От неожиданного заявления я некоторое время лишь моргал.
— ...Что?
Затем, справившись с растерянностью, первым делом спросил о причине:
— Что значит — вы не можете выплатить выигрыш?
Ответ последовал незамедлительно:
— В работе этого автомата обнаружен сбой.
Мужчина оторвался от терминала и, наконец посмотрев прямо на меня, продолжил:
— По всей видимости, автомат ошибочно показал анимацию гранд-джекпота и сумму выигрыша, хотя в действительности эта комбинация не выпала. Приносим глубочайшие извинения за неудобства.
— ...То есть это была ошибка автомата?
— Именно. Не могли бы вы ознакомиться с записью настроек этого устройства?
Хьюрис развернул ко мне терминал, по которому до этого постукивал.
Экран заполняли сложный код и цифры.
Честно говоря, я смотрел на них и ничего не понимал.
Я недоумённо склонил голову, но Хьюрис, словно моё понимание не имело никакого значения, равнодушно приступил к необходимым пояснениям.
— Как вы видите, наши автоматы настроены так, что после джекпота в десять тысяч кредитов и выше следующий не может выпасть, пока на том же устройстве не будет сыграно как минимум сто игр.
Его палец указывал на записи на экране одну за другой, сверху вниз.
— Однако во второй попытке вы уже сорвали джекпот в семьдесят тысяч кредитов.
Постучав кончиком пальца по соответствующей записи, он добавил:
— Поэтому гранд-джекпот в третьей игре на том же автомате мы не можем расценить иначе как ошибку.
«...»
— Нам очень жаль.
Вопреки этим словам, на лице мужчины не было ни тени сожаления. Он продолжил:
— На основании этих записей и внутренних правил ваша третья игра будет зарегистрирована не как корректный розыгрыш, а как ошибка отображения. Мы выплатим вам только сумму двух предыдущих выигрышей — всего семьдесят тысяч триста кредит-долларов. Чтобы получить деньги, подпишите здесь.
Закончив объяснения, он наконец пододвинул ко мне электронный документ.
На некоторое время я лишился дара речи.
«...»
Нет, я вовсе не цеплялся за сам выигрыш.
На фоне состояния церкви и масштабов её деятельности это была мелочь, не тянувшая даже на карманные деньги.
А главное, деньги достались так легко, что я с самого начала даже не успел почувствовать их своими.
Особой жадности они во мне не пробуждали.
До того как нас проводили в гостиную, я даже подумывал отказаться от выигрыша, если процедура получения окажется слишком сложной.
Но так уж устроен человек.
Всем ведь знакомо это чувство: собирался что-то сделать сам, но стоит кому-то начать принуждать — и сразу расхотелось.
Снаружи они вовсю поздравляли меня с выигрышем, оглядываясь на остальных клиентов. А теперь просто поставили перед фактом: денег не дадут.
Слушавшая рядом Джоанна вспылила, будто выражая мои чувства:
— Что за нелепость? Выиграла — значит, выиграла!
Она обвиняюще указала на него пальцем:
— Следить за исправностью автоматов — вообще-то обязанность казино! Почему вы перекладываете на клиента убытки из-за собственного недосмотра? К тому же по вашей логике возможна и обратная ситуация! Вы хоть раз проверяли записи и выплачивали деньги тем, кому вместо джекпота высветился проигрыш?!
Её возмущённый голос разносился по гостиной.
— Получается, вы объявляете ошибкой только то, что невыгодно казино! Если не можете выплатить выигрыш, предложите хотя бы приемлемую компенсацию...
— Джоанна, успокойся. Всё в порядке, не нужно сердиться.
— Но, сестрёнка...
Я мягко обнял девушку за плечи и усадил обратно.
Конечно, Джоанна была права. Но у меня имелась причина её остановить.
«Честно говоря, мне и самому кое-что не даёт покоя».
Если с помощью какой-то сверхъестественной силы можно по своему усмотрению менять вероятность выигрыша, следует ли считать это мошенничеством?
Не знаю. Я не философ и не мог с ходу дать однозначный ответ.
Но наживаться на других, притворяясь, будто ничего такого не происходит... По крайней мере, мне это было не по душе.
Будь положение отчаянным — другой разговор. Но уж точно не ради одного лишь развлечения.
А главное, как я уже не раз говорил, подобный выигрыш был сущей мелочью по сравнению с настоящим состоянием церкви.
Если объективно оценить стоимость моего времени и работы в качестве Святой...
Честно говоря, часы отпуска, потраченные на препирательства из-за каких-то нескольких миллионов кредитов, могли стоить куда дороже.
Поэтому я решил уладить всё без лишнего шума:
— Хорошо, я поняла. Выплатите ту сумму, которую назвали. Только, пожалуйста, закончите с формальностями побыстрее.
В конце концов, мы приехали развлекаться. Вместо того чтобы затягивать неприятную ситуацию и портить настроение, лучше разойтись по-хорошему.
Я наскоро подписал протянутый электронный документ.
И уже собирался подняться, когда услышал:
— Уважаемая гостья, прошу подождать.
— Что?
Едва Хьюрис произнёс это, как дверь гостиной щёлкнула и открылась.
Внутрь вошла группа мужчин.
Все — в одинаковых чёрных костюмах.
Все как один здоровяки, совсем не похожие на сотрудников в бабочках, которых я видел в игровом зале.
