со мной настроение, правда?
— Да. Если только так...
— Но жаль наливать «Святую росу» в бокал, из которого не станут пить. Как тебе такой вариант?
***
— За нас.
Дзинь!
Бокалы встретились с мелодичным звоном.
Улыбаясь, Селестина поднесла к губам бокал в форме тюльпана.
В её бокале находился тот самый бренди.
А в моём...
Глинтвейн, приготовленный из только что созданного вина.
Глинтвейном называли напиток, который варили из вина с фруктами, корицей и другими пряностями.
При нагревании большая часть алкоголя испарялась, поэтому он больше напоминал тёплый напиток, чем спиртное.
Благодаря этому я тоже мог пить и не портить атмосферу застолья.
Другого алкоголя, кроме Святой росы, у нас с собой не было. Но воду я мог превратить в вино в любое время и в любом месте.
Сотрудники ресторана сварили из него глинтвейн, и результат выглядел весьма достойно.
«...»
Я осторожно поднёс к губам бокал, над которым всё ещё поднимался пар.
Сладкий вкус, мягкие фруктовые ноты и лёгкий аромат корицы.
Тепло медленно разлилось по горлу, оставляя очень приятное ощущение.
Настолько, что я решил и впредь почаще готовить себе такой напиток.
— Он ещё немного молодой.
Услышав внезапный голос, я снова поднял взгляд.
Сидевшая напротив Селестина медленно вращала бокал, наслаждаясь ароматом.
Затем она спокойно продолжила делиться впечатлениями:
— Наверное, дело в том, что его изготовили совсем недавно. Чувствуется потенциал: после более долгой выдержки он раскроется намного ярче.
Она снова изящно пригубила Святую росу.
Красные глаза некоторое время смотрели на жидкость в бокале, а затем медленно прищурились.
— Но и сейчас он уже великолепен. Нет, это единственный в мире шедевр.
— ?..
— Наверное, потому что он с рождения головокружительно привлекателен... Даже таким юным им уже можно с удовольствием наслаждаться.
За гранями изящно поднятого бокала мерцали красные глаза.
Когда наши взгляды встретились, меня почему-то пробрала дрожь.
Ведь она совершенно точно оценивала напиток.
Мои плечи невольно задрожали, и, не понимая причины, я продолжил понемногу отпивать тёплый глинтвейн.
