Товар.
Слово, обозначающее любые виды благ или услуг, которые покупаются и продаются на рынке.
В капиталистическом обществе всё, что можно купить или продать за деньги, и было товаром.
И в Омега Детройте право голоса граждан тоже можно было продавать.
Поэтому их голоса, попадавшие на биржу, начали покупаться и продаваться почти как финансовые продукты вроде сырья, акций и облигаций.
А цена любого товара определяется рыночной логикой. Иными словами, его стоимость меняется в зависимости от спроса и предложения.
Например, на выборах в важных районах вроде Альфа-круга спрос был высоким, поэтому право голоса продавалось сравнительно дорого.
А вот в отсталых районах вроде Эпсилон-круга, где проживало много бедняков, на продажу, естественно, выставлялось куда больше голосов, поэтому уходили они гораздо дешевле.
Конечно, в цене товара, меняющейся каждую минуту, всегда работал куда более сложный расчёт.
Влияла не только важность избирательного округа, но и то, насколько ожесточённым было соперничество между кандидатами, а также момент покупки и продажи.
Если смотреть на право голоса как на финансовый продукт, это своего рода фьючерс.
Товар с установленной датой истечения позиции.
И это очевидно, ведь после окончания выборов право голоса уже нельзя использовать.
У него был абсолютный срок годности, и после его истечения оно становилось совершенно бесполезным.
Но этот срок истечения означал не только последний день выборов.
Давайте ненадолго задумаемся.
Выборы ещё не закончились, но что, если доля купленных голосов одного конкретного кандидата уже превысила пятьдесят один процент от общего числа?
В этот момент все оставшиеся на рынке права голоса превратятся в бумажный мусор.
Потому что победитель уже определён.
Сколько бы после этого ни покупали и ни продавали голоса, результат больше не изменится.
С этого момента цена голосов в данном избирательном округе со скоростью света стремилась к мусору.
Так что при продаже права голоса момент тоже имел большое значение.
В совсем уж крайнем теоретическом случае половина избирателей, то есть сорок девять процентов граждан, могла вообще не получить ни гроша.
Конечно, в некоторых ситуациях спрос мог превышать предложение.
Например, если два кандидата с близким процентом голосов продолжали ожесточённо бороться.
В такой ситуации кажется, что в зависимости от спроса цена права голоса может расти бесконечно.
Но и здесь существовала другая ловушка.
Дело в том, что настоящими закулисными покровителями всех выборов в Омега Детройте были корпорации.
Их логика действий строилась на тщательном расчёте прибыли и убытков.
Если покупка голосов становилась слишком дорогой, они предпочитали после выборов просто подкупить победившего кандидата соперника.
Более того, случаи, когда два кандидата заранее за кулисами договаривались о признании результата, тоже были далеко не редкостью.
Тогда оставшиеся на рынке права голоса, разумеется, превращались в мусор.
По этой причине, какой бы ожесточённой ни была борьба, цена права голоса обычно не поднималась выше определённого уровня.
Поэтому и избиратели привыкли продавать свой голос в подходящий момент, пока он не превратился в бумажку.
Но в человеческих делах всегда появляются неожиданные переменные.
Именно таким исключением стала ситуация, которая сейчас происходила в избирательном округе 3-го сектора Эпсилон-круга.
***
Однажды в городе появилась церковь Сияния.
Благотворительная деятельность незнакомой религиозной организации незаметно, но удивительно улучшила жизнь местных жителей.
— Держите хлеб! Не пропускайте еду и держитесь!
— Если болеете, приходите в Медицинский центр Элеос! Для верующих лечение со скидкой пятьдесят процентов!
Они наполняли голодные животы, лечили больные тела и давали тем, кому некуда идти, ночлег под крышей церкви.
Благодаря этому жители понемногу возвращали себе запас сил для жизни.
Люди, вырвавшиеся из ежедневного голода, наконец смогли думать о будущем чуть дальше, чем на один день.
Ожидание завтрашнего дня. Вера в то, что что-то изменится.
И как раз к тем, кто начал обретать такую надежду, совершенно случайно пришёл выборный период.
— Лео, ты продал голос на этих выборах?
— Нет, пока немного подержу.
Обычно эти жители сразу продавали бы право голоса, чтобы обеспечить себе пропитание.
Но теперь, благодаря церкви, когда их голодные животы были сыты, у них появилась возможность надеяться на будущее.
— Хочешь не продавать и сам проголосовать?
— Нет, просто... пока посмотрю на цену.
Конечно, до того момента церковь Сияния и выборы почти не имели между собой никакой связи.