Выглядели куда более угрожающе. На бейджах у них значилось: «Охрана».
Вошедшие выстроились в гостиной, загородив выход.
Я медленно повернулся к ним.
— ...Что это значит?
Хьюрис ответил как ни в чём не бывало:
— Наше казино не может исключить, что случившееся вызвано не просто сбоем автомата, а тем, что вы взломали его систему защиты. Поэтому до получения точных результатов проверки вы не сможете уйти. Прошу отнестись с пониманием.
«...»
Тут уж и я начал сердиться.
Я отказался от выигрыша, чтобы уладить всё миром, а теперь мне ещё и не дают уйти.
И всё же в последний раз постарался подавить раздражение и ответил:
— Мне просто повезло. Ваши подозрения оскорбительны.
На его губах появилась странная улыбка.
— А вы знаете, уважаемая гостья, что вероятность обычного джекпота — одна на миллион? А гранд-джекпота — одна на десять миллионов.
Он продолжил наставительным тоном:
— Вы хоть подсчитали, какова вероятность получить их подряд, если автомат исправен? А?
— Но это всё-таки возможно. Пусть вероятность и мала.
— А-ха-ха-ха.
Теперь он уже откровенно насмехался.
Отсмеявшись, мужчина вдруг взял горсть игральных костей, выставленных в гостиной.
И рассыпал их по столу. Тр-р-р.
— Одна на десять миллионов — это примерно как если бы на всех девяти костях, которые я сейчас бросил, выпали шестёрки. И вы хотите сказать, что это произошло... без взлома...
Его голос постепенно стих.
Кости, катившиеся по столу, одна за другой остановились.
6, 6, 6, 6, 6, 6, 6, 6, 6
«...»
«...»
В гостиной ненадолго повисла странная тишина.
И мужчина, бросивший кости, и громилы у двери...
Все растерялись так, что недавняя попытка запугать нас стала выглядеть нелепо.
Результат оказался настолько необычным, что никто не проронил ни слова.
Но Хьюрис быстро опомнился. Словно не желая терять напор, он сразу повысил голос:
— ...В любом случае столь низкая вероятность даёт достаточно оснований подозревать нечестную игру!
Сделав вид, будто ударяет ладонью по столу, мужчина заодно перемешал кости.
Затем, будто ничего и не случилось, снова принялся давить на нас:
— Вам придётся оставаться здесь, пока служба безопасности не завершит тщательную проверку.
— ...И когда она закончится?
— На данный момент мы не можем дать точного ответа.
Наблюдая за ним, я вдруг кое-что понял.
Увести победителя в закрытую комнату, а затем удерживать под предлогом сбоя или взлома.
Человек напротив, похоже, был прекрасно знаком со всей этой процедурой.
Как и мужчины в чёрном, загородившие дверь.
«Чем-то здесь попахивает».
Ведь я тоже когда-то жил в трущобах, сталкивался с самыми разными людьми и присматривался к ним.
Особенно легко я научился распознавать тех, кто привык подавлять других силой. В их голосах и взглядах всегда проступало нечто характерное.
Телосложение, которое не скрыть даже костюмами, и то, как они оглядывали людей.
Те, кто прикрывается законным бизнесом, но не стесняется жестоких методов.
Стоявшие передо мной сотрудники казино определённо были из таких.
«Мафия?»
Чтобы без помех держать в этом мире игорный дом, где вращаются огромные деньги и кипят страсти, нужно иметь за спиной хотя бы пару преступных группировок.
Нередко подобные заведения и вовсе управлялись ими напрямую.
Но как бы прилично ни выглядел мафиозный бизнес снаружи, стоило копнуть чуть глубже — и грязи оказывалось предостаточно.
Возможно, и в отдельную комнату нас привели вовсе не ради расчёта.
Что, если они собирались не только отказать в выплате, но и тихо разобраться с недовольными гостями?
«...»
Конечно, возможно, я зашёл в догадках слишком далеко. Но уже одного их поведения было достаточно.
Поэтому я посмотрел прямо на него и сказал:
— Даю вам последний шанс. Либо немедленно отпустите нас, либо позовите владельца.
— Владельца? Вы имеете в виду нашего босса? И что вы собираетесь делать, встретившись с ним?
— Мне нужно кое-что сказать ему лично.
— Вашим вопросом занимаюсь я. Всё, что хотите сказать, говорите мне.
— Нет. Это вам не по силам.
Он недоверчиво усмехнулся.
— Ха. Ты, похоже, вообще не понимаешь, в каком положении оказалась. Попалась на взломе допотопного автомата, дешёвая мошенница, и ещё собираешься...
***
— То есть ты опоздала к ужину на десять минут, потому что приостановила работу казино и заодно сменила мэра города?.. Ты сейчас это хочешь сказать?
Селестина, как и обещала, приехала на курорт ближе к вечеру второго дня отпуска.
Но я не успел вернуться вовремя, и ей пришлось немного подождать. А выслушав наконец объяснения, она не смогла скрыть ошеломления.
— Боже мой, Ева. Как же...
— А-ха-ха...
Я мог лишь смущённо улыбаться.
Конечно, подоплёка была немного сложнее, но и совсем неверным такое изложение не назовёшь, так что оправдываться было трудно.
В конце концов я отвернулся, избегая странного взгляда Селестины.
От смущения я только и делал, что усердно обмахивался ладонью.