Со стороны церкви даже не было мысли выставлять кандидата, поэтому и верующие особо не связывали голосование с церковью.
Просто они надеялись немного на другой сценарий.
Иногда такое случалось.
Выборы, где на финальном этапе разница между кандидатами сокращалась до одного-двух шагов, и разворачивалась ожесточённая борьба.
Обычно корпорации, стоящие за кандидатами, договаривались на подходящем уровне и предотвращали перегрев. Но иногда их интересы сталкивались настолько остро, что договориться не получалось...
Шанс был низким, но при совпадении разных обстоятельств такое всё же изредка происходило.
Если ситуация развивалась именно так, стороны обоих кандидатов начинали безумно соревноваться за оставшиеся голоса, и цена права голоса взлетала до небес.
А избиратели, которые до того момента не продавали свои голоса и держались, могли получить заметную выгоду, совсем не похожую на обычную.
Большой куш, о котором каждый хоть раз мечтал.
Именно поэтому жители 3-го сектора, которые до сих пор продавали свои права из-за отсутствия запаса сил, теперь держались до поздней стадии выборов.
Пусть вероятность была низкой, но это было похоже на ощущение, будто у тебя в руках лотерейный билет.
В результате.
В избирательном округе 3-го сектора Эпсилон-круга права голоса почти не выставлялись на продажу.
Словно они заранее договорились, среди избирателей распространялось некое ожидание.
— Ну, если цена не вырастет, ничего не поделаешь.
— Всё равно, если сейчас продать, много не получишь.
До того момента старые политики и корпорации-спонсоры не слишком обращали внимание на такую картину.
— Низшие опять занимаются какой-то смешной ерундой.
Потому что рынок избирательных прав Омега Детройта с самого начала был игрой в труса, подавляюще невыгодной для продавцов-избирателей. Покупателями были только официальные кандидаты, а сделки закрывались за день до выборов. После последнего дня продать уже было нельзя, так что в итоге структура неизбежно сводилась к тому, что предложение начинало превосходить спрос.
Поэтому и в этот раз кандидаты не стали силой скупать подорожавшие права голоса, а просто наблюдали со стороны.
— Пока сберегите средства. В последний день они всё равно выйдут по дешёвке.
Они протягивали руки туда и сюда, пытаясь подготовить больше пожертвований для финального сражения капиталов, и именно поэтому добрались даже до церкви Сияния.
Но в этот момент возникла огромная переменная, которой не было в их расчётах.
Церковь Сияния объявила, что выставляет собственного кандидата.
— Алистер Вэнс. Я встал здесь по воле церкви и при вашей поддержке.
В этот миг верующие забыли о рыночной логике цен.
Жители, которые до сих пор продавали свои голоса корпорациям, вовсе не были по-настоящему глупыми. Они просто были отчаянны. Их гнала сиюминутная нужда, им нужно было наполнить голодный живот, и потому они делали выбор, которого нельзя было избежать.
Но теперь, благодаря благотворительности церкви, они вернули себе запас сил думать о будущем.
Осознав, что сколько бы дорого они ни продали право голоса, это всё равно мелочь, которой не хватит даже на один больничный счёт, верующие без колебаний отдали все голоса, которые держали в руках, кандидату церкви.
В результате в один миг собралось огромное количество голосов.
— Тридцать процентов голосов?.. За одно утро?!
Настолько, что это поставило в тупик конкурирующих политиков, до сих пор наблюдавших со стороны, и оставшихся избирателей.
И, как уже говорилось, когда победа одного кандидата становится очевидной, оставшиеся голоса превращаются в бумажный мусор.
То же касается и уже купленных прав голоса.
Сколько бы у тебя их ни было, если ты не можешь обогнать соперника, они бессмысленны.
Поэтому корпорации, поддерживавшие старых политиков, начали колебаться. Напор кандидата, которого выставила церковь, был слишком силён, и не было гарантии, что даже если с этого момента начать вливать деньги, им удастся победить.
Пока они медлили со скупкой, остальные избиратели, которые до того колебались, тоже приняли решение.
— Всё равно, если сейчас продать, много не получишь...
— А если сравнить с теми ублюдками, которые, забрав наши голоса, наверняка станут корпоративными пугалами...
Церковь уже доказала свою добрую волю.
Даже те, кто не верил в Бога, не могли отрицать, что церковь помогает жизни их соседей.
К тому же разве часто в этом городе появляется возможность насолить корпорациям?
Народ во все времена живёт с острой пикой в сердце. Из-за давней неприязни к жадным привилегированным силам, которые всё это время их эксплуатировали, даже безучастные избиратели начали отдавать голоса кандидату церкви.
Когда собранные таким образом голоса перевалили за пятьдесят процентов, инерция стала неудержимой.
Раз победа одного кандидата всё равно была очевидна, оставшиеся голоса уже почти ничего не стоили.
Люди продолжали отдавать голоса кандидату церкви.
Снова и снова.
И в результате...
***
— ...Наша доля голосов семьдесят три процента?
Я растерянно переспросил ещё раз.
Тогда священник, пришедший с докладом, кивнул.
— Да. Время оказалось удачным. Если бы объявление об участии запоздало всего на день, предполагаю, что на рынок вышло бы уже много голосов, и доля голосов просела бы больше чем на десять процентов.
«...»
Но даже если бы она просела настолько, это всё равно были бы подавляющие цифры, при которых мы спокойно победили бы.
«Даже так... семьдесят три процента голосов».
Результат, которого не ожидал никто.
Даже я, решивший выставить кандидата, считал это дело всего лишь подготовкой к следующим выборам.
Политика была сферой, в которой я мало что понимал, и я выставил кандидата просто ради опыта.
«А в итоге кандидат, которого мы пробно выставили за неделю до выборов, вдруг взял и победил...»
И то, что прав голоса на продаже всё ещё оставалось настолько много, и то, что церковь, совсем недавно ступившая в город, получила куда большую поддержку, чем ожидалось...
«Скорее, ощущение такое, будто меня поймали на крючок...»
С моей стороны я всего лишь слегка поздоровался, а жители этого района тут же схватили меня за запястье и надели на голову корону.
«...»
Как бы там ни было, раз главой самоуправления тоже избрали нашего верующего, 3-й сектор Эпсилон-круга теперь стал территорией церкви и по имени, и по сути.
Всё ещё чувствуя себя растерянным, я снова спросил:
— Сколько средств мы использовали на этих выборах?
— Десять тысяч кредит-долларов ушло на избирательный залог для регистрации кандидата.
— ...А ещё?
— Это всё.
«...»
Как ни думай, это было абсурдно.
Десять тысяч кредит-долларов, примерно десять миллионов вон.
Если вспомнить, сколько компании обычно вливают, чтобы провести одного кандидата... это был уровень, который можно считать почти бесплатным.
Потому что все наши голоса были не куплены, а поданы самими гражданами.
— Как господин Алистер?
— После прибытия в церковь он перед праздничным приёмом три часа провёл на богослужении и затем ушёл. Он передал, что сожалеет, что из-за расписания Святой не смог первым поприветствовать вас.
Кандидат, которого выставила церковь, Алистер Вэнс, был бывшим администратором городского правительства.
В прошлом его сын заболел редкой неизлечимой болезнью, из-за медицинских расходов он обанкротился, продал даже дом в Бета-круге и был вытеснен на окраины.
А потом он случайно связался с церковью, и после того как я чудом исцелил его сына, Алистер Вэнс стал верным прихожанином и способным руководителем церкви.
Правда, независимо от его проверенной веры и способностей, политическая известность у него фактически отсутствовала.
И всё же такой человек через неделю после объявления об участии победил с подавляющей поддержкой.
«В конце концов, это и есть народная поддержка нашей церкви».
Народная поддержка.
Сердце народа.
В этом городе это был фактор, который никто не считал важным.
Даже я сам считал, что социальные проекты, которые разворачиваю ради сбора веры, заранее обречены на дефицит, словно мы бесконечно льём воду в бездонную бочку.
Но в результате церковь, завоевавшая сердце народа, получила часть власти этого города, не потратив ни гроша.
И это было не просто нематериальное влияние.
Без преувеличения, это можно было назвать реальной военной силой.
«Ведь у главы каждого сектора есть право командования ODPD в соответствующем районе».
Полицейское управление Омега Детройта, ODPD.
Организация, которую презирают тут и там, но по сути она является одной из трёх крупнейших вооружённых сил города.
Просто она связана ограничениями общественной власти и запутанными интересами, поэтому в действительно важных делах не может применять силу и вынужденно выглядит полубездействующей.
«Но что будет, если с этого момента мы сможем распоряжаться такой ODPD без всяких ограничений?»
Даже если это силы всего одного сектора, их военную мощь нельзя игнорировать.
И эту силу подарили нам не кто иные, как жители этого места, которых все презирали.
Поддержка народа, на которую никто не обращал внимания... бесплатно вложила нам в руки одну из самых заметных вооружённых сил Омега Детройта.
«...»
Возможно, даже в таком мире.
Даже в такую эпоху... человеческое сердце всё ещё может быть самой мощной силой.
